La belle Indifference

 

[La belle indifference]

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЭТЮД

 

            Я не хочу говорить о том, что не представляет никакой ценности для слушателя. То, о чем пойдет речь в данном этюде, является одним из квалов бытия человека, оставшегося фэйс-ту-фэйс с невозможностью. Знаешь, есть такое понятие – GIGO. "Garbage In – Garbage Out". Мусор на входе – мусор на выходе. Ты забиваешь недостоверные данные и получаешь недостоверные выводы. Ты пытаешься решить проблему, нивелируя остатки совести, а получаешь очередной простейший Y-лабиринт. Только альтернатива мельчает…

            Слева или справа. На реальных событиях.

           

            Все, что мне известно о паре, проживающей в небольшом одноэтажном домике, - им нужны пятьдесят тысяч. Срочно, немедленно, сию минуту. Зачем? Меня это не интересует.

            Цифровая видеокамера, портмоне.

            Звонок.

            Распахнувшаяся дверь выплюнула молодого человека лет двадцати, одетого в скромные потертые джинсы и толстовку бежевого цвета. Его лицо – одно большое неудобство. Он знает, что просто так никто не даст ему необходимую сумму денег. Да и намек, в виде сообщения в Фэйсбуке, вроде «у тебя очень красивая девушка. Я буду завтра в 18.00», не предполагает никакой двусмысленности или кривотолков.

            - Добрый вечер, Алекс.

            - Здравствуйте, Гэйбриэл. Проходите. – Его голос – струна, по которой неумелой ручкой бьет совсем еще юный мальчишка.

            - У вас здесь очень уютно. – Я не уверен, что Алекс – чистоплотный малый, а потому нетрудно догадаться, что его подруга помешана на чистоте. Такие особы весьма сдержанны в постели, податливы, мягки.

            - Спасибо, Аника старается следить за порядком, у нее это от мамы.

            - Оу, понятно. Может, пройдем на кухню?

            - Да! Я как раз заварил чай! – Неуместная экзальтация, попытка скрыть волнение. Мне это знакомо.

            Около раковины стоит не менее пяти различных моющих средств, кухонные шкафчики идеально отражают свет люстры, в которой горят лишь две лампочки из четырех вкрученных. Алекс поставил на стол две кружки, сахарницу и небольшую корзинку с домашним печеньем. Он несколько раз прочистил горло, прежде чем заговорить:

            - Понимаете, я оформил лизинг на приобретение автомобиля. Он… необходим мне для работы, я – торговый представитель…

            - Но, к сожалению, работа пока не приносит ожидаемых доходов. Типичная ситуация для стран восточной Европы, приятель. И я здесь, чтобы тебе помочь. Знаешь, я восхищаюсь твоим хладнокровием. Ты – очень смелый парень, Алекс. У тебя твердая рука. Ты знаешь, к чему стремишься и идешь к этому. Несмотря ни на что. Это достойно уважения.

            - Спасибо.

            - Меня еще не за что благодарить. Где твоя девушка? Как, говоришь, ее зовут?

            - Аника.

            - Восхитительное имя. Она знает, зачем я здесь?

            - Нет.

            - Ну, думаю, нам стоит ввести ее в курс дела. Не хочешь позвать ее?

            - Да, сейчас.

            Алекс вышел из кухни, поглаживая волосы на затылке. Он понимает, что произойдет в скором времени. Все его естество сопротивляется, но кажущаяся рациональность убеждает организм в обратном.

            Прошло не менее десяти минут, прежде чем ко мне присоединились хозяева дома. Видимо, Алекс пытался вкратце обрисовать своей возлюбленной сложившуюся ситуацию.

            - Знакомься, родная, это – Гэйбриэл.

            - Приятно познакомиться, Аника. У вас замечательный дом и, если я правильно понял, это ваша заслуга?

            - Наверное. – Она не так уж и многословна.

            - Я сразу прошу меня простить, но я буду вынужден снимать происходящее на камеру. Для личного архива. Пусть это вас не смущает. – Девушка лишь согласно покачала головой. – Алекс уже рассказал вам о том, как все будет происходить?

            - Нет, но я догадываюсь. – Неловкая сдавленная улыбка. У нее безупречные зубы.

            - Поймите одну вещь: я не хочу, чтобы вы считали это чем-то странным, или из ряда вон выходящим. Не будет никаких поцелуев. Всего лишь двадцать минут, которые решат ваши проблемы с долгами раз и навсегда. Аника, у вас потрясающий бойфренд. И не судите его за то, что он делает. Все это - ради вашего общего блага.  Вы прекрасно смотритесь вместе, лучше, чем на фотографии в сети, - она поглаживает руку Алекса, который нервно, маленькими глотками, отхлебывает остывший чай, - я рад, что остались настоящие рыцари и такое, нетипичное для нашего времени, взаимопонимание.

            В комнате повисла тишина. Но не та, которая создавала снедающее напряжение, когда мы остались с Алексом наедине. В воздухе запахло воодушевлением, правильностью принятого решения.

            - Думаю, тебе больше не стоит здесь оставаться, дорогой.

            - Да, конечно…

            Молодой человек в очередной раз побрел в сторону гостиной, прикрыв лицо обеими руками.

            - Аника, у тебя прекрасное тело, ты занимаешься спортом?

            - Да, я люблю танцы.

            - О, это здорово, а какие?

            - Диско.

            - Диско? – Первый пришедший в голову девушки ответ. Значит, она не так уж и сдержанна. – Молодец. Похвально.

            - Благодарю.

            - Ты любишь Алекса?

            - Да, безумно.

            - Пойми, я задаю эти вопросы, чтобы все, что нас ждет дальше, не казалось тебе противоестественным. Просто расслабься и подойди ко мне.

            Камера, которую я держу в правой руке, фиксирует каждое движение. Коричневая футболка Аники задралась вверх.

            - Сколько тебе лет?

            - Восемнадцать.

            - У тебя потрясная грудь, Аника. Высокая, упругая.

            Левая рука продолжает осмотр тела девушки, смотрящей на дверной проем, в котором периодически показывается физиономия ее бойфренда.

            - Все будет хорошо, Алекс, не волнуйся. – Покрасневшее лицо молодого человека вновь растворилось во мраке гостиной. – Встань на колени, Аника. Возьми его в рот.

            Время несколько иной тишины. Причмокивания девушки смешиваются со сдавленными рыданиями Алекса, доносящимися из соседней комнаты. Отчаянная немота. Пятьдесят тысяч прекрасно делятся на двадцать минут. Драгоценные секунды. В контексте…

            - Встань, повернись, я хочу рассмотреть тебя. Боже, ты неповторима…

            Я загнул ее раком, она уперлась локтями на отполированную раковину. Лицом в слив…

            Глухие стоны, тяжелые шлепки и сперма, забрызгавшая спину Аники до самых лопаток.

            Я достал из портмоне ровно пятьдесят тысяч. Бросил на стол и позвал Алекса. Девушка в этот момент застегивала ширинку.

            - Видите, все позади. Никто не умер. И я предлагаю вам взять эти деньги, спрятать их и лечь спать. Не нужно разговаривать о том, что произошло. Не вредите себе. Не казните за то, что последняя надежда оказалась таковой. Я был рад с вами познакомиться. Мне пора.

            Когда я выходил, Аника сказала мне спасибо, а ее друг даже не пожал моей руки. Это не удивительно.

            Возможно, сейчас в доме Аники и Алекса тихо. Настолько тихо, что не слышно, как отвращение парня прожигает его желудок во время совместного просмотра телевизора. Бесшумно, глухо. Тишайшее презрение девушки утопает в голосе ведущего семейной телеигры. La belle indifference. То самое взвешенное безразличие.

            Видео, с пометкой POV (point of view – точка зрения) моментально начало приносить прибыль. Порно-сайт, который мы с другом открыли, переехав в Чехию из Австралии, - весьма выгодное предприятие. Нет ничего реальнее ужаса, который постигает юного онаниста, осознающего, что он дрочит на чье-то горе. Ты выкладываешь половину записи, а оставшуюся половину присылаешь по почте тому, кто оплатил право на ее просмотр…

            La belle indifference…