33
2654
Тип публикации: Публикация
Рубрика: рассказы

 

« Прошу уволить меня по собственному желанию. Число. Подпись» - Вениамин Петрович, добавил лаконичную черточку к эксцентричному завитку и невольно залюбовался. Чуть дальше отодвинув лист, еще раз внимательно пробежал глазами по строчкам. Будто загипнотизированный легким наклоном буковок влево, осторожно подтянул лист обратно и быстро дописал, - «В моей смерти прошу никого не винить» - поставил точку. И тут же словно проснулся.

 

- Тьфу ты, безобразие, черт знает что такое! – скомкал лист, зашвырнув бумажный шарик подальше в угол. Порыв осеннего ветра оглушительно хлопнул форточкой, прострелив судорогой  шею. Раненный Вениамин Петрович вскочил, заметался по комнатке. В три шага оказался у окна, прежде чем щелкнуть задвижкой, втянул полной грудью холодный воздух.

- Нервы ни к черту, - тихо пояснил бледному отражению в стекле.

 Из-за плеча, четырьмя зелеными нулями,  равнодушно моргнули часы.

- Спать, спать, иначе вообще, - что там «вообще» Вениамин Петрович не обозначил, не раздеваясь рухнул  на диван. Сон мгновенно проглотил его.

Сначала ему снилась лестница – громоздкая, небрежно скрученная из металлических прутьев, уходящая далеко в облака. Вениамин тяжело поднимался, мучаясь отдышкой, перила оставляли на ладонях ржавый след, и страшно было взглянуть: что вверх, что вниз. Потом, на одной из лестничных площадок обнаружилась широкая улица, захламленная по обе стороны облезлыми домами. Посреди улицы одиноко торчала старушка и, раскачиваясь из стороны в сторону, тихонько напевала знакомый мотив. Вениамин напрягал слух, но никак не мог вспомнить слов, испытывая сильное беспокойство, протянул к уличной певичке руки. Старушка, заметив его, по-девичьи взвизгнула, лихо крутанулась на одной ножке и побежала. Подхваченный сухонькими ручонками подол цветастого, бесформенного платья взлетал из стороны в сторону, словно старушенция на бегу танцевала канкан. Вениамин, недоумевая, огляделся по сторонам и зачем-то бросился вдогонку. Старушка на бегу оглядывалась, сверкая бледно-розовыми деснами в беззубой улыбке, игривыми кивками взъерошенной птичьей головки, призывала продолжать погоню.

- Гра-а-ань. Только не переходи грань. Слышишь. Грань не переходи-и-и, - ветер завывал в ушах Вениамина старушечьим голосом.

Вениамин задыхался, дрожа от ярости, движимый единственным желанием - догнать ведьму! Прихлопнуть чертову мерзавку!

Обессилев, он остановился, раздувая ноздри, тяжело втягивал кисельный воздух. А старушка продолжала выступление - как в замедленной съемке размахивала платьем, легко отталкивалась от земли, зависала в воздухе и приземлялась, сотрясаясь дряблым телом. Измученный Вениамин отвернулся, не в силах смотреть на происходящее, в надежде, что вот-вот всё исчезнет. Но стоило ему повернуть голову, сухонькая фигурка, как ни в чем не бывало, вновь маячила впереди. Теперь старушенция делала вид, что никого не замечает и спокойно направляется себе за угол ближайшего дома. Вениамин провожал ее полным ненависти взглядом, но прежде чем скрыться за поворотом, старушка вдруг неприлично подмахнула тощими бедрами и противно захихикала. Из-за угла на распев донеслось,

- Гра-а-нь. Только не переходи грань. 

Спугнул кошмар омерзительный писк будильника. Вениамин очнулся помятый, в плену влажных простыней, дрожа от холода.

По дороге на работу, в маршрутке, безучастно разглядывая серые заспанные лица, он с тоской думал, что от такого ночного отдыха устаешь больше, чем от всей жизни.

***

- Ладно еще экономистам, а нам всё это зачем? – верзила Юрьев, наглец и двоечник, пытался оттянуть начало лекции, переводя дискуссию в другое, далекое от высшей математики русло.

- Как это зачем? – Вениамин Петрович искренне удивился, - Еще в античности, человек не допускался к изучению философии и богословия, не изучив математики.

- А мы не философы и не богословы. Мы – управленцы. Нам зачем? – не сдавался Юрьев.

- Хорошо, - Вениамин Петрович заметно оживился, отчего стал быстрыми шагами мерить пол вдоль доски. - Думаю, никто не будет отрицать, что в жизни все взаимосвязано. Понимание любого, казалось бы, не имеющего к вашей жизни предмета, помогает иначе, более глубоко взглянуть на мир в целом. Возьмем, к примеру, целеполагание, - Вениамин Петрович хитрым взглядом окинул притихших студентов, - Нужна управленцу цель? Нужна?

- Нууу-нааа, - нестройно замычала аудитория.

- А что такое цель, как не точка на координатной плоскости, - Вениамин схватил мел и стукнул им в середину доски.

- Пусть точка А, это вы, - смерив насмешливым  взглядом Юрьева, добавил, - управленец. Координатная плоскость, - Вениамин обвел широким жестом доску, – весь мир с его возможностями, стремящимися в бесконечность. Как выбрать самый лучший, самый правильный, простите, – положа руку на грудь, Вениамин Петрович шутовски поклонился Юрьеву,  – эффективный путь? Юрьев в ответ деланно-равнодушно пожал плечами.

Понижая голос Вениамин, доверительно сообщил аудитории,

- Эффективный путь – самый короткий, он один, помните, в песне: «Правда, всегда одна…»

- Это сказал фараон, - выкрикнул кто-то с последних рядов.

- Да-да, фараон, - отмахнулся Вениамин и тут же продолжил, - Так вот, единственную прямую можно провести только через две точки. И наоборот - через две точки, единственную прямую. Понятно. Вот такое нехитрое, на уровне средней школы,  математическое обоснование необходимости определения цели. В нашем случае, необходимости точки В на плоскости.

Чувствуя себя триумфатором, Вениамин Петрович взял угольник и в полнейшей тишине скрипя мелом, старательно прочертил ровную линию, приговаривая, - Из точки А в точку В есть один, он же единственный, и заметьте самый короткий, правильный путь…  

Он не услышал, он сначала почувствовал затылком, всей спиной почувствовал, как развалилась тишина. Распалась на шуршание тетрадных листов, скрип стульев, смешки, шепот, переходящий в пчелиный гул. Щеки Вениамина Петровича еще продолжали гореть, но взгляд потух, плечи привычно ссутулились, рука безвольно опустила мел. Не глядя в аудиторию, Вениамин, молча, прошел к своему стулу.

- Кому я все это говорю, кому?  - изучая в окне серую картинку поздней осени, спрашивал он себя, - Им же ничего не интересно, ничего не нужно.

За окном на ветру одинокое дерево возмущенно размахивало нечесаной шевелюрой. Вениамин Петрович блуждал взглядом в лабиринте черных корявых веток, не было среди них ни одной ровной, и идеально прямой – ни одной. 

Человечек, состряпанный из среднего и указательного пальца Юрьева, неуклюже пробежал по столу, подпрыгнул и оказался у Юльки на плече. Потоптался на месте под прицелом серьезных глаз, вытянул вперед указательную ногу и робко намотал на нее белобрысый локон. Вениамин Петрович так церемониться не стал, решительно подошел, в момент накрутил на кулак весь хвост и силой ткнул Юлькину мордашку в стол. В конспект. В стол. Еще раз. Пока в ушах не зазвенело. Даже у него.

- Ну что? Теперь понятнее? Нет? Вот ведь идиотка! 

Сзади кто-то осторожно тряс его за плечо, Вениамин замер на полдороге. Пользуясь заминкой Юлька подняла улыбающееся лицо и горячо зашептала, - Звонок был. Можно идти? У нас еще пара, в другом корпусе.

Вениамин открыл глаза. Огляделся. Юля Ковалева, Юлька для всей группы, держала его за плечо, вопросительным знаком застыв рядом,

- Можно? Вениамин Петрович.

- Ах да! Пожалуйста, все свободны, - изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид, стал складывать в портфель бумаги.

***

В квартире Вениамина Петровича, в единственной комнатушке всегда хозяйничал полумрак, даже лампочка с пометкой 120 W на макушке, не спасала положение. Прожорливые стены, казалось, высасывали весь свет, и через оконный проем в дом заползала темнота.  Ни лампочка под потолком, ни светильник на столе, ни испуганно мерцающий телевизор не могли с ней ничего сделать. Посреди комнаты за стареньким круглым столом, подперев рукой щеку, сидел Вениамин Петрович. Кислый кофе обжигал язык, вторая ложка сахара так и досталась сахарнице. Телевизор, компенсируя немоту, буйствовал разноцветной жизнью. И Вениамин Петрович как никогда ясно находил общий знаменатель происходящего,

- Бессмысленно. Все бессмысленно, - заезженной пластинкой вертелось в голове.

Аккуратно расставленные по всей комнате книги молчаливо соглашались.

Прочирикал домофон, выводя Вениамина Петровича из оцепенения.

- Кто?  

- Вениамин Петрович, это Юля Ковалева, мне нужно с вами поговорить.

- Что вы хотите?

- Я поняла! Всё что вы сказали, поняла, - Юлька говорила быстро, словно в любой момент связь могла прерваться, -  Из пункта А в пункт В. Самый короткий, единственный путь…

- Одиннадцатый этаж, направо, - недослушал Вениамин Петрович. Нервно пискнула кнопка «on». Почти сразу послышался скрип ползущего вверх лифта. Вениамин Петрович замер в ожидании у распахнутой входной двери. Юлька показалась в разъехавшихся дверях, отыскала Вениамина Петровича глазами и, не успев сделать пары шагов, затараторила,

- Понимаете, этот самый короткий, из пункта А в пункт… - внезапно оборвала себя на полуслове, пару секунд изучала пол, - Я люблю вас, - подняла на Вениамина Петровича испуганные глаза.

Он невольно сощурился – вокруг стало гораздо, гораздо светлей.

- Правда, - она сделала еще шаг навстречу, распахнутые глаза блестели слезами.

Вениамин Петрович чему-то обрадовался, притянул Юльку к себе и обнял,

- Такая маленькая.

- Что-что? – пробормотала Юлька, уткнувшись носом в свитер.

В ответ он лишь покачал головой и осторожно коснулся губами белобрысой макушки.

 

 

 

Дата публикации: 20 ноября 2011 в 18:29