LEW BLUE

Повесть без посвящения

И без эпиграфа

И не выбирал я этот вечер, не выбирал этих фонарей по обе стороны улицы и этих тусклых звезд на глубоком серном полотне. Не было этого. Не было ревущих и не ревущих машин, не было ночи. Не было восьми часов, потом девяти, десяти и дальше, дальше по горящей гулкой ночной улице. И дождя не было. Не терял я зонта. Не сидел в грязных подъездах в самый ливень. Нет. И меня не было.
Было что-то. Не помню. Проклятая забывчивость. Город был. Асфальт был. Больно было. Не оттого, что я рожу об асфальт разбил. От чего-то другого. Как будто я рожу изнутри разбил. Где-то глубоко-глубоко. Тысячу раз. Весь изнутри разбился и изломался. Сдохнуть-сдохнуть-сдохнуть. В этом городе, на этом асфальте, под этими бутафорскими звездами и настоящими фонарями, в этот дождь, этой ночью, под этот рев, этот гул.
Но не сдох. Уснул только на скамейке. И увидел. Сидит у речки ангел и на песке ладошкой круги чертит. Я говорю: « А зачем тебе круги? Ты же ангел?» А она сидит, чертит и молчит. Смеется. Потом вскочила, ножкой своей круги стерла, подбежала и тихо так сказала зачем. И словно спаслись все, и склеился я изнутри, и рожа зажила.
А что сказала – забыл. И не спасусь теперь, и внутри кусочки звенят, и рожа саднит на ветру, и дождь идет снова, и моя скамейка мокрая давно. А на небе уже блазнит начало нового дня.