7
139
Тип публикации: Критика
Рубрика: рассказы
Тэги: 2022г., ЧП

Деньги – это фантики

от будущих конфет
фантиков можно напечатать сколько угодно

конфет все равно на всех не хватит

(Илья Кормильцев)

 

– Ну только прилегла отдохнуть…вот голова прям болит…

Квартирная хозяйка рыхлой тенью водрузилась в проёме гостиной. Елена Сергеевна краем глаза видела это, но поворачиваться не стала, весь ритуал сочувственных извинений – после, после.

Сейчас нужно провести гостя мимо – в свою каморку, и побыстрей. А то вон, как смутился парнишка, неловко пристраивает в углу прихожей злосчастно упавший костыль, торопливо дёргает заевший замок куртки…Ну – всё, наконец.

Она осторожно прикрыла за парнем дверь (ещё бы не захлопнулась от сквозняка!), протиснулась к столу с компьютером, надела очки и начала урок.

Сегодня они подробно разобрали текст Ф.Кривина, где два камня, два друга, прожили по-разному свою жизнь. И даже поспорили – у них с Ильёй это частенько случалось.

– Разве первый камень виноват, что его не унесло штормом? Он просто зацепился, удержался, значит – выстоял?

И смотрит исподлобья, упрямо так, с вызовом даже.  

– Да, но второй камень не испугался стихии, прожил в ней интересно, волны и бури его отшлифовали и закалили, превратили в Кремень. А первый погряз в глине и растрескался под солнцем…Понимаешь, какую мысль автор доказывает?

Молчит. Думает. Потом – не очень уверенно уже:

– Понимаю. Но не всякий же может стать таким кремнём…

Провожая Илью, Елена Сергеевна, как всегда улыбнулась ему весело и, стараясь не смотреть вслед, как он грохочет по лестнице костылями, быстро защёлкнула замок. Она всегда почти физически ощущала это напряжение его чуть сутулой, но гордой спины, желание вполне браво продемонстрировать легкость этого маленького спуска по нескольким ступенькам до выхода из подъезда… Юноша. Давно ли был восьмиклассник – и уже пушок пробивается над губами, басовые нотки рокочут, особенно, когда отвечает правильно – а как старается! Наверное, лучше всех её учеников ЕГЭ напишет. Если волнение не подведёт, как на пробнике…Не привык он к толпе сверстников, трудно после многолетнего-то домашнего обучения.

Она и не заметила с этими мыслями, что стоит у своего окна, наблюдая, как серая тойота увозит Илюшку (так она называла его только про себя, конечно), и вертит в руках аккуратно скрепленные купюры. Надо же, целая коробочка этих скрепок образовалась… Копейки стоят, а всё вроде экономия – забавно.

Усмехнувшись сама себе, привычно отсоединила блестящее от бумажного, положила деньги под чёрную деревянную лягушку, погладила талисман по ребристой спинке (кто же это привез – Вика из 9 «Б»? Из Таиланда, кажется) и, обречённо вздохнув, двинулась на кухню. Без чая никак, еще три занятия сегодня.

Ирма Андреевна восседала над огромной тарелкой пельменей, на плите что-то булькало, чайник же был, как всегда, пуст – придётся ждать, пока вскипит. Извинения за шум были выслушаны внимательно (Ну невозможно, прям голова раскалывается!») и приняты милостивым кивком (на фоне всхлипывающего поглощения жирного бульона – вечером опять на изжогу жаловаться станет), а вот гречневые хлебцы (Елена Сергеевна держала их в одной руке, наливая кипяток другой) одобрены не были. И чай зелёный с имбирём («Ну – веник и одеколон! Прям такой запах резкий…») – единственная, но любимая гурманская роскошь был не одобрен тоже. И уже в спину торопливо уходящей к себе жиличке пробурчалось что-то поучительно-покровительственное, хотя вроде миролюбивое – одновременно.

Потом пёстрым поездом прокатился привычный вечер – старательно склонённая голова Тимофея (и как он может так писать – левой рукой, тетрадка развёрнута почти под прямым углом?), хмуро-брезгливое лицо Кирилла (подумаешь, опять сочинение не принёс, союзы так и не выучил), жалобно сморщенный лобик Юленьки («Ну не понимаю я, не знаю, как это сказать!») …

Всё. Пусть лягуха ещё подержит под лапами свою добычу, нужно выйти на улицу, подышать. И что же, что дождичек – прошагать непременные три тысячи шагов через дворы, сквер и обратно – надо, надо. Нельзя позволить сосудам шалить и артрозу безобразничать, подумаешь – возраст! Дочка всегда говорит, что ей бы тоже хотелось так красиво стареть, и такую походку сохранить. М-да, вот бы посмотреть на неё тогда…как-то вообще трудновато представить Юльку немецкой пенсионеркой... Как же она соскучилась, и как быстро растёт Эдичка! Вон, как вчера по Скайпу бойко лепетал на своём птичье-детском. Скоро, уже совсем скоро, и билеты давно взяты – прилетят роднульки погостить, и будет, будет им сюрприз.

Елена Сергеевна шла по мокрой тропинке и с удовольствием вдыхала моросящую весеннюю свежесть, и представляла себе такой же мокрый садик у крыльца, а потом – этот же садик, залитый светом и теплом, и высокое крылечко, и кружевные занавески в уютной кухоньке, и как она печёт свои «фирменные» блинчики, а Юлька хватает их горячими…и теперь так же Эдик будет, наверное. Но вот как будет есть блинчики внук, ей пока не увиделось, да и неважно. Главное – садик, и крылечко, и кухонька. И никаких съёмных квартир, как в прошлый их приезд!

Она уже повернула обратно к дому. К чужому дому, к уныло-серой пятиэтажке, такой опостылевшей, но пока необходимой. Постояла минуту у двери подъезда – облупленной, грязно-зелёной с разномастными листочками объявлений и корявыми писульками – вошла, взбежала, с минимальным скрипом повернула ключ, быстро скинула плащ и кроссовки, проскользнула к себе. Вот. Теперь выпить воды - и можно заняться приятным.

Из древнего шифоньера (она называла его по-чеховски, «глубокоуважаемый», такую мебель только в музей) Елена Сергеевна вынула коробку из-под конфет «Raffaello» - огромную, красочную, великолепнейшую просто…Бережно, будто она была не картонная, а хрустальная – открыла. Села, задумалась, глядя куда-то сквозь, а не на содержимое. Потом забрала у чёрной лягушенции купюры, разгладила и добавила их к остальным – жёлтым, зелёным, розовым… Но эти разномастные были только сверху, и она, с удовольствием приподняв их, погладила аккуратно уложенные пачки двухтысячных, а потом всё выровняла, вдохнула-выдохнула, закрыла коробку. Простучала пальцами короткий марш по крышке – и убрала обратно, в пасть «глубокоуважемого шкафа».

Осталось уже совсем немного, совсем! Вчера звонила Яночка из агентства, она нашла уже целых три варианта в черте города, но Елена Сергеевна не будет спешить смотреть. Ей хотелось, чтобы всё прошло достойно, красиво, без суеты. А на оформление покупки нужно сделать причёску – обязательно, надеть костюм – тот, жемчужно-голубой…нет, он уже совсем немодный, лучше строгое платье, «французское, на все времена», и – каблуки непременно. И про ногти не забыть, и очки купить приличные – там ведь кучу документов заполнять. И всё это перед тем, как пойти в банк – и положить на счёт, где скапливались пенсионные, все свои «серые» репетиторские наличные. Все на один счёт. Ровно миллион.

Ей вдруг вспомнилось, какими «миллионерами» они с мужем стали в 97-м, да и то – на бумаге. Как выживали, обменивали, хватались за подработки...но ведь выжили! И Юлька в школу пошла во всём новеньком, даже туфельки какие-то китайские на ней блестели, любимая её детская фотка, полароидная ещё...Всё перемогли. А вот потом не сдюжили, когда жизнь как раз вроде налаживаться стала. И ведь не однажды уже взрослая дочка спрашивала – ну как так вышло у вас? Почему дом колхозный не приватизировали? Почему папка, уважаемый зоотехник, сгорел от пьянки, а ты уехала со мной в город по съёмным квартирам мыкаться? Нет ответа у Елены Сергеевны, ничего она не может объяснить - ни своей умнице гимназистке, выпускнице магистратуры, ни себе, учителю высшей категории…

Да что это она? Всё, хватит воспоминаний, ни к чему теперь. Впереди столько светлого и радостного, ещё какой-то месяц, и будет совсем новая жизнь. Спать – завтра работы много.


Завтра промчалось в обычном ритме, по расписанию, и следующий день – тоже.

А в пятницу налетел шторм.

Она готовила сложный тест для Ильи (ему надо посложней, поинтересней). Ирма Андреевна, долго пыхтя и отдуваясь в прихожей, уплыла в любимые магазины, это надолго. В доме – чужом, ненавистном, навечно пропахшем жареным салом, миазмами старой мебели и вонью из подвала, воцарилась благословенная тишина. И вдруг это какое-то сверхъестественное спокойствие взорвал рингтон на стареньком кнопочном телефоне.

– Это Яна…Не знаю даже, как сказать…Елена Сергеевна, Вы телевизор смотрели?

– Нет, Яночка, я его давно не смотрю, да у меня и нет его…а что?

Молчание. Потом - скороговоркой:

– Елена Сергеевна, это кошмар, просто как гром, блин, да просто жесть, ну что– мы закрываемся, наверное. Какие теперь покупки-продажи, рынок встанет. Простите, смотрите телевизор, новости… мне жаль.

И - тишина. Совсем другая – тревожная, густая.

Она открыла компьютер, пролистала несколько страниц новостей – больше не потребовалось.

Медленно, как во сне достала заветную коробку из «глубокоуважаемой» пасти. Села, открыла, стала перебирать…промелькнули перед глазами видения из далёкого детства, как копили разноцветные конфетные фантики, хвастались друг дружке, закапывали «секретики» под бутылочными стёклышками…

За входной дверью что-то загремело. Илья, на полчаса раньше?

Но топот ног удалился на верхние этажи, кто-то там что-то рассказывал, другой отвечал – громко, возбуждённо. Дом ожил – суетно, обиженно, злобно.

Новый звонок уже не удивил.

– Елена Сергеевна, здравствуйте. Вы извините, но Илья больше не сможет приезжать на занятия. Спасибо Вам…

Она помолчала несколько секунд и – медленно, мягко, очень ровно выговорила:

- Передайте Илюше, что он за-ме-чательный. Удачи на экзаменах. И ещё…напомните ему про второй камень, пожалуйста. Да-да, именно – про второй.

Он поймёт.

 

 

 

 

Дата публикации: 02 марта 2024 в 12:26