Кукловод. Глава 4

          - Знаешь что? – Антон швыряет ключи на журнальный столик. -  Если еще раз увижу этого Гумэна рядом с тобой, у вас обоих будут большие проблемы. Из-за него мы потеряли почти единственное место, где готовы были терпеть наши выступления!
 - Ты преувеличиваешь, не такое уж и единственное. И при чем тут Никита?
 Это не у него снесло крышу.
- Не перекладывай с больной головы на здоровую! Я запрещаю тебе общаться с этим человеком, ты поняла? Ни к чему хорошему знакомство с ним не приведет!
А ведь он, похоже, прав, если учесть, при каких обстоятельствах мы с Ником познакомились лично. И все равно не имеет права диктовать мне, что делать.
- Но Антон!
- Я все тебе сказал. Давай без глупостей.
В такие моменты с ним лучше не спорить.
- Хорошо, хорошо, - стараюсь придать лицу хоть капельку равнодушия. -  Я попытаюсь больше не влипать в такие переделки. Кстати, спасибо тебе за то, что пришел на помощь.
 - Да не за что. Зачем еще нужны братья? Только в следующий раз лучше выбирай знакомых.
 Ничего, привыкнешь. А мне придется быть осторожнее в местах скопления фанаток «Эффекта бабочки». Надеюсь, уклонение от прямого ответа не было слишком явным, потому что если Никита позвонит, бросить трубку не смогу. Преодолеть силу, влекущую к нему, невозможно никаким голосом разума.
Брат защищал меня не в первый раз. В школе я, было дело, подвергалась нападкам со стороны одноклассников, считавших меня слишком инфантильной. Бей слабых и нерешительных, чтоб сильные боялись. Как только Антон обо всем узнал, обидчикам пришлось туго. Нет, рук он не распускал, но поговорил от души. В красках расписал, что будет с каждым, кто посмеет до меня дотронуться или бросить в мой адрес острое словцо. Его широким плечам и феноменальному росту поверили быстро. Хотя за спиной еще долго шипели всякие гадости.
Несколько бывших одноклассников все еще общается с Антоном, умудряясь при этом время от времени выказывать мне свое презрение. Что поделать, если уж саму себя презираю за слабый характер. Вот такие мы с братом разные.
 
Назавтра редкий выходной Антон собирался провести дома. Я радовалась. Несмотря на разлад, перспектива снова остаться наедине с собой в пустой квартире не казалась привлекательной. Когда ужин готов и квартира вычищена до блеска, даже телевизор не может спасти от наплыва фантазий о молодом человеке с белозубой улыбкой и смуглой кожей.
Но планы изменились, когда ранним утром у брата зазвонил мобильник.  Заболевший коллега просил подменить, и Антону пришлось срочно выйти на работу.
Стук часов на стене – единственный звук в тишине квартиры, режущий уши, отдается в голове. Это невыносимо. Сотни мыслей одновременно бомбардируют распалившийся мозг. Слишком тягостно сидеть на месте, занятия, что отвлекло бы, не находится, все падает из рук. Сердце бьется неровно, чувства ищут выхода. И тогда пальцы сами набирают запретный номер.
  - Але, - слышится голос Ника.
  - Привет, Никит.  Это Соня.
  - Ну наконец-то! – представляю, как он улыбается краешком рта. – Уже соскучилась по мне?
  - Не совсем, - конечно, соскучилась, но тебе лучше об этом не знать. - Ты знаешь, что случилось сегодня ночью в «Морфеусе»? Там была твоя рыжая подруга. Хотела убить меня.
 Последнюю фразу сказала буднично, словно сообщила о походе в булочную. По ту сторону трубки воцаряется тишина.
Наконец, собеседник подает голос:
  - Что она сделала?
  - Припомнила мне пару фоток в Интернете, где мы с тобой пьем кофе в летней забегаловке. Хочешь, посмотри – я сама еще не видела, но уже успела за это получить.
  - Что она сделала с тобой? – голос у Никиты серьезный, вся насмешливость разом сошла. Как будто снял маску. Приятно, что под ней проступило беспокойство за меня. Или… за собственную репутацию?
  - Пристала ко мне с требованием держаться от тебя подальше. Двинула по лицу. Правда, после того, как я окатила ее соком… Но я же случайно! Нечего было лезть! Кстати, с моим лицом уже все в порядке – видимо, силенок у нее не так много, как гонора, так и знай. Зато потом на меня накинулся ее такой же рыжий и пьяный дружок. Кажется, назвал твою Леру сестрицей. Гопник гопником. Но мои друзья вломили им за все. Заварушка была та еще. В новостях показывали, правда, по местному каналу. Между прочим, мы потеряли право выступать в этом клубе.
- Черт, что же ты мне сразу не позвонила?! Эта деваха достает меня уже два года. Лерой зовут. У нее и брат имеется, да. Все пытался втюхать мне свои демо-записи. Не думал, что они зайдут так далеко.
- Я тебе не звонила, потому что брат запретил с тобой общаться. Я уже начинаю думать, что он прав. Ты обо мне забыл, небось, а у меня после нашего знакомства вон какие проблемы. Тебе следовало предупредить невесту, прежде чем предлагать мне свою жилетку.
Может, рыжая и отступила слишком быстро, назвав себя девушкой Ника, но излишняя бдительность не повредит. Кто знает, как все обстоит на самом деле.
 - Невеста?! Упаси меня Бог! Да она просто фанатка! Я и она… - в трубке аж заскрежетало, как фыркнул. – Смешно представить.
От души немного отлегло.
  - Ник, даже если у нее дома молитвенный алтарь с твоими фотографиями, я не хочу, чтобы это касалось моих друзей. Я понимаю, что ты у нас звезда, но причем тут я?
  - То есть ты звонишь сообщить мне, что беседа в кафе была ошибкой?
Вопрос в лоб застал врасплох. С одной стороны, хочется сказать «Да!» и решить разом все проблемы. С другой… Страшно ставить точку в  самом начале знакомства. Вдруг понимаю, что желание общаться с этим человеком сильнее запрета брата, сильнее страха перед гневом фанаток, сильнее всего. Наверное, я усмехнулась внезапному озарению, потому как в следующий момент Никита спросил:
 - Что это? Ты смеешься?
Если бы мартовские коты могли говорить, у них были бы именно такие голоса. То, что услышала дальше, заставило кожу покрыться мурашками:
– А может, это из-за тебя я снял квартиру в вашем городе и попросил свою группу приехать сюда на время записи нового альбома. Может, из-за тебя арендовал студию неподалеку.
- Очень смешно.
- Я серьезно.
- Докажи.
  И через полчаса в моей квартире раздается звонок. На пороге стоит Никита с бутылкой шампанского в руке. Почему-то я не удивляюсь, не спрашиваю, откуда он знает мой адрес.
- Я уладил насчет вашего клуба. Для этого потребовалось пообещать халявное выступление в этом вашем «Морфеусе». Зато теперь знаю, где ты живешь! – весело заявляет Ник с порога, обмахиваясь стильной кепкой, разумеется, белого цвета.
  Уже пятый бокал за то, что все обошлось. Бутылка пуста. С Никитой легко, странно, что у него репутация волка-одиночки. Я рассказываю ему  о своих увлечениях музыкой, про брата и нашу компанию, о том, как не могу найти свое предназначение в жизни. Да и вообще – зачем оно, предназначение? Может быть, не все люди должны искать свое место в мире? Никита мои размышления вслух не останавливает, слушает и смотрит с пониманием, чуть наклонив голову вбок. Иногда отпускает шуточки в мой адрес, ироничные замечания. О себе не говорит практически ничего, а я не спрашиваю - боюсь лезть в чужие секреты. Когда захочет, расскажет что-нибудь.

Никита, конечно, заметил за моей спиной брата с Аннет, но никакой реакции не выказал, переведя взгляд снова на меня. Я поняла не сразу, продолжая заливать про «надо мной кудахчут, как над золотым яйцом в курятнике». Подлец смотрел на меня серьезно, кивал головой, как ни в чем не бывало. А я так увлекалась, что не заметила хитринки в его глазах. Осеклась на полуслове, только когда Антон шагнул из-за моей спины на середину комнаты. Красное лицо вытянуто, сошедшиеся на переносице брови не предвещают ничего хорошего.
  - Добрый вечер, - рычит сквозь зубы.
Я борюсь с желанием провалиться сквозь землю и ударить Никиту по голове.
- Э… привет. У нас гости.
- Вижу, не слепой.
Растягиваю рот в глупой улыбке, делаю невинные глаза, чувствуя себя так, словно вышла на сцену в неглиже.
- Я уже собирался уходить, - вполне уверенно заявляет Никита. Вид у него такой, будто Антон предложил остаться на ночь.
 - В следующий раз спроси разрешения у своей любимой наседки, – бурчит брат, игнорируя моего собеседника. Разворачивается и уходит в свою комнату, источая ненависть к нежданному гостю каждым движением тела. Аннет бросает на рэпера испепеляющий взгляд и следует за бой-френдом. Я с облегчением выдыхаю.
  Никита собирается. Смотрю на его спину, спокойно, без спешки шнурующие стильные кеды руки и понимаю, что у меня давным-давно не было возможности с кем бы то ни было вот так поговорить по душам. Сегодняшний день  - точно радуга после затяжного ливня. Радуга, дуги которой одна за другой испаряются с каждым движением Ника.
Потом еще долго провожаю его взглядом, прислонившись к стеклу, и чувствую, как одиночество вновь заполняет мое сердце, делает его невыносимо тяжелым.
 
 - Какого черта ты говоришь в подобном тоне с моими гостями?!
Антон поднимает голову с подушки,  таращится в удивлении. Аннет, резко вскочив на кровати, роняет на пол сумочку, из которой вываливается содержимое – помада, тушь, туалетная вода…
- Ничего себе, ты заговорила! – хмыкает брат. Его зеленые глаза затуманены, рыжие волосы слегка взъерошены. Наверное, я ворвалась на самом интересном месте.– Неужели нашла работу?
- Почему ты считаешь, что у тебя больше прав в этом доме, чем у меня? Ты работаешь, но я готовлю тебе ужин и завтрак, убираюсь, стираю, и уже в самом деле подыскиваю себе приличное место, чтобы ты перестал навязывать мне свое мнение!
- Мала еще ерепениться-то, - усмехается брат. Для него мой гнев – всего лишь детские капризы. – Глупости какие. Если тебе так уж нужен мальчик, далеко ходить не надо – Максу ты давно нравишься, да и Денис тоже сейчас один.
  Я готова рвать волосы на голове от бессилия. На голове брата, в конце концов. Неужели для него все мои чувства, эмоции – всего лишь детские прихоти? Неужели он не видит, что я уже взрослая девушка, и все у меня теперь по-настоящему?
  - По какому праву ты у нас за старшего? – спрашиваю тихо: если дать волю гневу, точно не прислушается.
  - Потому что в нашей семье всегда принимал решения я. Все, не только я, знают, что ты не способна на это. И никогда способна не будешь. Скажу прямо – мне твой шоколадный мальчик не нравится. О короле судят по его свите. Ты же не хочешь сказать, что получила удовольствие от побоев в клубе?
   - Мне плевать, что ты думаешь. Когда в следующий раз буду получать за то, чего нет, вы оба просто можете постоять в стороне. Я справлюсь сама. Мне не нужна такая помощь, чтобы потом тыкали носом.
  - Ну-ну. – Антон вскакивает с кровати, крепко хватает за локоть и выталкивает из комнаты, как провинившегося ребенка. – Короче. Если еще раз тебя увижу с этим перцем… Ну, ты меня поняла. Разговор окончен.
 Громко хлопает дверь.
 И снова ночь, полная сомнений. До самого утра ворочаюсь, как курица на гриле. Стоит закрыть глаза, как образ смуглокожего парня в облегающей белой кофте и кепке предстает перед глазами так живо, как если бы был рядом. И сердце тут же подпрыгивает в груди, дыхание учащается, а мысли скопом вырываются из под контроля, заставляя сменять одно другим целую гряду самых разных чувств. Никита ухмыляется, смотрит на меня, и под его взглядом я чувствую себя раздетой, краснею, пытаюсь принять выгодную позу, будто лежу на кровати не в собственной комнате, а на площади Минина, на виду у всех. А он взирает на меня со сцены.
- Следующая песня, - говорит Никита, не спуская с меня глаз. – Посвящена самой очаровательной девушке на этой планете. День, когда я тебя встретил, Соня – лучший день с моей жизни.
Зрители ахают от восторга, переводят восхищенные взгляды с лидера «Эффекта» на меня, свистят и громко аплодируют.
Никита, почему-то уже в смокинге с бабочкой и миниатюрным розовым букетом в нагрудном кармане, подносит микрофон к губам и голосом Синатры начинает: «Moon river…»  Когда дело доходит до припева, неожиданно для самой себя раскрываю рот. Мир вокруг - мюзикл, и самое время героине показать, на что способно влюбленное сердце. На меня в ожидании смотрят тысячи глаз, но на свою беду вдруг понимаю, что не помню ни одной строчки из текста.
Телефонный звонок прорывается сквозь собственное мычание – жалкие попытки спастись от позора. Вскакиваю на измятой постели, как сумасшедшая, мимоходом глянув на настенные часы. Надо же, одиннадцать! Видимо, слишком поздно провалилась в дрему. Или слишком рано. 
- Привет, - бархатный голос разом смахивает с ресниц остатки сна.
 - Ну надо же, наконец ты первым набрал мой номер, - расцветаю, стараясь сделать голос как можно живее, приятнее. После тревожного сновидения это оказывается непосильной задачей.
  - Я к тебе по делу, - голос Никиты становится серьезным, руша все мои понастроенные за ночь замки из розового песка. – Нам очень нужен женский вокал. Подумали о тебе. Ты сейчас занята?
   - Нет, нет! – даже не пытаюсь сдержать эмоции. Пусть он не зовет меня на свидание, такое предложение ничем не хуже. Конец скучным будням!
  - Ты не могла бы подъехать часика через два, если тебе будет удобно, на Рождественскую улицу?
  Стараюсь сдержать желание танцевать на кровати до того момента, как мобильный ляжет на стол.
- Если это очень важно, и вы правда не можете найти никого другого – конечно, помогу, чем смогу.
- Отлично! Подъезжай тогда, сейчас я тебе адрес продиктую… Пишешь?
 Уже натягиваю джинсы, когда телефон разрывает тишину мелодией из песни «Deepest Blue».
 - Привет, не спишь? Не хочешь сходить сегодня в парк, погулять? – голос Аннет слишком уж приторен. Учитывая сколько времени мы не общались, этот звонок, скорее всего, связан со вчерашним происшествием.  Видимо, почуяли недоброе, наверняка Антон попросил проверить или даже как-то занять, чтоб не думалось о постороннем.
 - Не могу, - отвечаю. – У меня уже есть на сегодня планы.
 - Куда-то собираешься? А с тобой можно?
  Так и знала.
 - Я опаздываю, давай в другой раз?
- Но я уже одета, осталось только дойти до тебя!
Ишь, няньку он мне нашел! Сама разберусь, куда мне можно, куда нельзя и с кем дружить.
- Зато у меня нет времени ждать, пока доберешься. Я уже на полпути к остановке.
  - Ну хорошо, - раздраженно выдыхает Аннет. Задание Антона она провалила.
  Уверенная, что вскоре последуют звонки от брата, отключаю телефон. Да, вечером мне достанется, это неприятно.  Видимо, придется соврать, что батарея села. Хотя зачем? Зачем идти против собственных принципов и лгать, когда я вполне взрослый человек и могу сказать прямо, где была и что делала?

Не думала, что рэп-музыкантам тоже требуются регулярные тренировки. Вроде бы, чтобы зачесть под фанеру заранее вымученный стих, особого труда не надо. Однако увиденное в подвале трехэтажного исторического дома заставило изменить мнение.
Никита встречает на остановке, галантно подает руку на выходе из маршрутки. Мы переходим шумную магистраль, следуем по узкой улочке. Совпадение или нет, но совсем неподалеку – как раз та кафешка, где мы впервые поговорили по душам. Именно там нас и застукал неизвестный папарацци.
Дверь в студию неприметна под арочным выступом. Спускаемся по каменным ступенькам, рискуя здоровьем – как видно, давно не реставрированы, крошатся под ногами. Проходим по коридору в небольшой зал с потертыми временем стенами. Краска с них облупилась и превратилась из некогда зеленой в пепельно-серую, деревянный пол скрипит под ногами. Видимо, чтобы хоть как-то привнести красок в помещение, ребята обклеили зал постерами с изображением зарубежных исполнителей. Но настоящую яркость репетиционной делает разнообразие музыкальных инструментов.
Первым делом в глаза бросаются африканские барабаны рядом с колонками. Мне такие доводилось видеть лишь единожды на главной улице города, Покровке, где давали концерт прямо на тротуаре гости из Кот-д-Ивуара. На обивке одного такого покоится бубен с непонятными закорючками на натянутой коже, обернутый по канту оленьей шерстью.
- Шаманский, настоящий! – довольно комментирует за спиной Никита, проследив за моим взглядом. - С Севера привезли.
Еще больше поражает длиннющая, более метра длиной труба из полого ствола диковинного дерева, занимающая место рядом с микрофоном и более привычными гитарами, ударной установкой и саксофоном на табурете. В самом конце комнаты под накидкой прячется синтезатор.
- Что это? – спрашиваю, кивая на трубу.
- Диджериду, - объясняет Ник. – Австралийский народный инструмент. Говорят, древнее его не найти.
- С ума сойти можно!
Похоже, «Эффект бабочки» вознамерились устроить в нашем городе музей музыкальных прибамбасов со всего света.
- Значит, тут вы репетируете. А где же студия?
Словно в ответ, распахивается дверь, ведущая в соседнюю комнату, и вместе с запахом мятного чая в комнату врывается среднего роста собака с гутой черной шерстью на спинке, белоснежной на морде и лапах. Взгляд с хитринкой, совсем как у Никиты. Не сразу понимаю, что именно в животном так притягивает внимание. Но когда оно обрушивается на меня, виляя хвостом и пытаясь дотянуться языком до лица, замечаю – один глаз у псины голубой, другой – карий. Следом за зверем в дверях с виноватым видом возникает сутулый парнишка в очках.
- Ботаник, - с притворным недовольством говорит Никита, - Не мог, что ли, удержать Тайгера? Видишь же, гостья у нас хрупкая, нежная, испугаться может.
«В нашем гусарском полку завелась настоящая девушка», - ясно без перевода.
- Ты не волнуйся, - обращается ко мне Ник. – Это хаски, порода добрая, хороших людей никогда не тронет. Я его с собой привез из Москвы, оставить было некому.
- Ты это… - старательно пряча глаза, спрашивает «Ботаник». – Чаю, кофе?... Меня, кстати, Кириллом зовут.
- Кириллом его зовут, - подмигивает мне Никита, - Может, сам себя так и зовет, другие все больше знают как «Ботаника».
- Ботаник-апельсин! – раздается из-за спины Кирилла чей-то дружный гогот.
- Я – София, - представляюсь на всякий случай.
  Из-за плеча Кирилла-Ботаника выглядывают два любопытных ухмыляющихся лица. Цвет одного и дрэды в придачу выдают африканское происхождение. Другого, красный (это под синей-то кепкой) – нечто другое, быть может, обильные возлияния в то время, как ждали меня.
  - Это Александр, наш басист, и Занда из Малави, сейчас постоянно живет в России, - кивает на ребят Никита. – Я рассказал о тебе, и мы придумали новую вещь специально под твой голос.
 На мгновение лишаюсь дара речи. Никита добавляет:
  - У тебя отличный голос, не такой, как у всех. Мы могли бы сделать вместе несколько вещей. Это было бы интересно.
 - Я совсем не против, - заверяю, пытаясь поверить в происходящее.
  - А у тэбия красывая има, - Зандина улыбка выплывает из-за плеча Ботаника, как улыбка чеширского кота.
 Раздвинув остальных, ко мне выходит Александр, начинает размахивать листком бумаги в руке, склоняясь в изящном, как думает сам, поклоне. Чуть не падает, едва удерживаясь на ногах. От него и впрямь разит спиртным.
- Фу, Алекс, - недовольно отмахивается Никита. – Завязывай с квартирниками. Всем город хорош, если бы не это!
- Дык ведь это ж только кофэ с коньяком, - оправдывается Александр.
Я с сомнением поглядываю на лидера «Эффекта». У нас бы за такое давно выгнали бы из группы. Кому охота тратить время на алкоголика, который в любой момент может подвести? Никита ловит мой взгляд, словно читая мысли.
- Ты не подумай, Алекс у нас человек слова. Бывает в загуле, но это ему не мешает вовремя подняться - и на репетицию. Он энергию из космоса черпает.
Алекс разражается хриплым смехом, но под тяжелым взглядом Никиты осекается.
   Никита тычет в поданный мне листок.
   - Вот, взгляни на черновик. Ты можешь переделать все, если захочешь. Сейчас мы с ребятами покажем, что придумали.
  Под возмущенные возгласы Ника («Я же просил все подготовить, пока встречаю гостью!») начинается возня. Ребята включают аппаратуру, настраивают гитары под синтезатор, проверяют звук. На приготовления уходит не больше десяти минут, тогда у нашей команды все это занимает больше получаса. Мало-помалу, музыканты располагаются по своим местам: Занда – рядом с ударной установкой, подтащив ближе африканские барабаны, Алекс – с «басухой» у стены, Ботаник перекидывает через плечо ритм-гитару, настраивая под ногами педали.
Никита критическим взглядом окидывает всех троих со своего места у микрофона и прикасается к струнам «акустички». Мелодия тихая, нежная, трогательная с первого аккорда. Ритм постепенно нарастает, Никита читает так быстро, еле улавливаю смысл. Зато когда цепкие слова доходят до сознания, впечатываются глубоко, поражая откровенностью и простотой. Музыка полыхает неземным драйвом, ритм затягивает, не отпускает. Время от времени Занда переходит с обычных ударных на свои особенные барабаны, Ботаник хватается за саксофон, а Никита – за бубен. Алекс удивил проворностью, а в одном месте – так вообще, извлек из-под синтезатора скрипку и сыграл так, что аж дух перехватило.
Никита едва заметно кивает головой, помечая места, где я должна буду петь. Уже начинаю проговаривать слова губами, боясь не вписаться в их слаженный коллектив. Но музыка «Эффекта бабочки» настолько динамична, что мелодия приходит на ум моментально, а желание немедленно присоединиться подавляет страх неудачи. Замечаю, что ноги приплясывают независимо от сознания.  Глупо было лишать себя удовольствие послушать ребят вместе с остальными зрителями в прошлые разы, когда посещали наш город. Зато теперь понятно, за что их так любят по всей стране.
Тайгер одобрительно наблюдает с коврика в углу. Он на репетиции явно не в первый раз.
Работа кипит. Никита похож на иллюзиониста, управляющего магией музыки. Настоящий заводила. Я прошу показать мне все сразу, и ребята проигрывают одну вещь за другой, поражая воображение все новыми приемами, инструментами, мотивами. Не удивительно, что их так любят поклонники.
 От простого слушания перехожу к исполнению. С этими парнями сотрудничать легко, нужные слова и ноты сами приходят на ум. Стоит только взять микрофон у руки, как становится понятно, как нужно пропеть ту или иную фразу.
Сразу после нескольких проб пишемся  в соседней комнате. С нашей командой мы никогда так не делали, но в «Эффекте» считают, что только так, с пылу-жару, можно записать по-настоящему хорошие вещи. И действительно, пишется без напряга, всего с пары дублей. Прописывают только мои партии, остальные ребята могут и потом. После каждой вещи наливают мятного чая, и мы слушаем. Результат потрясает. Первый раз в жизни наслаждаюсь собственным голосом. Неужели это мой?
 Идет запись пятой песни, когда вспоминаю о выключенном телефоне. Возвратив девайс к жизни, с удивлением обнаруживаю, что время перевалило за шесть. Словно молнией шарахает по голове. 
- Черт! – восклицаю, чуть не выронив из рук теплую чашку. Ребята отрываются от монитора, по которому бежит прописанная дорожка с моими вокализами, смотрят непонимающе.
Лицо Никиты проясняется.
- А, понятно, труба зовет. Брат, то есть, с работы возвращается.
Виновато пожимаю плечами. Участники «Эффекта», кажется, даже приуныли.
- Что ж, и нам пора, - вздыхает сидящий за пультом Александр.
- Приятно было… ну… иметь дело, - бормочет Ботаник, поправляя указательным пальцем очки на переносице и заливаясь румянцем.
- Не зря же ботаником назвали, - весело шипит мне в ухо Никита, уловив мой взгляд.
Ребята отключают аппаратуру, в комнатах становится тихо и грустно. Инструменты бросают тут же, все равно доступ в студию только у своих. Предполагается, только так можно сохранить особую «личную» ауру группы.
- Попадет мне сегодня, - шепчу под нос, сгребая с лавки свою сумку. Слова разлетаются по комнате, как по консервной банке. Ребята бросают сочувствующие взгляды.
- Твой брат не имеет никакого морального права диктовать тебе свои правила. Ты взрослый, самостоятельный человек, – резко говорит Никита, перевешивая через плечо увесистую сумку. Пес Тайгер вскакивает со своего места. Я уже и забыла о нем, так тихо лежал все это время.
  - Пока я от него завишу, приходится это терпеть. Но ты прав, я уже взрослая. Как только найду работу, этих проблем не будет.
Никита ухмыляется и посылает мне взгляд, каким награждают милого напортачившего ребенка – слишком мал, чтобы ругать за проступок. Или тяжелобольного, которого не излечишь.
  Выходим на улицу. Вечернее солнце окрасило черепичные крыши домов и фигуры людей в золото. Теплый ветерок всколыхнул волосы, обдав лицо приятной свежестью. В голове все еще раздаются отголоски записанных песен. Сладко, с чувством выполненного долга, потягиваюсь и замираю, вспомнив что-то очень тревожное.
  - Ты поговорил с рыжей Лерой?
Никита вешает на двери массивный замок, ребята успели уйти далеко вперед. Тайгер исследует ближайшие деревья.
  - Да, поговорил. Сказал, чтобы держалась от тебя подальше. И что не желаю с ней больше общаться.
  - Понятно. А ты не думал, что это может ее разозлить?
  - Не думаю, что она настолько неотесанная, насколько это может показаться, - улавливаю упрек в интонации. На секунду Ник замирает в раздумьях, заметно расслабляется. – Нет, на этом все должно закончиться.
  - Надеюсь.
   Домой еду на Никитином «Рено Меган». Из окон машины видно, как завистливо пялятся на красные, сияющие в лучах солнца бока новенького авто из проезжающих мимо «Лад Калин».
  - Так почему твой брат не хочет, чтобы ты со мной общалась? – спрашивает Никита, глядя на дорогу. Я сижу рядом, Тайгер вальяжно распластался на заднем сидении, явно чувствуя себя здесь хозяином.  
- Не бери в голову. Ему вообще не нравится, когда я общаюсь с кем-либо не из нашей компании. Со временем свыкнется.
 - Твой брат прав. Ты слишком наивная, если считаешь каждого встречного другом.
- Я не считаю! Всмысле?
- Не всякая девушка способна решиться впустить к себе домой так быстро после первого знакомства.
Ну вот, доигралась. Он счел мое поведение вульгарным. Лицо мгновенно раскаляется.
- Мне стоило оставить тебя за дверью? – спрашиваю тихо. На всякий случай искоса проверяю реакцию. Ухмыляется, что же еще! Видимо, сомневается в порядочности. – Ты первый человек, которого впустила. Не знаю, почему с тобой так легко общаться. Как будто мы знакомы тысячу лет.
- Любой аферист сможет воспользоваться твоей наивностью, используя ту же уловку, которой я завоевал твое доверие, - с силой надавливая на руль, говорит Никита. Ухмылки и след простыл. – Надо быть осторожнее, Соня.
- И что за уловка? В чем твой секрет? – спрашиваю полуигриво. Непонятно пока, как реагировать. Судя по резкости,  какой проговаривает слова, вполне серьезен. Что его так разозлило? Моя порочность? Наверняка разочаровался во мне, думает, что вешаюсь на него, как все другие девки. Как рыжая Лера, например.
 -  Мой секрет прост. Я умею слушать.
  Ну, а я поговорить. Теперь понятно. Его не вульгарность моя раздражает, а словоохотливость. Но он же сам просил в тот день рассказать все, разве не так?! Я была ужасно рада общаться с ним, даже чуть в этом не призналась. А он? Чем мне отплатил?
Не успеваю ощутить всю горечь обиды, как она разом затуманивает разум, слезной пеленой слепит глаза, срывается с языка.
- Знаешь что, останови-ка машину!
- Здесь?! – Никита поворачивается, выпучив глаза.
- Да, прямо здесь. И больше никогда, никогда в этой жизни не услышишь от меня ни единого слова! До свидания.
Скорей от неожиданности, чем повинуясь моей команде, Никита тормозит у остановки, мимо которой проезжаем. Выскакиваю из машины, со всей дури хлопаю дверью. Несколько человек, раскрыв рты, наблюдают, как водитель «Рено» выбирается через пассажирское сидение и, бросив машину, настигает меня.
Сбрасывая его руку с плеча, чувствую едва ощутимый толчок, точно от электричества. Почему я остановилась? Нужно убираться отсюда так же решительно, как собиралась.
- Подожди, - взволнованно говорит Никита. – Что я такого сказал?
- Подумай! – чуть не плачу, забывая, что говорю с человеком, от одного упоминания о котором душа уходит в пятки.
- Но я не хотел тебя обидеть! Правда, Соня! Что тебя так задело?
- Ты намекнул, что я слишком много болтаю.
 Повисла пауза. Мимо, яростно рыча, пролетает несколько машин.
 И вдруг Никита заходится смехом.
- Вот что ты подумала?! А то я уже решил, что приняла меня за человека, кто хочет втереться в доверие, чтобы, ну... Воспользоваться в самых гнусных целях.
Вздыхаю с облегчением. Точно камень в души.
- Об этом и не думала. Хотя так думает мой брат.
- Соня, поверь, - Никита делает серьезное лицо. – Меньше всего я желаю оскорбить твои честь и достоинство. И боюсь, как бы это не сделали другие, воспользовавшись твоей доверчивостью. Только это я имел в виду, попросив быть осторожнее.
Мне становится стыдно за собственное поведение. Как я могла думать так плохо об этом милом мальчике?
- И я совсем не имею ничего против того, сколько ты говоришь,  – добавляет Ник. - Мне нравится тебя слушать. Если бы не нравилось, я бы не ругал за излишнюю доверчивость и не бросился сейчас догонять.
От его слов по телу разбегаются волны тепла.
- Вернемся в машину, - просит Никита, мягко сжимая мои пальцы в своей ладони. У меня перехватывает дыхание, и я покорно бреду за ним.

Оказавшись у дверей подъезда, бросаю опасливый взгляд на пятый этаж. Так и есть – сверху из окна хмурится Антон. Предчувствие не подвело, ожидается допрос со всеми вытекающими последствиями.
- Еще увидимся! – бросает мне Никита из окна. «Рено» отъезжает от подъезда и все внутри съеживается от страха, холодеет.
  - Ну и где ты шлялась? – обрушивается на меня брат, как только ступаю на порог квартиры. – Почему выключила телефон? Чья эта машина?
  - Никитина, – скрывать все равно бесполезно. Назвалась взрослой, бейся до конца.
  - Это что еще за глупости?! Я же говорил тебе – держись подальше от этого урода! Знаешь, сколько у него таких, как ты?! Поиграет и бросит!
  - Ну-ка, приведи пример. С кем из твоих знакомых он так поступил?
  - Да что же я, не вижу по его харе?!
  - Тоже мне, глаз-алмаз! Сама разберусь, какой он. Не знаю, какие такие глупости ты себе напридумывал, но мы с ним встречались исключительно по делу.
  - Дела у вас еще, оказывается? И чем же вы с ним занимались?
  - Записали парочку совместок на их студии, – произношу эту фразу размеренно, с особым кайфом, будто ножом по стеклу. Пусть побесится.  – Кстати, у него отличная команда.
           Антон бледнеет, лицо вытягивается. Что ж, будет тебе урок. Как видишь, и без тебя способна на многое. Во мне нуждаются, я востребована. В отличие от тебя.
  - Что?! На наших репетициях вообще не проявляешь активности, а с чужой группой пишешь совместки?! Может, вообще к ним перейти задумала?! Ты… глупая маленькая шлюшка!
Такого я точно ничем не заслужила. Тем более, из уст родного брата.
- Да как ты смеешь?! Пусть у тебя язык отсохнет! А я сама знаю, с кем мне петь, а с кем не петь! – мысленно прожигая дырку во лбу брата, цежу сквозь зубы. Потом медленно, чтобы не было похоже на бегство, разворачиваюсь и удаляюсь, хлопая дверью с такой силой, что позавидовали бы в мексиканской  мелодраме. Сейчас Антон рассвирепеет и заорет, может, даже ударит…
Но за спиной тихо, как в склепе, через дверь слышно только обиженное сопение. И я вдруг понимаю, что это первая в моей жизни маленькая победа.