Новый гений

Посвящается всем любителям и исследователям постмодернизма, как ныне здравствующим, так и в бозе почившим.  

Господин Абыкак был весьма и весьма талантливым, хотя все же подававшим некоторые надежды писателем. С виду он был не низок, не высок, а по прочтении хотя бы одного его произведения становилось понятно, что он еще и не близок, и недалек. Но не во внешности дело.
Так вот…
-А-а, Абыкак, голубчик, — не то зевнул, не то взвыл его друг, литературный критик Абыче, при виде вошедшей в дверь серой «тройки» фирмы «Русь» с парой слегка скомканных листков в руке.
-Ыгы! – уныло процедила «Русь».
Чутье, отполированное годами и тоннами исписанной бумаги, никогда не подводило Абыче. Критик понял, что ситуация, извините за каламбур, критическая. Не будь Абыкак его другом, Абыче принял бы угрожающую позу а-ля «Картагинем эссе делендам», не предвещающую ничего хорошего.
Но «тройка» была-таки его приятелем, и к тому же еще очень молодым бездарованием. Да и усы Горького на портрете, висящем над серым Абыкак, как-то грустно обвисли. Тем временем «Русь», хлюпнув носом пару раз, решилась-таки начать беседу.
-«Румяный критик мой…» — начал было он, но запнулся и совсем посерел. Усы Горького показали полшестого.
-Что, плохо, да? – участливо спросил Абыче.
-«О, горе мне…» — выдавила из себя «тройка». – «Один ты мне поддержка и опора…»
Горький скорбел, Абыче тоже.
-И давно это началось? – Абыкак кивнул.
-«Вчерашний день, часу в шестом…» «Миг вожделенный настал, окончен мой труд…» — промычал он и подал критику листки.
Если бы вся Германия была одним большим литературоведом Абыче и если бы она увидела это название, то она капитулировала уже в сорок первом. Название гласило: « Колобок ». Бакенбарды, ресницы и даже лысина критика заколыхались и зашелестели, точно ветер качнул колосья пшеницы. Над Абыкак шуршали густые усы классика.
Еще мгновение, и писатель мог бы сам пообщаться с Алексеем Максимовичем, но критик вовремя вдохнул и произнес:
-Гениально!
Абыкак вытащил с того света свою длань, которой уже было рьяно тряс руку Горького. От неожиданности у него даже выветрились все цитаты.
-Что? Что вы сказали?
-Гениально! — повторил критик .- Новое содержание в старой форме!
-Это «Колобок»-то новое?!
-Ну да! Как глубоко! Нет, ну вы посмотрите, а! Круглый Колобок–символ планеты, мира. Его создали из остатков — значит, это последняя надежда. Но смотрите! Проблема отцов и детей – он убегает из дома! Какая игра слов: он ушел и «покатился»! Разумеется, попал в дурную компанию! Как переплетается тема современной молодежи и конца света! Нет, «Generation П» рядом не стояло. Сегодня же звоню Пелевину и говорю, что впредь отказываюсь его рецензировать! Ага, а вот и светопреставление: заяц, волк, медведь и лиса – это четыре всадника Апокалипсиса. А гибель Колобка от зубов огненно-рыжей лисы – это гибель мира в адском пламени! Гениально, просто гениально!
«Русь» нервно взбрыкивала на протяжении всего монолога. Поверил ли он?
А вы бы не поверили, если бы вам сказали, что вы красивы, как Аполлон? Ответили бы, что вы Квазимодо? Если да, то лишь для того, чтобы казаться себе еще и самым честным, а не только красивым.
Закончилось это, конечно же, тем, что Абыче дал высшую оценку этому произведению, а Абыкак вылетел в коридор, задев на бегу портрет Гоголя. Тот грустно взглянул вслед новому гению и прошуршал: «Русь», куда несешься ты, дай ответ…»