Сцена следующая: те же и отсутствующий вахтёр (18+)

Солдат был стар, контужен и бессовестно пьян. Он позабыл все слова любви, но научился заменять их одним единственным глаголом - «трахаться».
- Трахаются, гады, - сказал солдат, высунувшись из-за барной стойки и уткнувшись носом в похрапывающих красавицу и миссионера. – Мы себе такого не позволяли.
Заяц и комар расхохотались, но быстро взяли друг друга в руки и сделали вид, что икают. Графоман на всякий случай отполз подальше и прикинулся табуреткой. Но даже в образе табуретки он источал стойкую вонь сахарной ваты. «Валить надо» - шепнул крыс ворону. Ворон не ответил, он презирал грызунов. На этой почве его уже некоторое время донимал внутренний конфликт – считать ли грызуном зайца. Комара точно не считать, у комара нет резцов. Но если комар не грызун, то кто?
Все притихли, потому что солдат искал и не находил водку, осуждал спящих и поминал некую Дульсинею, красота которой спасёт хитровывернутый мясом наружу сюр.
- У него белка, - догадался комар.
- Сдохла, - подтвердил заяц.
- Не люблю белок, - загрустил крыс. – Люблю больших змей. Это генетическая травма, осталась после миллиона моих лабораторных собратьев, съеденных питонами.
- Блять, - сказал солдат имея ввиду экзистенциальный ужас бытия, и все согласились.
- Жизнь неотделима от боли, - развил идею крыс. По всему выходило, что бухло фатально и навсегда кончилось, а до состояния вертолёта солдат не дошёл. Теперь он стал совершенно непредсказуемым. «Что-то будет» - чувствовали пятой точкой все (кроме ворона, который презирал не только грызунов, но и солдат, ибо выклевал немало их глаз на кровавых полях войны). «Будет пиздец», - чувствовал графоман всеми своими точками, включая пресловутую точку джи.
- Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! – проблеял он козлом, ища поддержки у ворона. Тот отечески покивал, прикидывая, каковы на вкус глаза графомана. И стоит ли жрать эту отраву.
Всё смолкло и замерло. Солдат вынул из-за пазухи сборник культовых авторов, выдрал страницу, натряс в неё перхоти и скрутил папироску.
- Дядя, огоньку не найдётся? - ощерился он в сторону ворона.
Ворон брезгливо дёрнул когтистой лапой. Сам он никогда не падал так низко.
- У меня есть! - радостно выкрикнул из своего угла графоман. Его точка джи немного расслабилась, чувство полезности перетекало в надежду на светлое будущее. На протянутой к солдату потной ладошке подрагивала дешёвая пластиковая зажигалка.
- Теперь точно надо валить, - шепнул заяц комару.
- В степь, - согласился комар. – Там легко затеряться.
- Будем доить сусликов и мацать верблюдов, - пообещал заяц.
Они успели улизнуть в окно. Позади пылал трактир. Впереди выползало на небо угрюмое гепатитное солнце.