Фантазия

Лиза откинулась на спинку кресла. После пятой рюмки коньяка в голове шумело. Мозг приятно проваливался в небытие. Мысли давно разбежались по углам черепной коробки. Девушка тяжело вздохнула. Говорили ей, что нельзя пить в одиночестве – алкоголиком станешь. То ли козленочком, то ли алкоголиком – один хрен…

            Было так безысходно грустно…

            До последнего месяца у нее все в жизни складывалось отлично – престижный колледж, легкая учеба, много друзей. В общем, и сейчас все оставалось тем же, как ни странно. Только вот саму Лизу все больше проглатывала пропасть безумия и скуки. Привычные места казались чужими, лица – насмешливыми и неприязненными, занятия – безнадежно тупыми и бесполезными. Все чаще девушка задавала себе вопрос «зачем?». Вопрос, не имеющий ответа по своей природе. С каждым годом, месяцем, днем реальность все больше отставала от мечты, уже без надежды когда-либо догнать. Пятнадцать, вот уже шестнадцать лет ее жизнь текла по проторенному руслу. А цели в жизни так и не появилось.

            Пошатываясь, Лиза поднялась с кресла. Тело было неподъемно тяжелым, но ей казалось, что она двигается с чарующей грацией. Кое-как добредя до дивана, Елизавета рухнула на мягкую постель и мгновенно провалилась в сон. Сны обхватили ее, как пушистые лапы кошки.

            Сны всегда ждали ее, она всегда была желанным гостем в том мире. Другое дело, чем очень желанный гость отличается от хорошо замаскированного пленника? Порой наяву Лиза с нетерпением ждала момента погружения в эти странные, многоплановые галлюцинации.

            Именно ради этого Лиза напивалась – чтобы сон был непрерывнее, дольше, логичнее, лучше запомнился. А запоминала она свои сны всегда, иногда даже записывала особо интересные.

            Правда, до алкоголика ей все-таки было еще далеко. Хотя она давно уже начала зависеть от своих фантазий…

            Вот и сейчас она оказалась с руками и ногами в своем подсознании. В то время, когда тело без чувств валялось на диване – ноги на полу, руки на подлокотнике – душа попала в…

Залитый неярким светом хвойный лес. Берег небольшого, заросшего ряской и тиной озерца. Ковер иголок под ногами.

            Лиза шагает по тропинке между редкими елками. Она целеустремленно продвигается… а куда? Она не знает. Но знает, что так надо.

            Ждать долго не приходится. Из-за поворота прихотливой тропинки неторопливо вышла девушка в длинном белом платье с черным поясом. Лиза не удивлена. Так и должно было быть. Но кто эта незнакомка?

            — Привет, — радостно улыбнулась девушка. Голос звучал приглушенно и мягко, почти гортанно. – Я Шанри. Наконец-то ты пришла!

            Не успела Лиза смущенно раскрыть рот, как девушка подбежала к ней и заключила в крепкие объятия, пахнущие хвоей и сладковатыми восточными духами. Ее длинные распущенные темно-каштановые волосы накрыли Лизу шелковой волной. Шанри оказалась чуть выше Лизы.

            — Ты не удивляйся, — нетерпеливо защебетала новая знакомая. – Этот мир создан тобой, но я здесь живу. Я тебя знаю…

            — У, — успела вставить Лиза.

            — Хорошо, пойдем ко мне, — широким жестом широкого рукава пригласила Шанри. Ее темно-карие смеющиеся глаза лукаво сверкнули в свете солнца, мелькнувшего из-за облаков.

            Она развернулась и уверенно зашагала по тропинке. Лиза робко поспешила вслед. В голове не укладывалось, что этот мир принадлежит ей. Солнце, похожее на яичницу-глазунью, мягко заливало лес.

            Скоро они вышли на опушку леса.

            — Ну, все, почти пришли, — ободряюще сказала Шанри, выходя на широкую дорогу и осторожно беря Лизу за руку. Она увидела очертания замка на холме вдали. Настоящего средневекового замка с башенками и острыми шпилями, с огромными воротами. Замок скрывался в тумане, но все равно было видно, какой он огромный.

            — Ты там живешь? – восхищенно спросила Лиза. Шанри задумчиво кивнула.

            — Давай ускоримся, — непонятно предложила она, но объяснила, заметив Лизино недоумение: — В этом мире можно усилием мысли оказаться там, где хочешь, если визуально представляешь место. В лесу было нельзя – ты же не видела замок…

            — А как? – поинтересовалась Лиза. Почему-то она верила Шанри. Впрочем, это же ее мир.

            — Представь замок, — намекнула Шанри. Лиза послушно вообразила себе образ того замка вблизи. Узкая и теплая ладонь Шанри сжала Лизину руку, и тут перед глазами у той потемнело. Когда сознание пришло, Лиза увидела вокруг каменный двор замка. Шанри рядом деловито звенела ключами.

            — Ну вот, опять путаю все, — пожаловалась спутница, показывая Лизе здоровенную связку разнокалиберных ключей. – Когда-нибудь совсем запутаюсь, и буду жить в лесу.

            — А ты здесь что, одна живешь? – поразилась Лиза, отвлекаясь от разглядывания нависавшего над головой фасада.

            — Конечно, — фыркнула Шанри без особой обделенности в голосе.

            — В такой махине?!

            — Угу, — кивнула Шанри. – Но теперь-то еще ты будешь, да?

            — Угу, — не вслушавшись, кивнула Лиза. Ее снова захватил мрачноватый пейзаж. Неотесанные грубые крупные камни в кладке, высокие резные окна, все затянутые решетками на первом этаже. Всего около трех этажей. На торце, очевидно,  окна большого зала – мозаичные витражи, изображающие какие-то старинные сцены. С крыши с карканьем сорвались вороны.

            — Кыш отсюда! Вон! – звонко закричала Шанри, замахав руками. Обернувшись к гостье, виновато добавила: — терпеть не могу этих ворон, я их боюсь…

            Тяжелая дверь, обитая кованым железным узором, отворилась с душераздирающим скрипом. Лиза поспешно зажала уши.

            — А что она какая?.. – начала Лиза.

            — Я не успеваю за всем следить, — пояснила Шанри. – К тому все-таки страшновато здесь, а это как бы вместо колокольчика на входе…Как сигнализация. Заходи.

            Вслед за спутницей Лиза робко шагнула во мрак зала. Шанри хлопнула в ладоши, и вокруг зажглись миллиарды каких-то мелких светильников.

            — Ой, что это? – воскликнула Лиза, разглядев, когда глаза привыкли к свету, что лампы – крупные пушистые шарики, волоски которых светились мягким фосфоресцирующим светом. К тому же светильники были прикованы к стенам тысячами тонких цепочек. И рвались на свободу, негодующе вспыхивая и даже едва слышно шипя. – Они что… живые?

            — Ага, — кивнула Шанри. – Они как светляки, только реагируют на громкие звуки. Пугаются и выделяют свет. Смотри, — Шанри захлопала в ладоши, и светляки задвигались активнее и ярче засветились. Даже едва слышимый шум усилился. – Я их называю ниаки.

            — Но им же больно, — нахмурилась любившая животных Лиза.

            Шанри пожала плечами.

            — Это не я их насажала тут. К тому же я их кормлю.

            Шанри привычным жестом вынула из рукава холщовый мешочек.

            — Пройди в следующий зал и хлопни в ладоши, — посоветовала они. – Просто они засыпают после еды, и не светят некоторое время, а ты на углы будешь натыкаться в темноте.

            Лиза последовала инструкции, но ей очень хотелось посмотреть кормежку ниаков, поэтому она тихонько подошла к резной двери из красного дерева и заглянула в тот зал. Шанри медленно шла вдоль стен, горстями кидая ниакам какие-то мелкие семена. В своем длинном белом платье простого кроя она казалась удивительно домашней. Ниаки позади уже медленно гасли, умиротворенно опускаясь на цепях.

            Шанри прошла мимо ряда ниаков и улыбнулась Лизе. Они стояли в просторном пустом зале с паркетом и длинными окнами, закрытыми бархатными портьерами. Дальше начиналась широкая лестница с мраморными ступенями.

            — Идем, покажу тебе комнаты. Выберешь, где жить будешь, — сказала она.

            — Стоп, — спохватилась Лиза, — я что, здесь останусь? Навсегда?

            Шанри вдруг погрустнела. Даже ее лучистые теплые глаза как-то потухли, плечи опустились. Лиза сразу поняла, что сморозила глупость, и тут же захотела взять свои слова назад.

            — Ты можешь уйти в любой момент, — тихо сказала Шанри. – Это же твой сон, помнишь?

            — Ну да, — недоуменно согласилась Лиза.

            — И ты можешь вернуться, — еще тише сказала Шанри. – Если захочешь…

            — Прости, — пробормотала Лиза. – Просто этот сон не похож на старые…

            Шанри встряхнула головой и молча направилась вверх по лестнице. Тут ниаков уже не было, но свет пробивался из узкого длинного окна с витражными стеклами.

            — А почему там были закрыты окна? – спросила Лиза, разряжая молчание.

            — Я не люблю дневной свет, — ответила Шанри. – Просто мой предрассудок. Если хочешь, давай откроем.

            Лиза любила солнце, но посчитала невежливым сразу устанавливать свои порядки.

            — Да ладно, оставь так…

            Они поднялись на второй этаж. Шанри зашла в длинный просторный коридор. Стены там были обшиты пластинами резного дерева, всюду висели картины.

            — А это кто? – поинтересовалась Лиза, показывая на потрет какой-то белокурой дамы в голубом платье. Лицо у изображенной было классически красивое, но надменное и будто чуть усталое.

            — Понятия не имею, — рассмеялась Шанри. – Я же не владелец замка. Тут никогда никто не жил. Наверно, твое воображение?

            — Хм, ну и воображение у меня, — пробормотала Лиза, с сомнением косясь на следующий портрет – костлявого старика во фраке и с тростью с массивным набалдашником, навевавшим садомазохистские ассоциации.

            Проходя по коридорам, она рассмотрела еще сотни таких же – разнообразных людей в костюмах разных эпох и социальных слоев. Лица были живые, в совершенстве переданные неведомым талантливым художником. И чем-то они казались Лизе знакомыми, будто люди, случайно увиденные на улице и запечатленные безумным фотографом в разных образах. Одна девушка в золотистом платье с корсетом показалась Лизе чем-то похожей на саму себя, но она не была уверена. К своей внешности девушка относилась весьма критично.

            Шанри провела ее по всем помещениям замка, кроме его заброшенной части. О подземелье и чердаке же Шанри говорила с суеверным ужасом. Было ясно, что замок хранит много секретов и тайн, часто весьма мрачных. Шанри не могла рассказать историй о его бывших жителях, но сообщила таинственным шепотом, что в полнолуние дверь в заброшенную половину открывается сама со скрипом, и ниаки пытаются сорваться с цепей от страха. Шанри пояснила, что днем в заброшенной части просто нет ничего интересного, кроме полуразрушенных комнат, но что там совершенно безопасно и никого нет.

            Осмотрев пару комнат, Лиза выбрала одну, с широкой двуспальной кроватью с балдахином, как у принцессы из сказки. Не то, чтобы ей нужна была двуспальная кровать, но именно о такой кровати она мечтала в детстве.

            — Как тут классно! – восхищенно воскликнула Лиза, растягиваясь поперек кровати. Парочка ниаков с легким шипением отодвинулись от раздвинутых портьер красного бархата. Они, видимо, служили чем-то вроде ночника.

            Шанри присела на край кровати рядом, улыбаясь безмятежно и гордо. Она явно была довольна столь высокой оценкой.

            Лиза вдруг поняла, что устала.

            «Странно, это же сон», — подумала она.

            — Э-э… а мыться здесь можно? – неловко спросила девушка.

            — Не нужно, — хихикнула Шанри. – Хотя можно, если хочешь. Но это же сон. Здесь нет бытовых подробностей… Хочешь спать – ложись. И еще могу принести кое-что из своей одежды.

            — Спасибо, — поблагодарила Лиза и вдруг спросила, неожиданно для себя: — а все-таки, ты кто?

            — Я? – удивленно подняла тонкие черные брови Шанри.

            — Ну да, — смутившись, кивнула Лиза. – Ты – галлюцинация, сон, виденный и додуманный мною образ, или…

            — Я не знаю, — печально отозвалась Шанри. – Я даже не помню своего прошлого до того, как я оказалась здесь. Наверное, я галлюцинация, но так грустно становится, когда думаю об этом…

            — Нет-нет, — поспешила успокоить ее Лиза, — бывает, что персонажи снов – самостоятельные личности…

            — Ну, в общем, это неважно, — мотнула головой Шанри. – Или для тебя это принципиально?

            — Нет, конечно, — улыбнулась Лиза. – Гораздо важнее другое: здесь книги есть?

            Она привыкла всегда читать перед сном. Вообще Лиза читала все подряд и без разбору, от философских трактатов и до женских романов. Чтение в своем мире давало ей иллюзию другой, параллельной жизни.

            — Ну… есть, но тут такая штука,… — Шанри замялась, — ты можешь читать только то, что уже читала, то есть то, что уже есть в твоем сознании.

            — А, ну ладно, — кивнула Лиза. – Я люблю хорошие книги перечитывать.

            — Просто представь то, что хочешь, — сказала Шанри. – Ладно, спокойной ночи.

            И вышла из комнаты, шелестя подолом платья.

            После нее остался шлейф восточного аромата и ощущение неполноценности пространства. Когда Шанри была рядом, она как-то оживляла этот замок. Хотя все вокруг выглядело завораживающе реальным, но какое-то одиночество будто готовилось бездной разверзнуться под ногами. Лиза прямо в джинсах и в майке клубком свернулась под пуховым одеялом, бессмысленно глядя на роскошные резные панели стен. Восхищенно потрогала узор и незаметно заснула.

Голова раскалывалась. Сознание упорно не желало возвращаться в эту полуразрушенную оболочку под названием «тело». Под черепной коробкой будто скреблось какое-то противное насекомое, издавая резкие пронзительные звуки.

            Лиза застонала и приподнялась на полу. Оказывается, она давно свалилась с дивана. Будильник продолжал назойливо напоминать о том, что уже 10 часов утра.

            — Твою мать,… — вырвалось у Лизы. Она совсем забыла, что в воскресенье в одиннадцать ей нужно быть на курсах. Повседневные заботы настойчиво твердили о своем существовании. Захотелось всех послать и завалиться отсыпаться дальше, но пропускать третий раз подряд эти дурацкие курсы она не могла позволить себе.

            Пошатываясь, девушка направилась в ванную. Странное дело – сегодняшний сон она совсем не помнила. Но после него осталось легкое и сладостное ощущение реализовавшейся мечты. И еще… запах? Лиза потянула носом, но постепенно растворявшийся восточный аромат явно был не из этой реальности. Здесь остался лишь начинающийся насморк.

            «Странно, обычно я все сны помню», — подумала Лиза, поспешно натягивая джинсы и споласкивая лицо холодной водой. Взглянув на себя в зеркало, она содрогнулась: на нее смотрело некое подобие китаянки, скрещенной с домовенком Кузькой. Лицо опухло и побледнело, короткие вьющиеся волосы торчали во все стороны, как солома.

            — Блин! – воскликнула Лиза, спотыкаясь на пороге ванной. Последние ощущения сна окончательно выветрились из памяти, заместившись повседневными заботами. Осталось только смутное осознание какой-то важности.

            Дальнейшие действия походили на сплошной калейдоскоп. Кажется, на занятиях ее окликали, тормошили, строго расспрашивали о причинах невнимательности на лекции…

            Возвращаясь домой, Лиза невольно вглядывалась в прохожих. У нее уже давно была такая личная игра: незаметно посмотреть на незнакомого человека, на его жесты и выражение лица, и создать для себя этакий фоторобот с указанием черт характера. То есть узнать – или придумать – что-то на основании только пары взглядов. В целом это было бесполезно, но и вреда тоже никакого не приносило – не было никакого шанса встретить этого человека во второй раз. Лиза жила пусть и не в столице, но в довольно-таки крупном городе.

            Впрочем, сегодня ей казалось, что она ищет вполне определенное лицо. Отражения чьих-то черт виделись в каждом встречном, но тут же смазывались и бесследно исчезали, как пар от дыхания на стекле, как звук шагов в подворотне. Мечты и сомнения плыли туманными облаками в Лизиной голове.

            — Смотри, куда прешь! – раздраженно крикнул Лизе вслед какой-то полупьяный парень с бутылкой пива в руке, наступив ей на ногу и толкнув плечом. Лиза даже не сразу пришла в себя, оценив обстановку. А когда сориентировалась, то охватившая ее обида уже не имела смысла – субъект, покачиваясь, уже скрылся за углом дома. К тому девушка не умела кричать, скандалить и доказывать свою правоту. Лиза сжала кулаки в карманах, нагнула голову и быстро пошла вперед. Ее в очередной раз потрясло сознание собственного бессилия. Она могла только учиться, работать и молчать – то есть делать то, что должна. Как всегда, у нее не получилось постоять за себя. На глаза наворачивались слезы. Не из-за случайного оскорбления, а из-за усталости и злости на саму себя и весь окружающий мир. Лиза ощущала себя беззащитной улиткой, лишенной спасительной раковины. Люди вокруг сразу превратились во врагов, которые смеялись над ней за ее спиной.

Вернулся старый школьный комплекс – страх чужого смеха. Лиза вспомнила те мерзкие времена средней школы, когда она сидела, сжавшись в комок,  на первой парте, а с последних ее всем классом обстреливали мелом, ластиками, скомканными тетрадными листами и насмешками. И гадкий, безжалостный, безличный смех, который гремел взрывами у нее в голове. Все это называлось официально: «девочку не очень любят в школе». Ну да, «не очень любят» – ведь ее не били, только издевались. Сидела она всегда одна, друзей и даже хороших знакомых, с которыми можно поболтать на переменах, у нее никогда не было. Один раз появился – новенький парень, только пришедший в класс – но на следующий же день он ради собственного спасения примкнул к ее гонителям. Лиза его не осуждала – школьные реалии более жестоки к парням…

Правда, потом она поступила в колледж, и этот страшный период закончился. Да и вообще ее жизнь круто изменилась. Но с тех пор она никому не доверяла.

            Добредя до квартиры, Лиза чувствовала себя измотанной, будто разгружала вагоны. Жила она временно одна, мать неделю назад уехала в командировку и недели на три. Только наслаждения долгожданной свободой что-то не получилось. Приходя из колледжа, с подработки или с курсов, Лиза немедленно засыпала. Ее затягивали таинственные миры снов, похожие на мелькание калейдоскопа. Наверное, потому, что в них не было никакого смысла. В этом было свое особое очарование.

            Все бессмысленное не имеет смысла, но это не значит, что кроме смысла больше ничего нет. Есть чувства, смутные мысли, которые приходят так незаметно, но играют важную роль в нашей жизни.

А жизнь привычно тянулась по своей колее. Но теперь Лизе почему-то хотелось уйти от реальности… Наверное, потому, что в ней не было человека, с которым ей бы хотелось встретиться. А во сне, кажется, появился.

В этот вечер Лиза тоже сразу легла спать.

            А в своем сне она проснулась.

            Пару минут бессмысленно смотрела в светлый высокий потолок, пытаясь понять, где находится. Потом все вспомнила. И тут же реальная усталость схлынула, уступив место немного безумному восхищению.

            Лиза вскочила с постели и закружилась по комнате. Голубое небо за окном, повторенное в огромном зеркале в старинной раме, рождало ощущение свободы, воздуха, простора. Лучи солнца заливали комнату мягким теплым золотистым светом.

            Даже прикованные около кровати ниаки не выглядели несчастными. Как круглые воробьи, они попискивали, дрались, чистили волоски и жизнерадостно вспыхивали мелкими искорками. Создавалось впечатление, что они давно уже привыкли жить в неволе.

            Лиза остановилась, запыхавшись, и обнаружила, что одета в бордовое платье до колен с черным корсетом. Ноги были обтянуты в черные кружевные чулки, а руки – в такие же перчатки без пальцев. Подергав широкую шелковую юбку, скептически пощупав корсет и пофыркав около зеркала, Лиза пришла к выводу, что все не так плохо. Хоть она и не носила платья, но это было создано специально для нее и идеально показывало достоинства ее фигуры и улучшало внешность в целом. Даже непослушные светло-русые волосы торчали вокруг головы пушистым ореолом, подчеркивавшим благородно тонкие, аристократичные черты лица. «Стоп, всегда были маленькие глаза, длинный нос и тяжелый подбородок», — вспомнила Лиза, но в этом загадочном мире даже ее собственная внешность неуловимо преобразилась.

            Около кровати стояли маленькие черные туфельки без каблука. Лиза всунула в них ноги и обнаружила, что туфли пришлись впору. Едва ли ее переодевала Шанри, скорее это причудливая игра фантазии этой реальности.

            Настроение фантастически изменилось. Собственная внешность для любой девушки играет важную роль. А когда за пару секунд начинаешь ощущать себя принцессой из сказки, то грустить уже как-то не хочется.

            Подбежав к окну, Лиза выглянула наружу. Открывался чудесный, но однообразный вид на окрестности. Хотя она находилась на третьем, последнем этаже, но кроме окружавшего их леса, ничего не было видно. Лес и поля. Никаких следов цивилизации. Будто все человеческое сосредоточилось в лучших проявлениях в этом замке.

            В комнату неслышно вошла Шанри.

            — Доброе утро, — приветствовала она гостью.

            Лиза обернулась.

            — Доброе, — улыбаясь, ответила она и тут же чисто по-женски насторожилась: — Э-э, Шанри, а это…

            Шанри засмеялась, правильно угадав ее вопрос:

            — Тебе очень идет. Ты настоящая красавица.

            — Ну …Спасибо, ты тоже, — смущенно пробормотала Лиза. Сегодня Шанри была в светло-голубом платье с синим поясом. Тот же простой покрой, подчеркивавший ее идеальную фигуру. Темные блестящие волосы уложены в пучок. Большие карие глаза слегка подкрашены на индийский лад. Лиза невольно залюбовалась ею с точки зрения художника, настолько чистой и детской была красота Шанри. Лицо почти кукольное, но очень обаятельное и живое.

            Шанри кокетливо склонила голову и пригласила:

            — Пойдем пить чай.

            — А здесь можно? – удивилась Лиза.

            — Воображаемый можно, — улыбнулась Шанри. – И даже с воображаемыми пирожными. Цени, что не потолстеешь!

            — Ага, чудо, — искренне согласилась Лиза.

            После «воображаемого» завтрака они еще погуляли по замку. Вчера, честно говоря, Лиза почти ничего не запомнила из расположения комнат, потрясенная красотой и масштабностью этого причудливого строения в средневековом стиле. А вот архитектурной простоты ему явно недоставало – создавалось впечатление, что неведомый архитектор был настолько потрясен величием своей идеи, что совсем не подумал о том, как там будут жить и будут ли вообще. «А, ладно, переживут как-нибудь», — решил этот, без сомнения, гениальный, но рассеянный человек, и занялся другими делами.

            В результате на первом этаже оказались разнокалиберные залы и несколько жилых комнат в дальнем конце, четыре лестницы с разных сторон, ведущие на второй этаж через третий и угловую башню, на втором этаже – подсобные помещения и самый большой зал, а на третьем – россыпь больших и мелких комнат, в одной из которых и поселилась Лиза. Шанри жила через комнату от нее.

            — Пойдем, прогуляемся вокруг замка, — предложила Шанри. За всеми этими делами уже почти стемнело, поэтому она отстегнула от стены цепи трех ниаков.

            — А ты их прогуливаешь? – удивилась Лиза, глядя на довольно попискивающих ниаков.

            — Иногда, — ответила Шанри, снимая с крючка связку ключей.

             Девушки вышли, зябко кутаясь в плащи.

            От стен замка веяло могильным холодом. Сырой и промозглый ветер пробирал до костей. Погода незаметно испортилась. Вороны вокруг замка снова надоедливо и мрачно каркали. Снаружи замок казался неприветливым и угрюмым, каким-то простуженным великаном.

            — Что-то холодно, — пробурчала Лиза.

            — Да уж, — поежилась Шанри. – Погода – единственное, что не контролируется в этом мире. Ну и замок с лесом, конечно.

            — Да, не повезло.

            — А в твоем мире так же холодно? – внезапно спросила Шанри с детской непосредственностью.

            Лиза недоуменно взглянула на нее.

            — Когда как. Зимой еще холоднее, а летом обычно тепло.

            — Прикольно, — вздохнула Шанри. – А здесь всегда примерно так.

            — Это еще от местности зависит, — вспомнила Лиза курс географии.

            — А, ясно… — протянула Шанри.

            — А ты знаешь, что за лесом? – спросила Лиза. Почему-то ей хотелось узнать, что еще есть в ее сне, кроме замка. Это и подземелье, и чердак, которого Шанри так боялась, почему-то беспокоили Лизу. Как всегда, неизведанные и запретные тайны манили ее.

            — Нет, — испуганно ответила Шанри. – Я как-то попыталась выйти из леса. Но я шла и шла, а он все не кончался. А потом я поняла, что шла по кругу. Было странное чувство,… — Шанри замялась, — как будто лес и замок не хотят отпускать меня. Будто я принадлежу им и притягиваюсь обратно, как магнитом.

            — Странно, — пробормотала Лиза.

            — Но мне и не очень-то хотелось уходить, — призналась Шанри. – Тогда лил дождь как из ведра, и было жутко холодно. Я боюсь грозы… Поэтому вернулась.

            — Ясно, — кивнула Лиза, решив для себя сегодня или в следующий приход исследовать окрестности.

            — Тогда я нашла перед воротами портрет, — вдруг сказала Шанри. – Не знаю, как он там оказался. Я о нем не знала. Холст в золоченой раме, валявшийся в грязи перед входом. На нем была изображена ты.

            — Что?! – удивленно переспросила Лиза. Ее вдруг пронзило насквозь порывом ветра и страха. Этот мир явно не раскрыл всех своих тайн, поняла она. И вовсе не считает ее своей хозяйкой. Хотя, что такого страшного в портрете, если здесь все появляется из ниоткуда?

            Шанри задумчиво поправила выбившиеся из-под капюшона пряди.

            — Тогда я и догадалась, что ты – создатель этого мира.

            — Надо же…

            Они молча добрели до угла и повернули обратно. Тучи заволокли небо, окончательно разрушив утреннюю идиллию. Вороны с карканьем улетали в лес. Ниаки на цепочках притихли и нахохлились, тускло освещая камни под ногами.

            Как только девушки зашли в холл, хлынул внезапный ливень. Шанри закрыла дверь и ближайшие портьеры. Почему-то дрожа, она быстро поднялась на второй этаж. Острые каблучки звонко и испуганно стучали по мрамору.

            — Эй, ты куда? – крикнула Лиза, подчиняясь невольно атмосфере пугающих чудес. Только как чудеса все эти странные тени и отблески уже не воспринимались.

            Шанри, не отвечая, лихорадочно задергивала немногие открытые портьеры, чуть не обрывая бархатные кисти. Лиза вспомнила, что Шанри боится грозы. Сама Лиза никогда не боялась дождя, но одно дело – гроза в большом городе с громоотводами и толпой людей вокруг, а другое – гроза в огромном пустом замке, с километрами леса вокруг. И странными тенями, и огоньками, и каплями за окном, похожими на скрежет и стук коготков неведомых зверей.

            Это закрывание окон, несмотря на поспешность, показалось Лизе своеобразным обрядом наступления ночи. В нем было что-то мрачновато-таинственное. Накормленные ниаки светили едва-едва.

            Когда последняя портьера была закрыта, Шанри обернулась и сразу успокоилась.

            — Зачем? – спросила Лиза.

            — Так надо, — тихо ответила Шанри.

            Ее глаза странно поблескивали в тусклом свете. Шанри неуверенно подошла к Лизе и вдруг доверчиво, как испуганный ребенок, прильнула к ней. Лиза вдохнула восточные духи и неловко приобняла Шанри за плечи. Та дрожала и всхлипывала. Лиза невольно подумала, какие у нее хрупкие плечи.

— Что случилось? – поддаваясь страху, спросила Лиза.

-          Я боюсь, — прошептала Шанри. – Снова…

-          Что?

Но Шанри молчала и прерывисто дышала.

            — Где твоя комната? – спросила Лиза, укоряя себя за рассеянность. Она бы не нашла дорогу.

            — Там, — слабо махнула рукой Шанри, и они медленно двинулись по коридору. Лиза вела Шанри за руку, как маленькую девочку.

            «Странно это все», — думала Лиза. Но теперь ее больше заботило, как привести в чувство спутницу. Страх понемногу отходил на второй план. К тому же оснований для него Лиза пока не видела.

            Параллельно девушка вспомнила ситуацию из детства. Тогда ей было лет 8-9. Они с мамой ездили в деревню, где жили в доме у знакомых. Дом был двухэтажный, но занимали они только одну комнату. Днем Лиза наслаждалась летом, отдыхом и теплой погодой, а вот ночью…Она закрывала все двери, бегала через каждые пять минут проверять замки и окна и все боялась, что кто-нибудь заберется к ним, пока они спят. К тому же вечером выключали свет и оставляли только свечу. Тени на бревенчатых стенах пугали маленькую Лизу даже больше воображаемых воров, которые, в общем-то, могли украсть у них только 2 банки сгущенки. Мама, правда, не знала об этом страхе дочери – Лиза считала себя уже взрослой и не жаловалась.

            Толкнув дверь в комнату Шанри, Лиза замерла. Старые страхи не проходят бесследно. Тень от кровати с балдахином будто спешно вернулась на место с приходом гостей. Наверное, это просто галлюцинации от неровного мерцания ниаков. Поморщившись, девушка выбросила суеверия из головы. У нее появилась смутная идея.

            Усадив Шанри на кровать и вообразив для нее чашку воды, Лиза тихо выскользнула из комнаты. Далеко идти не пришлось. Девушка подошла к ближайшей портьере и с невольной дрожью отогнула угол. Ничего особого не заметила. И, уже открыто смеясь над своими страхами, рванула портьеру в сторону.

            И застыла на месте.

            Все оказалось совсем не так, как думала Лиза по рассказам Шанри. За витражным окном не было никаких теней, зверей с когтями и крыльями и прочей нечисти.

            Лиза глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь доказать себе, что это всего лишь сон.

            Там просто ничего не было. Чернильная абсолютная тьма. Даже шум дождя незаметно стих. За окном не было ни леса, ни дождя, ни сумерек, ни двора  замка. Реальность будто оказалась съедена этой темнотой. Последним оплотом логики оставалось цветное стекло. А потом – сосущая пустота и тишина, поглотившая звуки. Граница бездны под названием «ничто».

            Лиза дернула шпингалет рамы на себя. Не поддался. Еще раз, еще. Но мир будто насмехался над ней. Как над принцессой, нарисованной на бумаге, которая вдруг решила вырваться за грань листа ватмана. Шпингалет намертво прирос к раме. Ощупав его, Лиза поняла, что он и не предназначен для того, чтобы быть открытым – только муляж. Пытаться разбить окно Лиза не стала. С одной стороны знала, что не получится, а с другой – и не желала оказаться один на один с той пустотой. Будто окно, как граница, разлетится на осколки, и пустота хлынет внутрь замка, разрушая все на своем пути. Наоборот, Лизе смутно захотелось отойти от окна подальше.

            Вернувшись в комнату, Лиза обнаружила, что Шанри вполне успокоилась.

            — Ты поняла? – как-то обреченно поинтересовалась она. – Когда наступает ночь, всегда так. Поэтому я и боюсь… темноты.

            — А оно… не пройдет? – почему-то шепотом спросила Лиза. Ей теперь казалось, что из каждой щели языками дыма ползет темнота. Как в далеком детстве.

            — Нет, — уверенно ответила Шанри. – Если ты сама его не впустишь. Осознанно. Так что спи спокойно.

            Лиза едва удержалась от нервного смешка. Сможет она теперь спать спокойно, как же.

            — Нет, на самом деле, — усмехнулась Шанри. – Если ты спишь, то это не пройдет никак. Впустить можешь только ты. Ведь ты создала этот мир в своем сознании. Другое дело, что теперь он живет по своим законам…

            — Ясно, — буркнула Лиза, проклиная свое не в меру живое воображение.

            Шанри мягко взяла ее за руку и посадила на постель рядом с собой.

            — У тебя ведь проблемы? – тихо спросила она.

            — Что? – невнимательно переспросила Лиза, отвлекаясь от проклятий.

            — Ты не слишком счастлива в своем мире, да? – сочувственно спросила Шанри.

            — Да нет, у меня вроде все отлично, — не очень уверенно ответила Лиза.

            — Тогда почему в твоем подсознании живут такие миры?

            Лиза помолчала. Вопрос был серьезный.

            — Я не знаю…

            Запах восточных благовоний окутывал ее с ног до головы. В комнате Шанри этим пахло сильнее. У Лизы слегка закружилась голова. Теплая ладонь Шанри слегка погладила ее руку.

            — Кстати, что за духи используешь? – найдя возможность сменить тему, поинтересовалась Лиза.

            — Какие духи? – удивилась Шанри. – Это мой естественный запах…

            — Да? – не поверила Лиза. – Вместо… ну, пота?

            — Угу, — не слишком радостно кивнула Шанри. – Я же не человек. И ты здесь тоже не человек. Просто свой запах мы не чувствуем. Кстати, ты тоже неплохо пахнешь.

            — Забавно, — Лиза прикинула, как удобно было бы так в основной реальности.

            Шанри задумалась о чем-то, глядя на сонных ниаков у стены.

            — Кстати, замок называется Корлнорг – «пустой замок» на моем языке, — наконец сказала она.

            Лиза заинтересовалась.

            — А у тебя есть свой язык?

            — Не только мой, — ответила Шанри, вытаскивая шпильки из пучка и распуская волосы. – Мне почему-то кажется, что его поймет каждый житель этого мира. Вот слушай…

            И она произнесла несколько гортанных несвязных звуков. «Арл днар миэй сойг», или как-то вроде этого. Звучало непривычно и чужеродно, но Лиза в обход сознания почему-то поняла, что ее попросили налить еще воды в чашку. Неуверенно улыбнувшись, Лиза представила воду. Чашка наполнилась до краев.

            — Найр, — робко сказала Лиза. «Вот».

            Шанри отпила, облизала губы и улыбнулась.

            — Вот видишь.

            Лиза улыбнулась, закрыла глаза и произнесла:

— Корл диэй йор, — «пустоты больше нет