First. Часть I

                                                                                                                                                                                      Первый блин - комом...

I.

Мне почему-то кажется, что не ухватись Иван Колокольчиков за кол, предварительно выдернув его из своего же косого забора, ссоры между мной и Ленкой Логвиновой можно было бы избежать. Более того - я в этом почти уверен!

Слыхал я, конечно, что таких конченых придурков, как братья Колокольчиковы, следует сторониться. И это оказалось истинной правдой!

Кстати, офигенную гавайскую рубаху Ванька Колокольчиков разорвал мне именно этим колом... В нескольких местах сразу, представляете? Видимо - на колу всё-таки был гвоздь.

В конце концов я ногой выбил оружие из неумелых рук Ивана, а потом вслед за колом отправил и его хозяина. Прямо в заросли колючего поспевающего крыжовника.
Больше Ивана Колокольчикова в расчёт можно было не брать, так как по пути он повстречался с новеньким колодезным срубом.

Я - парень отходчивый, поэтому не стал обращать внимания на трёхэтажный мат, которым меня осыпали Колокольчиковы-младшие, Антон и Федот, старательно макая голову Ивана в колодезное ведро с целью приведения того в чувство.
Сев на старенький боевой велосипед, я живенько продолжил путь в соседнюю Завидовку, который и был коварно прерван идиотообразными бездельниками Колокольчиковыми.

С Колокольчиковыми у меня была застарелая вражда, которая то затухала, то разгоралась с новой силой.
Последняя вспышка очень некстати совпала с моими нежными чувствами к Ленке Логвиновой, проживающей в той самой Завидовке.

Живописная дорога к Ленке самым подлым образом пролегала мимо заимки, где Колокольчиковы летом жили со своим психованным отцом, служащим егерем.
От нечего делать эти олухи смастерили поперёк местной дороги корявый берёзовый шлагбаум в надежде быстро и небывало разбогатеть с помощью платного проезда.
Местные пацаны и девчонки безропотно набивали карманы хищных стяжателей двушками и даже пятачками, опасаясь их крепких кулаков и крутого, с гнильцой, нрава.
Платили все! 
Кроме меня.
Ещё чего не хватало…

Да, забыл сказать - Ленка была красоткой № 1 во всём нашем Пригородном районе, а может – и во всей области. Она легко переплывала Нейву туда и обратно без отдыха, необычайно вкусно готовила бутерброды, а в соревнованиях по плевкам в длину иногда обставляла даже меня.

Проезжая мимо огромного завидовского пруда, я вдруг увидел Ленку на шатком деревянном плотике, прикреплённом к берегу – она полоскала бельё. Услышав мой тренькающий на ухабах велосипедный звонок и клацающие на тех же ухабах зубы, девушка выпрямилась и обернулась.
О-о-о-о... Она была чудо как хороша сегодня: закатанная цветастая юбка обнажила стройные белые ножки, глаза светились цветом ясного неба, а золотые волосы словно горели на солнце.

Я лихо притормозил рядом с плотиком, подняв столб пыли, и очень вежливо поздоровался:

- Привет, Ленка! Как дела?
- Папу вчера чуть не лягнул в живот гнедой, а так всё в порядке. – Ленка вдруг нахмурилась и величаво указала пальцем на мою порванную местами рубаху. – Опять подрался?
- С Колокольчиковыми… - храбро сознался я. – Они утверждали, что в Захаровке сорожка крупнее, чем у нас, в Федулёво.
- Ты же никогда не рыбачил в Захаровке!
- Ну и что? – удивился я. – Дело принципа. Никакие Колокольчиковы не смеют клеветать на моё Федулёво!
- Илья… - прищурилась Ленка. – А не слишком ли часто ты дерёшься? И кто кого, кстати?
- Что за дурацкий вопрос? – я удивился ещё больше. – Конечно же я!
- Уж не хочешь ли ты сказать… - вкрадчиво начала Ленка. – Что тебе нет равных?
- Нет… - скромно ответил я. – Равных – нет!
- Так вот что я тебе скажу… - сверкнула глазами Ленка. – Ты ещё не дрался с моими братьями!
- Они же твои братья, поэтому я их и не трогаю. – вполне логично заметил я. – Хотя поводов было море…

Эти девчонки – необычайно странные и до ужаса нелепые существа… Их так просто не поймёшь, скорее мозги вскипят.
Безо всякой причины Ленка вдруг взъярилась, замахнулась на меня мокрой простынёй и заявила:

- Ах, вот как? Так слушай теперь, Илья Сергеев, сюда! Любой из моих братьев побьёт тебя одной левой! К тому же, да будет тебе известно, меня около дома дожидается один парень, который запросто разукрасит тебя, как карапуз книжку…
- Ну… Это тебе так кажется… - примирительно произнёс я.
- Кажется? – усмехнулась она и упёрла руки в бока. – Ты бы его видел! Он, между прочим, городской. Приехал к тётке Нине на отдых. У него настоящие американские джинсы и не дореволюционный зачуханный велик, а новенькая «Верховина»! В жизни не видела ничего блестящей и красивее!
- Да чтоб он провалился вместе со своей «Верховиной» и штанами! – я тоже начал заводиться. – Если он такой распрекрасный, что ж ты в него не влюбишься?

Мде...
Наверное, лучше бы я попридержал язык... Из ленкиных глаз посыпались молнии, а в воздухе запахло дымком.

- А вот и влюблюсь! – подпрыгнув, отрезала Ленка. – Влюблюсь, и немедленно!

И, надев в гневе мне на голову таз с мокрым бельём, Ленка умчалась вверх по тропе.

- Постой! – закричал я, протирая глаза, но Ленки уже и след простыл.

Вытряхнув воду из глаз и ушей, я немного посидел на берегу, бросая камушки в воду и слегка медитируя.

Знаете, как «пекут блинчики» на воде?
Между прочим, мой личный рекорд – около тридцати «блинчиков». Около – потому что точнее сосчитать я не успеваю.
Да и река у нас не больно-то широкая... В смысле - противоположный берег мешается...

А вот пруд в Завидовке просто огромен.
Более того, один берег пруда опускался в воду красивыми и мощными скалами, другой же был абсолютно пологим. Над ярко-голубой водой, напоминающей опрокинутое небо, с противными воплями дрались из-за рыбы вечно голодные чайки. Особенно экзотично смотрелись одиночные дурные коровы, бездарно бродившие по скалам в поисках сочной травки...
Кто-то мне говорил, что однажды одно из этих тупых созданий, сорвалось и улетело в пруд.
И выжило! Всего лишь вывихнуло ногу и перестало давать молоко. Наверное - из-за стресса.
А ещё, насколько я знаю, суровые пацаны с крутяка слегка враждовали с изнеженными запрудными чмориками.

Ленкин дом, понятно, находился на «крутом» берегу.
Её отец заведовал лесопилкой, а два ленкиных брата-близнеца, Семён и Вовка, были моими сверстниками.

Оставив таз на мокром плотике, я оседлал велик и хотел было отчаливать в сторону дома, предвкушая удовольствие от очередной встречи моего рассерженного организма с алчными Колокольчиковыми, как опять увидел Ленку.
Она сломя голову бежала по тропинке вниз, ко мне, и заполошно махала руками.

- Илья!... Илья! – затараторила запыхавшаяся Ленка, подбегая. – Там… Отец… Уф… Отец хочет в город меня отправить… С этим… Уф... Эдуардом… В институт поступишь, мол, то-сё… Илья! Ты меня слышишь?
- Слышу… - вышел я из секундного ступора. – Как в город? А я? Мне год учиться осталось…
- Так и я отцу про то же, а он – нет, поедешь… Здесь никаких пер-спек-тив… Мне кажется – сбагрить с рук он меня хоче-ет… - Ленка начала всхлипывать.

Вот глупая девчонка! Да я прямо сейчас и поговорю с её отцом…

- Что? Ты? – Ленкины слёзы мгновенно высохли. – А ты будешь прилично себя вести?
- Когда я вёл себя неприлично? – хмыкнул я и кивнул Ленке на багажник. – Бери своё тряпьё и садись. Поехали…

Хорошо, что в своё время я усердно помогал нашему федулёвскому кузнецу.
В кузнице можно накачать всё. Даже ноги. Встав на педалях, я за пару минут эффектно взлетел с Ленкой на багажнике по крутой тропинке к её дому.

Ого!
Около ворот и впрямь сверкала никелем новенькая двухскоростная «Верховина». Красиво, чёрт возьми… Ладно, посмотрим на этого буржуазного Эдуарда…

Галантно пропустив Ленку вперёд и протискиваясь в недостаточно широкую калитку, я зацепился за мопед. Штаниной.

Да нет же, я клянусь – случайно!
«Верховина» рухнула в пыль. Не оглядываясь, я вошёл во двор.

Прямо в огромном крытом дворе, наверное – по причине летней жары, был накрыт стол, за которым горделиво и важно восседали ленкин отец, Поликарп Тимофеевич, ленкины братцы и незнакомый пижон.
На столе высились развалы вяленой рыбы и кокетливо красовались запотевшие бутылки с «Жигулёвским».
Много бутылок… Ещё больше стояло под столом и по углам. Уже пустых.

- Привет честной компании! – громко поздоровался я, протягивая руку Поликарпу Тимофеевичу.
- Здоров, коли не шутишь… - поднял на меня мутные глаза Ленкин отец. – А-а, Илья… Дочка, стул принеси из избы! И иди погуляй… Нечего тут, среди мужиков, ошиваться…
- Как живёте-можете? – вежливо поручкался я с Вовкой и Семёном. – Всё пьянствуете?

Те злобно посмотрели на меня, но промолчали.

- Эдуард… - жеманно протянул мне узкую белую ладонь пижон.
- Илья. – я ответил на рукопожатие по-мужски.

Эдуард чуть слышно охнул и покраснел, как варёный рак. Из глаз его брызнули слёзы. Знай наших!

- Каким ветром к нам? – Поликарп Тимофеевич открыл очередную бутылку. – А мы тут… Ленку провожаем…
- Куда провожаете? – из вежливости отхлебнув пива, спросил я.

Не люблю я это пиво.
Моча мочой. И цветом и вкусом.
Если бы я не пообещал Ленке себя прилично вести, я бы обязательно сообщил об этом окружающим.
Да, прямо за столом, а что тут такого?

- В город… Учиться будет… Эдик… - Поликарп Тимофеевич махнул рукой в неопределённом направлении. - …Обещал помочь… С жильём и этой… Проекцией…
- Протекцией… - вякнул со своего места Эдуард и, приподнявшись, потянулся было за пивом. Мой доброжелательный взгляд мигом усадил его на место. 
- Поликарп Тимофеевич, мы же с Леной дружим… - я дипломатично начал разговор издалека. – Через год закончу училище, поеду в город на работу устраиваться… И Ленку заберу. Поженимся…
- Жених, мать твою… - фыркнул Поликарп Тимофеевич. – Деревня… Колхоз... Сельпо...

Семён с Вовкой тоже фыркнули за компанию. А Эдуард противно и тоненько хихикнул.

- А чего, Поликарп Тимофеевич? – слегка распаляясь, продолжал я. – Профессия у меня зато городская и просто замечательная – газоэлектросварщик. Меня на любую стройку возьмут.
- А Эдуард – помощник машиниста тепловоза! – буркнул Вовка. – Куда там сварщику… Сварщик… В «свару» играть только мастер…

Я Вовку прекрасно понимал. Он до сих пор дулся на меня за прошлое лето.
Тогда, в августе, я начисто уделал в карты его и ещё двух лохов с запрудья. Именно в "свару"...
Дополнительно к куче денег они проиграли мне две фары от велика, транзистор и модную кепку-бейсболку.
После игры, разумеется, они хотели меня побить и вернуть проигранное… Ха!

Нет, не так...
Ха-ха-ха!

-  Поликарп Тимофеевич, так как? – я отхлебнул ещё глоток. Фу, гадость… - Нельзя Ленке сейчас в город… Пропадёт она. Распустится. Глаз да глаз за девчонками в таком возрасте…
- Эд... Ик! Эдик присмотрит… - о, папенька был уже в кондиции. – Он обещал.

Я перевёл взгляд на пижона. Тот быстренько отвёл свои маслянистые глазки, усердно и неумело очищая рыбу.

- Эдик?... Этот? Чего он там присмотрит, этот… - я немного подумал, какими словами я смог бы сразу убедить Поликарпа Тимофеевича. - Да он сам её и спортит…
- Гостей моих не обижать! – внезапно вдарил по столу кулаком гостеприимный Ленкин папаня.

Бутылки подпрыгнули. Одна упала Семёну на колени, исходя пеной.

- Твою мать… - прохрипел Семён, вскакивая. – Батя, фигали он припёрся? Выкинуть его?

Поликарп Тимофеевич молчал, опустив голову к самому столу. Похоже – он спал.

- Выкинуть… - усмехнулся я. – Ты, что ли выкидывать будешь, лепёшка коровья?
- Оскорблять? – Семён ухватился за коромысло, стоявшее рядом. – Вовка, этот Маугли меня оскорбляет!

Кто такой Маугли, я не помнил, однако почуял что-то нехорошее.

- Чё сказал? – слегка угрожающе вопросил я, вставая.
- Чё слышал… - ответил Вовка, тоже оторвав зад от стула.

Почувствовав, что дальнейший разговор теперь под большим вопросом, я дружески лягнул Семёна в бедро. Тот улетел в угол вместе с коромыслом, собрав по дороге все стулья.
Вовку я просто выкинул в открытые настежь ворота... Предварительно как следует встряхнув.
Оттуда, с улицы, раздался испуганный ленкин вскрик.

Я хотел сообщить ей, что со мной всё в порядке, но Семён, чертыхаясь и отчаянно вращая глазами, уже выбрался из угла. Чтоб не разлучать братьев, я отправил его вслед за Вовкой и повернулся к Эдуарду.
Странно…
Эдуард отсутствовал. Куда он подевался?

Я неторопливо вышел на улицу.
В воздухе вперемешку с птичьими трелями раздавались немузыкальные стоны близнецов, развалившихся в самых страдальческих позах посреди дороги.
Неожиданно завёлся и затрещал мопед. Я увидел узкую спину Эдуарда, улепётывающего на своей «Верховине» и постоянно оглядывающегося.

Бумц!
Откуда-то налетела Ленка и забарабанила меня кулачками по груди.

- Убийца! Садист! – Ленка, похоже, была вне себя. Вот дура-баба! – Ты что наделал? Ты же обещал! Никуда я с тобой не поеду! Маугли и есть! Стопроцентный!
- Слушай… - вдруг оскорбился я. – Ты не обзывайся… А то я тебя брошу…
- Что-о? – округлила глаза окончательно рассвирепевшая Ленка. – Что-о? Бро-осишь?
- Чего я – девчонку себе, что ли, не найду? – продолжал я размышлять вслух. – Вон Маринка Новосёлова уже давно ко мне подкатывает…
- Ах, так? Идиот! Даунито! Ну и катись к своей потаскушке – Маринке! – Ленка резко развернулась, намереваясь уйти, но почему-то передумала. – Нужен ты ей… В своём рванье и с допотопным велосипедом...
- А я к ней на мотоцикле приеду… И в джинсах не хуже чем у этого… Эдика…

Ленка хотела что-то сказать, но промолчала.
Тряхнув головой, она вошла в дом и с оглушительным треском захлопнула за собой ворота.
Обиделась, что ли? Интересно - на что? Смешно…
Я мрачно посмотрел на всё ещё стонущих в унисон братцев, поднял велосипед и закрутил педали домой, раздумывая, как мне теперь выполнять сгоряча и необдуманно включенные понты.
И как теперь мириться с нервной семейкой Логвиновых...

Эх... Как я зол!
Где там, кстати, эти мерзкие шлагбаумные магнаты Колокольчиковы? Попадитесь только мне сейчас...
Пожалуйста, попадитесь...