84
776
Тип публикации: Совет
Тэги: togetherwith

 

 

(Рассказ написан в соавторстве с необыкновенными: Sasha Smith и grisha)

  

 

Особенности лепидоптерофилии

  

 Я шла, высоко поднимая ноги, боясь, что они запутаются в густой траве и уронят меня в муравейник или на ржавый гвоздь, проторчавший тут сто лет в надежде воткнуться во что-то мягкое и незагорелое. 

 К сожалению, теперь нечасто удавалось выбраться за город, хотя я очень любила эти места. Сочность летних оттенков и многообразие безупречных форм, созданных природой, будоражили воображение, возбуждали мой дизайнерский энтузиазм.

 Сосредоточившись на том, что творится под ногами, совсем не ожидала угрозы с воздуха. Разглядывала зазубренные лепестки лилово-розового цветка, когда огромная тень метнулась в мою сторону и начала оголтело мельтешить перед глазами.

 − Нет! Нет! − зажмурилась и стала отмахиваться, понемногу отступая, пока не плюхнулась в траву, запнувшись за обломок доски, из которого гордо торчал покрытый ржавчиной и красноватым мхом гвоздь.

 «Я так и знала!»

 − Не бойтесь, это всего лишь махаон, − голос звучал насмешливо и принадлежал ребёнку.

 Оторвав взгляд от подозрительного гвоздя, я, в самом деле, увидела парнишку лет десяти, который храбро отогнал чудовищного монстра.

 − Думает, что я цветок? - поднялась, отряхивая джинсы.

 Мальчик нахмурился, скептически разглядывая мою застиранную дачную футболку с полустёртой надписью «Summer Time», и медленно покачал головой.

− А вы случайно не ели что-нибудь сладкое недавно? – уточнил он.

 − Зефир.

 Вместо ответа мальчик развёл руками: «Ну, а что Вы, собственно, хотели?»

 В этот момент он выглядел, как маленький профессор-биолог, в очках, с увесистым талмудом под мышкой и сачком в руке.

 Профессор был в тёмно-синих шортах и клетчатой рубашке, а под накрахмаленным воротничком красовалась бабочка из бирюзовой ткани, словно только что вспорхнувшая с цветка.

 Мальчик, будто услышав мои мысли, дотронулся до узла, проверяя, достаточно ли туго завязан галстук, а после протянул руку, смешно растопырив пальцы.

 − Матвей.

 − Гуляешь? – я слегка коснулась детской пятерни.

 − Вообще-то собираю материал, − Матвей поправил очки непроизвольным движением, свойственным очкарикам.

«Для реферата», − подумалось, но не получилось уточнить.

 Мальчик ахнул и рванул мимо меня.

На земле остался лежать «Справочник-определитель чешуекрылых».

 Вернулся он через пару минут, прижимая к себе сачок, внутри которого трепетали чёрно-белые крылышки.

 − Капустница? – предположила я.

 Матвей отрицательно покачал головой и произнёс с важностью:

− Пестроглазка галатея!

Галатея была восхитительна. Рисунок крыльев напоминал шахматную доску, попавшую в руки Сальвадора Дали: хаотично раскиданные клеточки, в той или иной степени утратившие свою квадратную форму.

 Дождавшись, когда бабочка сложит крылья вместе, Матвей через сетку аккуратно сдавил пальцами грудь насекомого, стараясь не повредить брюшко или голову.

 На какое-то мгновение стало тяжело дышать, словно это мне расплющили грудную клетку, превратив сердце в бесформенную кашу.

 Мальчик открыл неприметную жестяную коробочку, прятавшуюся в траве, и вытряхнул трупик к остальным мёртвым бабочкам.

 − Зачем? – вопрос сорвался с губ и с глухим стуком ударился о потёртую крышку, которой Матвей бережно прикрыл «материал».

  − Я коллекционер, − сказал он важно. – У меня есть специальное приспособление. Надо расправить им крылья, закрепить иголочками и оставить на несколько дней, а потом…

 Готова поклясться, что гвоздь вошёл ему в висок с тем же аккуратным хрустом, с которым ломался хининовый покров пестроглазки галатеи.

 − Я тоже коллекционер, − наклонившись, сняла бирюзовую сатиновую бабочку, − вот только специальных приспособлений у меня нет. Так, что под руку попадет…

 

 Тёмная сторона Луны

   

На блошином рынке было многомуравейно. Барыги толкали из-под прилавка стрекозиные крылья, которые, говорят, просто незаменимы от сглаза. Худощавый высокий самец с суетливо бегающими глазками, облизывая пересохшие резцы, нервно бегал между рядами. Скорее всего он был под пионовой пыльцой, и мне это не слишком нравилось. Крайне неприятный персонаж, но я искал именно его.

 Попавшись ему на глаза, я коротко кивнул и стал с интересом разглядывать компакт-диск ДДТ. Диск содержал подробную инструкцию по системному выведению вшей у человекоподобных. Неплохой раритет, но я здесь не за этим. Поравнявшись со мной, худощавый боязливо оглянулся:

 - Да, чё? Чё тебе надо?

 - Есть чё?

- Чё? Не, ты чё, сука, я тебя не знаю.

 - Ну так и чё?

 Он снова облизнулся:

 - Чё те надо?

- А чё есть?

 Чувак посмотрел по сторонам:

 - Кассеты есть, TDK, целочки.

 Я был впечатлён:

 - Поштучно или в блоке?

 - И так и так можно. За блок скидка.

 Доверительно взяв длинного за лапу, я решил обозначить интерес:

- Кассеты не цепляют, но возьму блок из эстетических соображений. А что-то посерьезнее, из дикой запрещёнки? Винил есть?

 Барыга дёрнулся:

 - Ну ты чё, сука, ты мент? Какой винил, я тебя не знаю.

 Я понизил голос и повысил ставки:

 - Да ты не кипишуй, я не легавый и при бабках. Возьму винил весь, вне зависимости от исполнителя, но, если олдскульная классика в ассортименте, накину сотку баксов сверху. И пасики, пасики, чувак, для 201й «Кометы» …

 Борьба алчности со страхом в голове худощавого длилась недолго:

 - Значит так, сука, есть «АВВА», «Arabesque» и «Pink Floyd», нераспечатанные.

 Теперь пришло время облизываться мне:

 - «Pink Floyd» какой альбом? Импорт или «Мелодия»?

 - «Темная сторона Луны», «Мелодия», мать её.

 - Беру всё. А что с пасиками?

 - Не, чувак, не моя тема, у жуков ищи.

 - У майских?

 - Ты чё, сука, не местный? У кожеедов!

 Меня передёрнуло. Последнее дело связываться с кожеедами, Бог знает из какого дерьма они пасики мастырят, легче уж пальцем бобину покрутить.

 - Где винил отдашь?

 Фарцовщик огляделся:

 - Подгребай к фонтану через час, один, сука. С тебя восемьсот баксов, и чтоб без фокусов, меня тут каждая тля знает.

 - Аргумент. Ладно, увидимся.

 Должен признать, что Стефан, а именно так звали нервного худощавого, оказался реально деловым муравьишкой. Он не только подогнал качественный винил, но еще и помог уйти от назойливых патрулей, которых в таких местах, как саранчи в Оклахоме.

С тех пор, как выяснилось, что качественный звук способен вводить насекомых в глубокий наркотический эффект, Великий Богомол ввел запрет на «звуковые оргазмы» и бесхитростно пролоббировал тупую бездушную цифру. От которой кайфа, как от одуванчика тени, дунь и разлетится.

 Тоннель, по которому меня провел Стефан, выходил на южную сторону муравейника, а оттуда до моей норы лапой подать.

 Прежде всего я обновил сигнальные периметровые маяки, которые фиксировали миграцию палочников, этих беспринципных стукачей режима. Нарваться на облаву во время прихода не входило в мои планы.

 Потом я залепил остатками пчелиного мёда все щели в окнах и дверных проёмах, за исключением входной двери. Оставив только вентиляцию, на которую и была сделана моя дерзкая ставка.

 Система воздуховодов нашего муравейника была разработана знаменитым муравьем-архитектором Вольфом Фон Брейхером, в основе концепции которой лежит объединенная конструкция подачи воздуха во все части сооружения, от даунхаусов элиты в закрытой цокольной части, до нищебродных верхних трущоб самостроек. Система состоит из сложной вереницы труб, сделанных из мягкой коры среднеевропейской Драцены, которая, как известно, замечательно проводит звук.

Заварив себе крепкий отвар на апельсиновых корках, к слову, лучший антидот от звукового передоза, я заставил себя выпить четыре чашки. Дрожащими лапами я вскрыл пластинку Пинк Флойда и осторожно протер бархоткой. Она была идеальна. Не звучавшая еще ни разу, словно девственница. Даже такой нехитрый ритуал приводил меня в крайний восторг. Я установил винил на проигрыватель и опустил иглу на второй трек - Breathe In The Air. Шуршание иглы мгновенно отозвалось в стереоколонках, которые я заранее установил возле вентиляции. Боже, какой же это кайф, слышать этот звук, благородное потрескивание, в котором вся суть винилового нерва.

 Чтобы уберечься от моментального прихода, я заткнул гибкую мембрану влажным мхом и врубил на полную мощность!

 «Breathe, breathe in the air

Don't be afraid to care

Leave but don't leave me»

Несмотря на все меры предосторожности, меня зацепило, и я еле-еле выполз из норы. По всему муравейнику грохотал великолепный саунд лучшей группы всех времен! Моих соратников штырило и топорщило так, что самая крутая rave party на Ибице показалась бы тихим утренником в детском саду №8.

 Муравьиный расколбас, это феерия позитива, помноженная на беспредельный драйв, где с каждой секундой тебе становится все круче и круче. К тому моменту, когда я подошел к СБЕР-МУР-БАНКУ, собратья по виду тотально пребывали в роскошном звуковом анабиозе, который продлится сорок три минуты и сорок три секунды, ровно столько длится один из самых продаваемых альбомов в истории звукозаписи. А для того, чтобы обчистить муниципальный банк, мне потребуется от силы минут пятнадцать, успею вернуться и как следует кайфануть.

 Я умный муравей.

  

Odonata тотемная

 

 Это была моя третья стрекоза за лето.

Первая села на большой палец ноги, когда я, сбросив сандалии, расположилась на траве у пруда неподалёку от своего дома. Я шевелила пальцем, дразня её – та вспархивала и снова на него опускалась. Я сильнее и резче дёргала пальцем, она взлетала выше, делала возмущённый круг в воздухе, но опять возвращалась на тот же самый палец. Я хотела её сфотографировать на память, хоть палец и был без педикюра, но стоило достать телефон, как эта вредина срывалась с места. В самом скором времени в моей жизни произошла одна значимая приятность.

Вторая села на плечо примерно месяц спустя. Это уже был обмелевший, почти заросший пруд за чертой города. И будто та же стрекоза – красное тельце и прожилки на крыльях. И как плечо не тряси – она словно приклеилась. На миг я даже усомнилась в её настоящести. Потом решила, что стрекоза прилетела на моё плечо умирать. Красный цвет моей футболки показался ей приютным и надёжным. Или маскировочным. Я шла вдоль пруда, размахивая руками, но стрекоза стоически сидела. Фасетки внимательно щурились, как мне привиделось. На рукаве футболки несколько мелких катышек – опять не годится для фото. Да подумаешь! В этот раз она далась. А в самом скором времени в моей жизни произошла вторая значимая приятность.

Тактильный контакт со стрекозой непременно предвещал что-то счастливое в моём грядущем: какую-то фантастическую пруху, или новую любовь, или просто удачное стечение обстоятельств – словом, широкую, гипердонтичную улыбку фортуны.

Эта, третья, поверженная и неподвижная, лежала на мокром асфальте. И я чуть было не наступила на своё счастье.

Я возвращалась из сельского магазина. От моего дачного дома до него приличное расстояние, которое я обычно преодолеваю на велосипеде. Но день был такой облачный и приятный, что я решила пройтись пешком. За те пятнадцать минут, что я провела в магазине, начался дождик. А на полпути к дому из нежного грибного, с рассеянными мелкими каплями, он мутировал в безжалостный, громящий всё вокруг ливень. И так же внезапно стих, как по щелчку. И моя третья стрекоза, этот величайший мастер высшего пилотажа, этот бесстрашный хищник, способный одолеть паука в его же сети, не успела долететь до своих родных зарослей. Тяжёлые крупные капли прибили её крылья к асфальту.

Я присела на корточки: видимых травм и надрывов нет. Сорвала листок всемогущего подорожника, аккуратно разместила на нём пострадавшую и отнесла подальше от дороги, под дерево. Там соорудила ей крышу из сбитых дождём листьев. Я надеялась, её крылья обсохнут, и она, отогревшись, сможет продолжить прерванный путь. А случись вдруг метеоритный дождь, я бы накрыла её своим телом. Ведь летела она определённо ко мне, спешила, несла очередную счастливую депешу от вселенной.

На следующее утро я пила кофе на ступеньках крыльца и думала, пойти ли проверить, как переночевала моя стрекоза, или нет. А вдруг её травмы оказались несовместимыми с жизнью, и я найду под лиственной крышей её ссохшееся за ночь тельце? И всё, прощай желанный домик в сосновом бору, выигрышный лотерейный билет или головокружительный карьерный вираж. Пока я терзалась, на моё колено приземлилась небольшая (четвёртая!) стрекоза. Не будь она зелёной, я бы решила, что это моя выжившая «почтальонша». Но скорее всего она за ночь набралась сил и отправилась дальше по своим почтовым делам. А ко мне делегировала сына – поблагодарить за своё спасение. Матери всегда присылают сыновей выразить благодарность девушке за её доброту. Материнские умыслы – такие простодушные и такие прицельные. Дюймовочке не очень-то свезло с женихами: то жабий сын, безвольный маменькин сынок, то старый слепой крот. То ли дело проворный летающий дракончик! Уж если лягушки от поцелуя превращаются в принцесс, то чего ожидать от самца стрекозы?

- Свататься прилетел? – спросила я его. Слух у стрекоз отсутствует, они улавливают звуковые колебания при помощи усиков.

Нет уж, лети обратно к мамке, малыш. Пока невидимый Хоттабыч тут чего-нибудь не натрахал и не натибидохал.

А несколько дней спустя я спасла ещё одну стрекозу. Я шла от метро через парк. У колеса обозрения девочка лет пяти с проволочными крылышками за спиной тянула бабушку к аттракциону. Я остановилась и мечтательно засмотрелась на колесо. До сих пор в целом мире не нашлось ни одного человека, кто согласился бы со мной прокатиться. Все боялись высоты. Или меня на высоте. А одной ведь неинтересно – такие впечатления нужно с кем-то делить.

 - Бабуль, ну разок! – канючила девчонка. Я приблизилась к ним. Проволочные крылья, узкие и длинные, были обтянуты красной лайкровой сеткой и очень походили на стрекозьи. На голове маленькая картонная корона, как у принцессы.

Бабуля ссылалась на головокружение и немощь. Но на вид была довольно моложавой и крепкой.

 - Хочешь, прокатимся вместе? – предложила я.

Девчушка запрыгала от радости. Я купила билеты, и мы забрались в шаткую кабинку. День был будний, и колесо обозрения принадлежало только нам двоим. Моя новая знакомая рассказала, что сегодня у неё день рождения. Пока занятые родители на работе, бабушка развлекала внучку как могла.

 - А почему ты стрекоза, а не бабочка, как все девочки? – спросила я, когда мы медленно спускались обратно.

 - Стрекоза – это само совершенство! А бабочки – это червяки с крыльями, фу.

Я сморщилась и улыбнулась одновременно. И правда фу.

 - Давай ещё кружок? 

Я знала, она согласится.

 

 

Дата публикации: 24 февраля 2021 в 23:13