Тётушка Хэмсвот

Тётушка Хэмсвот всех любила.
Вот как-то раз, в мире, где даже тени от рекламных щитов воруют кислород, появилась тётушка Хэмсвот.
И она всех очень любила.

Не в смысле «ах, какой милый», а так — по-настоящему, до тошноты, до рвотных позывов от переполненности добротой.

Она ко всем пришла — с чайничком, с пирожками, с пакетом монет, завернутых в старые носки.
Потому что если кого-то её любовь всё-таки раздражала — а такое бывало, особенно у мужиков с гнойниками на душе или у женщин с ножницами вместо сердца, — она просто приносила тому денег.
И этого хватало. Всегда.
Потому что деньги — это извинения, которые работают даже тогда, когда тебе плевать на всё остальное.

А ещё был дядюшка Семильё.
Он был членом — не в хоре церковном, и даже не школьном, а в таком, где стены обиты человеческой кожей, а кофе подают с микродозой послушания.

В общем, он был членом крупной компании, творившей мутные дела.
Вроде бы легально. Вроде бы не убивали.
Но дети после их «продуктов» начинали видеть ангелов.
Или демонов — зависело от того, сколько зарабатывал папа.

И вот тут вступает тётушка Хэмсвот.
Она поддерживала членство дядюшки Семильё.
Потому что когда тот вздымался на огромные буфера, ему, бедному, не хватало сил.
А тётушка — она как лебединая шея в петле: гибкая, но с перьями на жопе, готовая прикрыть любой грех пуховым одеялом.

А в огромных буферах, между прочим, стояли секретные лаборатории.
Не те, где клонируют президентов или варят вакцины из слёз бабушек.
Нет. В огромных буферах производили праздник для детей.
Настоящий. Липкий. С химическим вкусом радости, с шариками, наполненными гелием, в котором плавали остатки детских душ.

Это был праздник, после которого дети не плакали — потому что забывали, как это делается.

Вздыматься на них было ой как непросто,
потому что буфера были не из плоти,
а из совокупности долгов, лжи и подписок на стриминговые сервисы.

Но дядюшка Семильё был настырный человек — поэтому у него получалось.
Он карабкался по этим буферам, как иезуит по плюшевому Голгофскому холму —
только с кредитной картой вместо креста и без сандалий,
в кожаных лоферах от Gucci, размера 47, подогнанных под кости бедняков.

И вот однажды — гуманоиды утром внезапно проснулись.
И разбрелись каждый по своим делам кто куда.
Они не люди. Не андроиды.
Обычные гуманоиды — такие, у которых сердца из переработанного пластика, а слёзы — из «Спрайта».

Они разбрелись: кто в офис, кто под автобус, кто под грузовик, кто под поезд, кто в TikTok продавать свою душу по частям — мелкими фракталами.

Но тётушка Хэмсвот обо всех них думает.
Потому что она знает:
в этом мире, где каждый второй — пустой контейнер с надписью «Содержимое было восхитительно»,
только она умеет насыпать внутрь что-то настоящее.

Она всем поможет, всех приласкает.
Даже если для этого ей придётся растопить своё сердце
и разлить его по бутылочкам — как сироп от кашля.

Потому что любовь — это не чувство.
Любовь — это то, что ты делаешь, когда весь мир немного сдох,
но ты всё ещё несёшь кому-то пакет с едой и монетами в носке.

И пусть тебя тошнит от этой слащавости.
Потому что в следующий раз, когда ты проснёшься гуманоидом
без паспорта и с чеком на 300 лет аренды собственного черепа —
именно тётушка Хэмсвот придёт первой.

С чайником.
И с презервативом, если попросишь.
Тётушка Хэмсвот — такая умничка.
Давайте споём ей.

Песня о тётушке Хэмсвот

Тётушка Хэмсвот всех любила,
Тётушка Хэмсвот ко всем пришла.
Если кого-то она раздражала —
Тому денег принесла.

Дядюшка Семильё был членом правления
Крупной компании, творившей мутные дела.
Тётушка Хэмсвот поддерживала его членство,
Когда тот вздымался на огромные буфера.

В огромных буферах стояли секретные лаборатории —
Там производили праздник для детей.
Вздыматься на них было ой как непросто,
Но дядюшка Семильё был ой как готов.

Гуманоиды утром внезапно проснулись
И разбрелись по своим делам кто куда.
Но тётушка Хэмсвот обо всех них думает —
Всем поможет, всех приласкает.