Тэнгри

Душа покинула Софью Емельяновну в четверг, во второй половине дня. Женщина вышла за продуктами, но, почувствовав лёгкое недомогание, присела на лавочку у подъезда. Откуда-то тянуло воспоминаниями: жареной картошкой с укропом, как любила её мама. Ветер трепал метёлки сухой травы и седые кудряшки, выбивавшиеся из-под берета незнакомца, пристроившегося тут же, на самом краю скамейки. Софья Емельяновна разглядывала мужчину и силилась понять, что шуршит: его волосы или сухоцветы в палисаднике. Шелест нарастал, будто к хору цикад ежесекундно добавлялись новые исполнители. Женщина тряхнула головой, пытаясь избавиться от шума, но он вдруг обернулся монотонным писком кардиографа, сопровождающим остановку сердца. Когда этот звук оборвался, Софья Емельяновна испустила дух.

Непрерывно меняющее форму нечто выплыло из её приоткрытого рта и, на мгновение замерев, устремилось вверх, в направлении, которое указал седовласый.

***

Было сложно прекратить ощущать себя Софьей Емельяновной, и вообще женщиной из той вселенной. К уютной телесности быстро привыкаешь, а потом приходит босс и вышвыривает тебя из космического корабля без скафандра и предупреждения. Меня лихорадило и коробило то ли от страха, то ли от досады – не знаю, от чего больше. Казалось, Софа ещё лет десять или даже пятнадцать могла бы функционировать без серьёзных сбоев. И вот её в утиль, а меня…

Барахталась в пространстве не хуже мухи, угодившей в конфитюр, и, верно, он был из лука, потому что очень хотелось расплакаться.

Простор обволакивал, налипая слой за слоем, пока я не стала достаточно тяжёлой, чтобы упасть на ленту проржавевшего конвейера. Он еле полз, прогибаясь под тяжестью многочисленных душ, сыпавшихся со всех сторон.

На транспортёре пульсирующие сгустки энергии принимали затейливые формы в надежде потешить Основателя и заслужить изысканное воплощение. Объятые пламенем дворцы соперничали с дымящимися тарелками супа, а беременные пастушки – с лупоглазыми рыбинами, поглотившими миры.

Передо мной гордо высился равносторонний конус. Мысленно ему поаплодировала: удерживать идеальную геометрическую форму невероятно сложно. Всё ещё негодуя из-за досрочно прерванной инкарнации, быстренько сформировала тело двадцатилетней Софьи Емельяновны и замерла, упрямо подбоченясь.

Лента замедлилась. Мы приближались к Эдемскому Лабиринту – месту, где Основатель обычно распределял предназначения. Но не в этот раз. Когда конвейер сделал очередной виток, увидела бушующий в центре лабиринта огонь.

Конус пригорюнился, сник, как подтаявшее мороженое. А я так и осталась стоять, широко расставив ноги и уперев руки в бока, ошарашенная догадкой.

Вот почему меня выдернули из тела раньше времени… Основатель готовил новую Вселенную, и ему надо было чем-то питать неистовое пламя, пока не случится Большой Взрыв. 

«Ладно, давайте зажжём», – с грустью подумала я, разглядывая праотца всего сущего и непостижимого. Он выглядел аморфным и опасным одновременно, будто к застывшему куску расплавленного металла примагнитились железные шипы, между которыми то и дело пробегали разряды тока.

Внезапно конвейер остановился, и к Основателю метнулась гигантская серая тень. Была уверена, что иглы проткнут её, словно мыльный пузырь, но колючки втянулись внутрь, а поверхность стала прозрачной, как аквариум. Внутри обнаружилась комнатушка с допотопной мебелью и квартирант – невысокий пожилой мужчина с пушистой сединой. Издалека он выглядел, как одуванчик, застывший в плексигласе.   

− Ос! – гаркнула тень, и от этого крика несколько юных душ рассыпались в пыль.

Старичок устало плюхнулся в потёртое кресло.

− Разве я многого прошу? – простонал он. – Можно меня не беспокоить хотя бы до Взрыва?!

− Можно, − будто само пространство вздохнуло. – Но тогда малыши не будут готовы к аукциону. Ты сжёг половину нянек.

Основатель нехотя поднялся, разглядывая причудливый ассортимент конвейера. Чуть не свалилась с ленты в бездну, когда его взгляд остановился на пышной груди Софы.

− Во! – одобрил он мою кандидатуру, а я порадовалась, что Софья Емельяновна была такой кралей в двадцать лет.

 ***

Основатель присмотрел несколько душ для работы с неофитами. Каждый из нас имел особый внешний вид: от человеческого облика до вспененной мыльной массы, пузырящейся на ходу и пахнущей клубникой. Приятель с конвейера тоже попал в наставники. Всё поглядывала на него, пытаясь разобрать, что означает его пирамидальное выражение: симпатию, презрение, ненависть…

Размышляя о геометрических эмоциях, даже не заметила, как переместилась в нужную локацию. Я находилась внутри аквариума, похожего на пристанище Основателя, только вмещал он не одну комнату, а целый мир.

«Мы там сумки таскаем, обрываем руки, − заворчала внутренняя Софья Емельяновна, − вот бы нам такие пузыри… Хочешь – батон, а хочешь – мешок картошки запихни».

− Хочешь − в прятки, а хочешь – догони!

Возникший передо мной парнишка собрался было рвануть через луг, пестреющий до самого горизонта.

− Стой! – машинально дернулась следом.

«Все побежали, и я побежал».

Мальчик рассмеялся.

«Может, он телепат…»

«Может», − звякнуло на задворках сознания, будто кто-то неловко задел аккуратно расставленные мысли.

Прикрыла глаза и сосредоточилась, пока в голове не возникло изображение ремня.

− Ладно-ладно, − мальчишка поднял руки, − сдаюсь.

− И?

− И больше так не буду, − круглое лицо расплылось в улыбке.

Невольно залюбовалась: солнце золотило русые волосы и отражалось в голубых глазах, но парнишка не щурился, только слегка морщил веснушчатый курносый нос.

Мой подопечный, как и я, был одет в просторный комбинезон телесного цвета с капюшоном, но ему где-то удалось раздобыть соломенную шляпу. Ею он и махнул, приглашая следовать за ним.

Уже начинало темнеть, когда мы добрались до неказистой хижины, притулившейся к шершавой коре огромного дерева.

Задрав голову в попытке разглядеть теряющуюся в облаках крону, споткнулась обо что-то, чуть не переломав ноги.

− Нет. Нет. Нет… – повторял мальчик, опустившись на траву, и я чувствовала, как с этими короткими словами выплёскивается боль, словно вода из только что перевёрнутой лохани.

− Извини, не переживай, ещё нальём, − мямлила, растерявшись от такой бурной реакции. – Ничего страшного…

И тут заметила, что утопила часть фигурок, расставленных во дворе.

− Здесь ничего страшного, − прошептал парнишка, − а там…

Он объяснял, но я не слышала и не соображала: сознание заполнили распухшие лица реальных людей, чьё существование оборвало моё наводнение.

Какое-то время мы неплохо жили в этом мире, приглядывая друг за другом. Обустраивали хижину, сажали сады, собирали урожаи, играли с куколками, которых находили и в долинах, и в лесах, и даже под водой. Старались сберечь каждую фигурку…

И хотя знали, что рано или поздно тренировочную реальность придётся покинуть, весть об аукционе ошарашила обоих.

***

− Тебе страшно?

Мы сидели возле красной двери, ожидая приглашения.

− Вообще-то, я должна такое спрашивать, − улыбнулась, не в силах оторвать взгляд от латунной таблички: «Тихо! Идёт распределение Богов».

− Мне не страшно, − неуверенно пробормотал мальчик.

Сжала его руку и попыталась разрядить обстановку:

− А вдруг тебя выкупит какой-нибудь монстр для своего жуткого мира?

− Все Древние – монстры.

***

Основатель представлял моего кандидата, зачитывая пространную характеристику, а я разглядывала публику.

Когда мальчик назвал их монстрами, мне даже в голову не пришло, что они и вправду древние чудовища.

Тут была огромная волосатая лягушка, были чешуйчатые твари с присосками, были чудища с пустотами, из которых сочилась бурая жижа…

− Не имеет дисциплинарных взысканий, − бубнил Основатель, − коммуникабельный, ответственный, трудолюбивый.

«Хорошо, что они за стеклом», − подумала я.

И тут же в одной из капсул забурлила облакоподобная масса с чёрными щупальцами.

Основатель не обратил внимания, продолжив читать:

− Скромный и дисциплинированный, проявил себя наилучшим образом в экспериментальной вселенной. Добился значительных успехов в развитии цивилизации, внедряя передовой опыт…

Существо хрипело, роняя слизь многочисленными ртами, пока не извергло свою миниатюрную копию.

− Да, Шуб-Ниггурат! – от раздражения лицо Основателя пошло пятнами. – Я тебя слушаю.

Сожрав своего новорожденного, монстр указал на меня одной из конечностей.

***

Не знаю, что происходило дальше, потому что потеряла сознание и, видимо, рассудок, когда меня тащили в аквариум к Ниггурату.

Очнулась на вершине горы в окружении премилых существ в меховых одеждах.

Они плясали с бубнами, называли меня Тэнгри* и омывали ноги кровью принесённых в жертву младенцев.

* Тэнгри (др.тюрк.) — небо или небесный дух, которому поклоняются племена, придерживающиеся шаманства.