Погружение.

Многие приключения окружают нас повсюду хоть мы их и не всегда замечаем. Ведь что для нас приключение? Наверняка первое, что приходит на ум-это постоянная стрельба по живым мишеням и другие радости голливудских блокбастеров, но я уверяю вас, что в жизни есть нечто интереснее этого. Именно об этом я вам сейчас и расскажу…

            « Всё началось в июле 2010 года во время моего путешествия по Багамским островам, где я услышал про голубые дыры, которые, по сути, являются затопленными карстовыми воронками. Так что, после не долгих раздумий, я решил погрузиться в одну из них.

            В качестве цели я выбрал материковую голубую дыру под интересным названием «Лесопилка»,  находящуюся на втором по величине (2 тыс. км²) на Багамах острове Большой Абако. К счастью одна группа собиралась туда, и я решил присоединиться к ним.

            Когда я прилетел на остров, в международном аэропорту Марш-Хабл меня встретил высокий мужчина плотного телосложения лет тридцати,  с ярко рыжими волосами и пышными усами. Из-под густых бровей на меня был устремлён изучающий взгляд карих глаз. Его загорелое под тропическим солнцем лицо значительно выделялось на фоне белого костюма. Сам я был одет менее официально в пеструю рубашку с коротким рукавом и белые шорты. Когда я подошёл к нему он приветливо улыбнулся и, протянув мне руку, сказал;

            — Сэм Торнед.           

— Валентин Белоусов. Очень приятно,- представился я, пожимая его руку.   

— Мне тоже. Идём, я припарковал наш джип не далеко отсюда,- сказал Сэм, махнув рукой в сторону парковки.      

            Через несколько минут мы уже были за территорией аэропорта и ехали по тихим улочкам не большого городка.

            — Так ты из России?- наконец спросил Сэм.

            — Да. А что тут такого?- ответил я ему

            — Да так ничего. Ты когда – нибудь опускался на дно голубой дыры?- поинтересовался Сэм.

            — Нет,- ответил я.

            — Вот и я нет. Чёрт, я пятнадцать лет занимаюсь дайвингом, а тут дрожу как ребёнок,- начал Сэм

            — Это ещё почему?- возмутился я.

            — Да знаешь, парень, для нас дайверов голубые дыры это всё равно, что Эверест для альпинистов.   

            — То есть?

            — То есть также круто, как и опасно. Тебе наверняка известно это ты же, как и я профессиональный дайвер.

            — Я недавно получил свой диплом,- смущёно сказал я   

            — А ты смелый паренёк,- с улыбкой похвалил меня Сэм.

            — Наверное. А почему это так опасно? – спросил я

            — Ты понимаешь голубая дыра – это подводный лабиринт с множеством разветвлений. Так что если ты хотя бы на минуту потеряешь из виду направляющий трос тебе конец. Ты никогда уже не вернешься назад,- он произнёс это так серьёзно, что у меня перехватило дыхание, а по спине побежал холодный пот.

            «Лучше бы ты не начинал этого разговора»,- подумал я и повернулся к окну, стараясь всем своим видам показать, что не желаю больше разговаривать. Сэм закурил, и мы прекратили этот разговор. Пейзажи за окно стремительно менялись. Мы ехали по большому шоссе, которое словно гигантская паутина окутало остров. Я видел деревушки и отели. Леса и поля и всё это под жарким тропическим солнцем. Необыкновенное зрелище. Через час мы, наконец, свернули с шоссена ухабистую просеку и вскоре достигли «точки сбора». Ею оказалась небольшая деревушка с дюжиной ветхих домишек. В центре деревни стояли два похожих на наш джипа, только один был доверху набит оборудованием и рядом с ним стояли трое взрослых и один подросток девушка лет 15-ти  с длинными чёрными волосами и ясно голубыми глазами. На её загорелом лице играла улыбка. Увидев, куда я уставился, Сэм похлопал меня по плечу и сказал: 

            — Берегись парень.

            — А чего это мне боятся?- удивился я.

            — Сам всё увидишь,- ответил Сэм и, посигналив, вышел из машины. Я вылез следом за ним. Мужчина в черных шортах и майке, что говорил у джипа, жестко жестикулируя, резко повернул голову и, махнув рукой, пошёл к нам на встречу. Девушка направилась следом за ним. Пробормотав, что-то не внятное Сэм ушел, оставив меня одного. Я присмотрелся к приближающемуся мужчине. Это был коренастый хорошо сложенный человек лет 40-ка с коротко стрижеными чёрными волосами и гладко выбритое загорелым лицом. Прямой нос и толстые губы. Сразу же мне бросилось в глаза их схожие с девушкой черты.

            — Привет я Дэн Стакер, а это моя дочь Дженнифер,- сказал он, добродушно улыбаясь и с силой пожимая мою руку.

            — Валентин Белоусов. Приятно познакомится,- представился я.

Вы только представьте себе, какая у нас получилась нелепая ситуация. Здороваясь с отцом и в наглую улыбаюсь дочери, а она мне. Заметив это, Дэн ещё сильнее сжал мою руку и, притянув к себе, сказал:

            — Если ты с ней хоть что-то сделаешь, будешь нырять без акваланга. Всё понял?

Я кивнул. Тогда он отпустил мою руку, и дружелюбно похлопав меня по спине, сказал:

            — Идём.

Поравнявшись со мной Дженни, взяла меня за руку и сказала:

            — Он бывший «морской котик». И не переживай. Несмотря на грозный вид, он очень добрый. Просто не привык к тому, что я стала взрослой вот и всё.

            «Ага, нашла, чем утешить»,- подумал я, глядя на Стакера,- Да он же псих. 

            — Я заметил,- улыбнулся я ей, и она пошла по своим делам. Вскоре мы зашли в дом, где у не большого бара ругались за пиво трое мужчин, среди которых был и Сэм.

            «Вот клоуны»,- подумал я, смотря на них.

            — Эй вы, оставьте и мне что-нибудь, — крикнул им Дэн.

Не поворачиваясь, они кинули ему две банки «Будвайзера» и продолжили спор.

            — Не обращай на них внимания. Они так нервное напряжение перед погружением снимают. Будешь?- объяснил мне Дэн, протягивая банку.

            — Я не пью,- отказался я

Дэн удивлёно посмотрел на меня, а затем сказал:

            — Ну, тогда посмотри что-нибудь в том холодильнике,- предложил он, указав на дальний угол. Взяв банку колы, я вернулся к нему:

            — Парни я вас прошу на секунду отложить вашу традиционную ругань и представить последнего члена нашей команды,- он повернулся ко мне,- Валентин, это Майкл и Джим Барнс,- он указал на двух похожих друг на друга как две капли воды молодых людей, светловолосых с карими глазами и орлиными носами. Я пожал им руки, и Дэн продолжил,- Как я понимаю с Сэмом ты уже знаком?

            — Да знаком,- подтвердил я

            — Что ж прекрасно идём дальше. И кстати парни мы выезжаем сегодня вечером,- объявил Дэн и направился к выходу. Едва он отвернулся, как спор начался вновь.  

Мы пошли дальше. Около джипа с оборудованием стоял мужчина лет двадцати пяти с давно не мытыми волосами высокого роста и худощавого телосложения, а чрезвычайно умный вид выдавали в нем учёного. Парень что-то тарахтел под ухом у девушки примерно такого же возраста. Она равнодушно смотрела из-под очков, куда- то вдаль и  была на целую голову ниже мужчины, и поэтому последнему приходилось горбиться, что, кстати сказать, выглядело довольно комично. Изобразив приветливую мину, Дэн окликнул их:

            — Итак, я представляю вам человека, который вместе со мной будет смотреть, чтобы вы не утонули или не потерялись в дыре, что в нашем случае одно и то же,- от такого зловещего вступления бедный  парень вздрогнул от страха, что явно порадовало Дэна, который не питал к ним особой симпатии и считал их лишним грузом,- Валентин это аспиранты с биологического факультета Колумбийского университета Кэт Бронкс и Джек Мюренс. Теперь они и твоя головная боль.

            — В каком смысле?- уточнил я, подумав, что это шутка.

            — Потом всё узнаешь. А вам ребята надо собираться вечером выезжаем.

Вот так закончилось моё знакомство с командой. Мы выехали в десять часов по местному времени. Стоить отметить, что ночи там прямо волшебные. Вот едешь, наслаждаясь ночной прохладой. На обочине пустынной трассы просыпается жизнь – это ночные звери выходили к трассе в поисках пищи, а звезды, словно тысячи бриллиантов рассыпанных на чёрном бархате неба. Так я и сидел, смотря на эту красоту пока тяжесть дороги не сморила меня. И я не уснул…

            Проснулся я, когда солнце уже давно взошло, и мы были на месте. Воронка «Лесопилки» была в диаметре 15 метров, а в глубине вместе с двумя коридорами около 55. Пресноводная линза не пропускает в более плотный солёный слой атмосферный кислород, что делает дыры столь ценными для различных исследований. Многие учёные считают, что там сохранилась экосистема, которая была до кислородной революции. Кратко расскажу о первых двух днях, которые мы посветили адаптации наших новичков – аспирантов. Им завязывали глаза, а затем раскручивали и заставляли искать трос. Но вот все приготовления закончены, и мы начинаем погружение. Надев свой гидрокостюм, я подошёл к небольшому деревянному пирсу, где находилось оборудование. Пещерный дайвинг дело очень опасное и поэтому тут требовалось серьёзное оборудование. Помимо газа – кислородно-азотной смеси, мы использовали ещё и два автономных баллона и системы регулирования. Для большей безопасности мы использовали «правило третей». Треть газа используется для погружения, треть для возвращения к месту всплытия и треть для непредвиденных обстоятельств.

            Все, проверив, я готов начинать погружение. Первыми это делаем я и Дэн, а после Дженни и Джек. Прикрепив катушку безопасности к направляющему тросу, я нырнул…

Я плыл, рассевая тьму подводным фонарём. На глубине 9-ти метров виднелось бледно-розовое облачко, похожее на лоскут ткани.

            «Ядовитый газ!»- подумал я.

Это был слой сероводорода – одна из опасных ловушек подстерегающая драйверов в темноте. Я погружаюсь дальше, и меня обволакивают смертельно опасные клубы дыма. Я чувствую лёгкое головокружение и запах тухлых яиц. Не самое приятное ощущение! Я стремлюсь как можно скорее миновать это препятствие. Мы разделились. Я и Дженни поплыли осматривать южный коридор, а Дэн с Джеком северный. Интересное положение, когда твоя жизнь в какой-то мере зависит от поступков Дженни, а её от моих. Казалось бы зная о подстерегающей опасности, я должен был чувствовать себя по меньшей мере неуютно, постоянно ожидая какой-то беды, но окружающая меня обстановка оказалась на редкость умиротворяющей. Мы вплыли в тоннель. В свете фонарей коридор выглядел необыкновенно. Вверху теряется сводчатый потолок, внизу непроницаемая тьма и помимо воли создаётся впечатление, что коридор был кем-то построен, а не появился сам по себе. Осторожно лавируя в частоколе хрупких сталагмитов, я приглушил фонарь и остановился. Дженни сделала тоже самое. Зеленоватый мутный свет очертил контуры тоннеля. Складывалось впечатление, что ты, перенёся в другую реальность, и остановилось время. Я бы провёл здесь всю жизнь, вот так, просто зависнув в пустоте. Вот Дженни показывает мне на рыбку с мерцающим полупрозрачным хвостом, дрожащим, словно пламя свечи. Перебирая в голове все свои знания по биологии, я вспомнил, что эта рыбка называется люцифуга, слепая, как и все обитатели этих глубин. Я проверил запас кислородной смеси. Свою треть я почти израсходовал. Пора возвращаться.        

            «Как же жаль уплывать»,- подумалось мне тогда.

Но всё же когда я всплывал, луч моего фонаря уперся в несколько бутылок, что валялись на выступе.

            «Да зачем же мы губим всё то прекрасное, что дарит нам природа. Гоняясь за наживой, вырубаем редкие леса, уничтожаем рифы»,- рассердился я, но понимая, что мой монолог ни к чему не приведет, продолжил всплытие, забрав бутылки с собой.

И на берег я вышел с мыслью, что за такую красоту и умереть не жалко!»