Лавочка
Я надену на плечи свой чёрный макинтош и пойду на лекцию в университет. Целая кафедра профессоров, лаборантов, старших преподавателей «плясала» перед двумя посредственными студентами. Во всём виноваты, конечно, демографический кризис и переоценка ценностей. В былые времена на эту кафедру был конкурс, брали только отличников, самых лучших, на занятия ходило двадцать пять – тридцать человек. Теперь – двое: я и Санёк. Санёк позвонил мне вчера: «Максим, сходи, пожалуйста, завтра на лекцию, а то я не могу. «Теория хаоса» вроде, да? Если никто из нас не придёт – лекции не будет. На позапрошлой неделе сорвали. Эта старая тётка, не помню, как её зовут, опять будет на нас злиться. Сходишь?». Я отвечал, что мне завтра всё равно нечем заняться – схожу.
На лекции, как всегда, будет жутко хотеться спать, буду бороться со сном. С Саньком мы знакомы давно, кажется, с середины первого курса, почти два года, он перевёлся на дневное с вечерки, сдав на пятёрки свою первую сессию. Мы снимали меблированные комнаты в коммуналках в разных частях города, он – в нагорной, я – в заречной. Наши пути, тем не менее, часто пересекались. Мы подсознательно искали приключений, искали новых знакомств.
Помню, я обнаружил себя в депрессивном рабочем районе, недалеко от моего места жительства, пинающим деревянную лавочку медленными пьяными ударами. Санёк добавлял удары своего ботинка. С одной стороны гвозди уже почти вывалились, с другой были шурупы – лавочка трещала, готовая рассыпаться. Видимо, пытались отмстить прожитому дню, проведённому в аудиториях. Один из мерзких дворов – плесень на стенах кирпичных домов, осыпавшаяся штукатурка, дешёвое жильё, коммуналки. Вечер рабочего дня. Не помню, как мы там оказались. Санёк окрикивал прохожих, спешащих по своим квартирам, оскорбительными нецензурными фразами: «Эй, хуесоска, ты куда пошла?». «Еблан, ну-ка, подскочил сюда!». «Эй, пидар, в чёрной шапке, щас ты у меня сосать будешь!». «Бля, мразь, иди с нами пить!». Я ухмылялся и продолжал вколачивать медленные удары в глупую лавочку. Мы допивали третью полторашку крепкого пива, как всегда, на голодный желудок, как всегда, выкуривая сигареты одну за другой. Лавочка трещала, гнилые доски и ввинченные в них шурупы почти перестали сопротивляться, ветер уносил в сторону наш единственный пластиковый стаканчик. Красивый солнечный сентябрь, крупные жёлтые листья уже легли на землю. Тепло. Сентябрь – это всегда что-то новое, то, чего будешь ждать и добиваться. Сентябрь всегда красив и всегда тревожен, возможно, это чувство осталось со школы, ассоциируясь с новым учебным годом, с новыми предметами, которые придётся выучить. Сегодня всё было сложнее, сентябрь ассоциировался с жизнью, с поиском. Поиском себя. Но тогда я не думал об этом. Лавочка окончательно треснула, мощным ударом ботинка Санёк отшвырнул доску на землю. Из дома напротив, с балкона четвёртого этажа, выглянула пожилая женщина, желая обругать нас на весь двор, заклеймить последними словами: «Сволочи! Что же это вы делаете? Сломали скамейку! Пьяные ублюдки…» Стоило ей только поднять крик, как Санёк выхватил заткнутый за пояс джинсов пистолет и начал в неё целиться. «Стреляйте, стреляйте! – закричала она – мне всё равно жить осталось недолго!» Санёк выстрелил, но промахнулся – послышался едва заметный треск стекла, женщина исчезла в своей квартире.
Вообще говоря, пистолет был мой. Травматический. Зачем я купил его? Зачем показал Саньку, когда мы зашли ко мне на минутку поссать и взять денег на пиво? Не знаю. Пока я думал об этом, Санёк успел послать «нахуй» ещё двух спешащих после тяжёлого трудового дня прохожих. Я медленно курил сигарету и слушал в маленьких наушниках музыку какой-то радиостанции. Мы уже собирались уходить, как со стороны улицы нас окликнул здоровый жлоб: «Эй, пацаны, идите сюда!» За ним семенил один из посланных нами «нахуй» работяг. Мы отвернулись и быстрыми шагами пошли к автобусной остановке. Помню, я даже сдвинул потуже на лицо бейсболку, еле сдерживая смех. Смех просачивался сквозь пальцы, мы давились от смеха и шли. За спиной послышались тяжёлые приближающиеся шаги. Огромная волосатая рука жлоба попыталась схватить Саню за плечо и развернуть. Санёк увернулся. Рука успела ухватить только маленькие наушники от точно такого же, как у меня, карманного радиоприёмника. Я, еле сдерживая смех, попытался бежать, Санёк в очередной раз выхватил из-за пояса джинсов пистолет и направил его прямо на жлоба, почти в упор, целясь, кажется, в глаз. Ревнитель справедливости опешил на мгновение, посланный «нахуй» мужик открыл от удивления рот. И так же в одно мгновение жлоб попытался выхватить из Саниных рук пистолет, но получил удар металлической рукояткой в висок…
Мы бежали прямиком к автобусной остановке и уже не сдерживали переполнявший нас смех, заскочили в первую попавшуюся маршрутку. «Видел, этого пидара как хуем сбрило, когда я пистолет достал!» – говорил возбуждённо Санёк, одной рукой держась за поручень. «Да, да, сбрило!» – отвечал я, глядя на своего товарища. Сквозь его куртку и незаправленную рубашку, прижатый к волосатому животу, виден был пистолет. Куда мы ехали? Не знаю, видимо, куда-нибудь ещё.
Завтра я снова надену на плечи свой чёрный макинтош и пойду на лекции.
