ТриО

Я задремал в электричке и уехал черт знает куда. Крайне редко приходится передвигаться на поездах: обычно это вылазки на озеро летом, не далее пятнадцати километров от города. Такую установку я дал себе несколько лет назад, и тем самым сжал собственный мир до блина, в центре которого находится моя хрущевка. С детства казалось, что изучить каждый метр родного города и чувствовать себя в нем, словно рыба в воде, - гораздо интереснее, нежели пытаться куда-то съездить, «мир посмотреть».

«Станция «Дальняя», - сообщил голос из динамиков, и я услышал лязг открывающихся дверей. В вагоне никого, в соседнем, насколько я мог видеть, - тоже. Было без четверти семь вечера – отвратительное время, потому что в сумерках я всегда вижу хуже. Даже хуже, чем ночью. На платформе ни души: кажется, из поезда кроме меня никто не вышел. Площадка представляла собой несколько бетонных плит, положенных, вероятно, еще при советской власти, потому как трава пробилась уже сквозь самые маленькие трещины. Ветер катил пустую банку от «Колы» от одной скамейки до другой; четыре фонаря, которые должны были освещать скамейки и всю платформу, - разбиты.

Нужно срочно выяснить, как отсюда выбраться. Я иду к носовой части электрички, попутно заглядывая в открытые двери. Странно… Прошло уже больше пяти минут, а поезд не трогается. Кроме той банки ничто не издало ни звука после прибытия. Я бегу к локомотиву и обнаруживаю, что в кабине пусто. Где машинист? Я прыгаю на рельсы перед поездом, мигом перескакиваю на другую сторону платформы, но там тоже никого. Если даже допустить, что поезд останавливается, машинист сразу выбегает и улепетывает в любом направлении, то я бы его увидел, это точно. С обеих сторон от электрички местность просматривается достаточно хорошо. Я живо представил картину с убегающим машинистом, и это заставило меня улыбнуться.

Город, которому принадлежала платформа, ничем не отличался от десятков других провинциальных городов Средней полосы: обшарпанные панельные здания, мусор, собаки, разбитые дороги. Вдалеке виднелись трубы какого-то предприятия – наверняка, большая часть населения работает именно там. В сумерках я не заметил торчащей из земли железяки и огромной лужи за ней, споткнулся, и правый ботинок оказался наполовину покрытым грязью -  хорошо, что хоть джинсы остались чистыми. В таком виде я доковылял до первого здания, панельной пятиэтажки, на первом этаже которой располагалось какое-то учреждение. «ООО ТриО» - так написано на красной табличке у входа. Что за глупое название? Дверь оказалась закрытой. Платформа недалеко, так что логично было предположить, что где-то рядом должна находиться станция или касса продажи билетов, где я мог бы узнать, как часто здесь проходят поезда и куда я, собственно, попал.

Кроме собак на улице не было видно ни одного живого существа. Магазины закрыты, автомобили не ездят; в окнах жилых домов видны шторы, но нигде не горит свет. На секунду мне в голову пришла мысль разбавить эту серость музыкой в плейере, но пришлось откинуть эту идею, чтобы случайно не пропустить чьи-нибудь шаги. Я прошел еще мимо нескольких пятиэтажек, пока не наткнулся на новую красную табличку: «ООО ТриО. Филиал №2». Что за чушь? Первый офис находился за двести метров отсюда. Даже отделения Сбербанка в большом городе не находятся так близко друг к другу. Мимо пробежала собака. Я успел заметить позолоченную медаль на ошейнике – пес явно домашний – и решил двигаться следом. Иногда приходилось бежать, иногда – идти, и, кажется, я уже начинал теряться. Во всяком случае, невозможно было с ходу сказать, в какой стороне находится железнодорожная платформа.

В детстве я много времени проводил один. Родители работали, а ребенок оставался дома и смотрел телевизор. Это было не страшно, мне даже особенно не хотелось с кем-то поговорить. У меня были хорошие друзья, их звали Элен, Николя, Круз, СиСи, агенты Малдер и Скалли, которые говорили, а я их слушал. Примерно так же прошли пять лет университета. А затем - работа в крупной организации: компьютеры, сети, железки. Хорошо, что не люди, ибо с проблемами машины справиться худо-бедно можно, а с человеческой непробиваемой тупостью – никогда. Поскольку в течение года контактировать с коллегами вживую все же иногда приходилось, надежда оставалась только на отпуск: я ехал за город, на дачу приятеля, и несколько суток проводил там. Так я делал уже трижды, но в этот раз уснул в электричке.

Собака привела меня в довольно необычное место: с одной стороны стояла одна из многих безликих «панелек», снова с филиалом «ООО ТриО», а с другой был разбит небольшой сквер, где в центре находился вполне себе европейский домик, из которого доносились звуки, похожие на жужжание в столярной мастерской. На протяжении всего маршрута до этого места я не встретил ни одного жителя города.

- Сигаретку?

- Нет, спасибо, - машинально отвечаю я и понимаю, что за спиной стоит живой человек. Я оборачиваюсь и вижу хорошо одетого мужчину в дорогом костюме и рубашке с запонками.

- А то постояли бы, покурили. Видно, что издалека идете.

- Вы не знаете, куда делись все люди?

- А Вам зачем? – На такой вопрос я точно не рассчитывал.

- Э… Ну просто… Здесь ведь нет никого. – Я тупил.

- Но ведь Вам и не надо?

- С чего Вы взяли? Я выбраться отсюда хочу.

- Нет, не хотите. – Он говорил мягко, но в то же время утвердительно.

- А Вы, собственно, кто?

- Я сотрудник одного из предприятий этого города.

- Часом не «ООО ТриО»? – Поинтересовался я, рассчитывая угадать, поскольку шансы казались довольно неплохими.

- Нет, эти ребята будут покруче. А я простой сотрудник ритуальной службы.

- Для «простого» сотрудника Вы слишком хорошо одеты. Директор, наверное?

- Это не так важно, молодой человек. Волею судьбы мне доводится знать в лицо большую часть жителей города, а это позволяет лучше организовывать свой бизнес.

- В таком захолустье слово «бизнес» звучит забавно. – Мне и вправду так казалось.

Он был довольно необычным: этот костюм и манера говорить. Но я не испытывал дискомфорта, находясь рядом с ним, что при моей нелюбви к людям было как минимум неожиданным. Скажем прямо: я нисколько не волновался и тем более не боялся, когда шел по пустому городу. Сейчас было то же самое: человек в костюме казался мне больше предметом урбанистического, если можно так сказать, пейзажа.

- Как вы себя чувствуете?  - Снова неожиданный вопрос.

- Я… Э… Вполне.

- Куда вы направлялись? Вы ведь на поезде сюда приехали?

- Ну да.

- Так куда?

- Это не Ваше дело.

- Вы так думаете? Отпуск вдали от всех? Без людей? Ну вот, получайте! Я бы на Вашем месте наслаждался каждой минутой. И в конце концов стоит уже признать, что Ваше собственное одиночество – это самое дорогое, что у Вас есть!

- Да кто вы такой???

- Идите уже! Я же вижу, что моя компания становится для Вас неприятной.

Немного ошарашенный я побрел дальше, но через минуту обернулся.

- Подождите! Идти-то куда? - Но ворота уже были закрыты, и все звуки стихли.

На улице начали появляться люди. Это выглядело так, словно они пережили бомбежку, и теперь выбирались из своих убежищ. Они с опаской приоткрывали двери подъездов, высовывали головы на улицу, оглядывались и после этого выходили, как будто это была не их улица или там их поджидает банда хулиганов, и лучше сначала осмотреться. На секунду я поймал себя на мысли, что мне решительно все равно. Просто наплевать, есть здесь вообще кто-то или нет; возможно я бы даже чувствовал себя более комфортно, не будь здесь людей. Из-за такой отрешенности я чуть было не забыл, что нужно отсюда убираться: сумерки сгущались, а перспектива остаться здесь на ночь откровенно не радовала. Я подошел к первому встречному, это оказался дед лет шестидесяти пяти с ленинским прищуром.

- Извините, Вы не подскажете, как мне можно уехать из города? Расписания поездов я не знаю, поэтому, может, на автобусе?

- А Вам зачем?

- Э... Ну мне домой надо попасть.

- Молодой человек, Вы уже попали, куда надо, так что идите, куда шли, и не отвлекайте меня по пустякам. - Он развернулся и быстро засеменил в сторону. Я вспомнил директора похоронного бюро; между ним и дедом явно было что-то общее. Интересно, здесь все такие странные? Следующие три подхода к разным людям тоже не принесли результата: все отвечали так же неопределенно. Черт побери, ну и местечко! Ладно, пусть все идут по своим делам, мне на них плевать. Пойду искать стража порядка, он точно поможет.

Я просто шел прямо и тротуар привел меня на небольшой рынок: лотки, палатки, киоски, куча запахов одновременно. Нищие с исписанными картонками сидели через каждые пять метров и, казалось, просили денег только у меня - видимо, всех местных они уже знали и понимали, что от них ждать нечего. "У меня ребенок". "Подайте на хлеб". "Он болеет". "Потерял ноги". Все это смешивалось с криками продавцов, недовольством покупателей, но я не обращал внимания ни на тех, ни на других. Здесь, среди воплей нищих и прочих звуков словосочетание "мирская суета" становилось более понятным. Но я отрешился от всего этого. Если они все сейчас умрут, мне не будет до них никакого дела: я искал человека в форме.

Через двести метров от входа на рынок стояло небольшое белое здание с оцинкованной крышей. Я дошел до него и обнаружил дверь, закрытую на ржавый замок и красную табличку рядом: "ООО ТриО. Склад." Рядом, спиной ко мне, стоял милиционер. Наконец-то!

- Товарищ капитан!

- Слушаю Вас, молодой человек. - Он произносил эти слова, одновременно разворачиваясь, и каково же было мое удивление, когда под фуражкой я увидел лицо директора похоронного бюро. - Да-да, не удивляйтесь. Подрабатываю на полставки. Порядок, знаете ли, некому блюсти, вот я и решил.

- Все, стоп, я Вас понял. Я даже не буду спрашивать о Ваших профессиях. Давайте только безо всякой философии и дурацких ответов. Я знаю, что нужно мне, поэтому просто помогите. 

- Да какие вопросы! Конечно, поможем! Только вот Вы сами-то знаете, что Вам нужно?

- Просто убраться отсюда!

- Вы неужели ничего не помните? Хотя, зачем я спрашиваю… Помнит от силы один из десятка.

- Вы о чем?

- Да нет, не берите в голову. Это так, мысли вслух.

- Скажите, где касса, такси, что угодно, - я уже говорил, как пьяный.

- Вы плохо себя чувствуете, это точно. Видите, как дым из труб валит? Это, наверное, из-за него.

Действительно, из заводских труб валил черный дым, и, кажется, понемногу обволакивал все вокруг.

- Вы же милиционер, проводите меня. Пожалуйста. – Наверное, со стороны это выглядело очень жалко.

- Ошибаетесь, я не милиционер вовсе. Форма, если Вы не заметили, железнодорожная. Я машинист вашего поезда! В смысле, того поезда, который привез Вас сюда.

- Ну а какого же еще? – Я кричал. - Вы что, бл*дь, все с ума здесь посходили??? Это что вообще такое? Что за город?  Что за трубы? Тут еще какое-то «ООО ТриО» на каждом шагу! Я просто хочу домой!

- Ну это, к слову сказать, каждому – свое. Вам досталось «ТриО». Эта контора – что-то вроде распределительного пункта. – Он был невозмутим. – Вы попали сюда и увидели то, что увидели. Это, знаете ли, небольшое путешествие.

- Путешествие куда?

- А вот это Вы уже сами должны понять. В конце.

- Не понимаю. – Я сел на колени на асфальт, покрытый скорлупой от семечек, и закрыл лицо руками.

- Ваше одиночество – то, что привело Вас сюда. Отрешенность от суеты и проблем внешнего мира – то, что сопровождало Вас по жизни и не оставило здесь. А закончилось все Вашими слезами и самым настоящим отчаянием. Чувствуете? – Он перешел на шепот. - Одиночество, отрешенность, отчаяние… Если вы до сих пор не поняли всего, то я Вам объясню. Ваш поезд сошел с путей. Ужасная катастрофа. – Он вздохнул. – Никто не выжил. Но Вы, как и многие другие, не осознали своей трагической гибели, и дух Ваш продолжал двигаться. Только это был уже другой поезд, и управлял им я. Моя задача в том и заключается: доставить Вас сюда и все разъяснить. Ах, да, и займите здесь у кого-нибудь немного мелочи – мои услуги не бесплатны. После оплаты Вами займутся  другие.

Перед глазами стали проноситься туманные картинки с кровью и искореженным металлом. Меня тошнило и слезы лились градом от осознания произошедшего.

Я поднял на него заплаканное лицо и спросил:

- Как Вас зовут?

- Зовите меня Харон.