Аламо

Нравится автор? Поделись страницей с его творчеством!

Новый Любимый Стих:

Ответы

012
Так почему в литературе позволять читателям думать по-своему, именно закрывая перед ними истину авторского видения?
… постмодернизм отвергает классическую интерпретацию текста как произведенного Автором «произведения»: «присвоить тексту Автора — это значит…застопорить текст, наделить его окончательным значением, замкнуть письмо» (Р.Барт). Соответственно, если «произведение включено в процесс филиации», то текст не предполагает наличия внешней по отношению к нему (вневербальной) причины, ибо он есть не что иное, как преходящее состояние процессуальности письма, что и находит свое выражение в презумпции «Смерти Автора»: по выражению Р. Барта, «что касается Текста, то в нем нет записи об Отцовстве». В рамках данного подхода на смену понятию «Автора» постмодернистская философия выдвигает понятие скриптора, снимающее претензии субъекта на статус производителя или хотя бы детерминанты текста. Важнейшим выводом из данной установки является идея о порождении смысла в акте чтения, понимаемого Деррида как «активная интерпретация», дающая «утверждение свободной игры мира без истины и начала». В этом контексте Дж. Х. Миллером формулируется положение о Читателе как источнике смысла: «каждый читатель овладевает произведением… и налагает на него определенную схему смысла». Фигура читателя конституируется как фигура «не потребителя, а производителя текста» (Р. Барт). Однако постмодернизм не завязывает процедуру смыслопорождения на фигуру Читателя в качестве ее субъекта, внешнего причиняющего начала (ибо в этом случае фигура Читателя была бы эквивалентна фигуре Автора). Тема «основополагающего субъекта», которому вменялось в обязанность «вдыхать жизнь в пустые формы языка», однозначно относится Фуко к философии традиционного плана. Постмодернизм же, по П. де Ману, утверждает «абсолютную независимость интерпретации от текста и текста от интерпретации». По оценке Дерриды, реально имеет место не интерпретационная деятельность субъекта, но «моменты самотолкования мысли». В трактовке Т. Д'ана, Л. Перрон-Муазес и др., Автор, Читатель и Текст растворяются в едином вербально-дискурсивном пространстве. В аспекте генерации смысла как чтение, так и письмо — это «не правда человека… а правда языка»: «уже не „я“, а сам язык действует, „перформирует“ (Р. Барт). По оценке Р. Барта, современная лингвистика показала, что „высказывание… превосходно совершается само собой, так что нет нужды наполнять его личностным содержанием говорящих“. Текст, по П. де Ману, „не продуцируется деятельностью сознания субъекта — автора или читателя“, но является имманентной процессуальностью языка. Смысл трактуется в качестве не привнесенного субъектом, но автохтонного: он самопричинен, по Делезу, „в связи с имманентностью квази-причины“. Смыслопорождающее значение признавалось за самодвижением языка уже в сюрреализме (техника автоматического письма). Феномен аутотрансформации текста зафиксирован Э.Ионеско: „текст преобразился перед моими глазами. Это произошло… против моей воли… Предложения… сами по себе пришли в движение: они испортились, извратились“. Самодвижение языка отмечено И.Бродским: поэт „есть средство существования языка… Язык ему подсказывает или просто диктует следующую строчку“. Аналогичные идеи высказаны в рамках неклассической философии: по Гадамеру, „сознание индивида не есть мерка, по которой может быть измерено бытие языка“; Сартр формулирует тезис о том, что язык есть „саморазвивающееся безличное начало, действующее через и помимо человека,…героем становится язык“; Р. Барт ссылается на идею Малларме о том, что „говорит не автор, а язык как таковой“. Способность производить „эффект смысла“ Фуко признает за „структурами языка“, обладающими, по Кристевой, „безличной продуктивностью“, порождающей семантические вариации означивания. Смыслогенез предстает, по Дж. В. Харрари, как самоорганизация текстовой „самопорождающейся продуктивности… в перманентной метаморфозе“.

Так что для меня речь об истинности авторского видения в принципе не идёт.

Однако я вовсе не против порассуждать о своих текстах просто как о текстах. Но дело вот в чём. Допустим, попробовали мы какое-нибудь блюдо. Я говорю: оно горячее, ты говоришь: оно солёное. Справедливо будет и то и другое, просто каждый счёл нужным отметить в первую очередь важное для себя. Если меня в данном случае интересует именно температура, а не степень солёности, то рассуждать насчёт последней мне будет не слишком интересно. Вот, в принципе, и всё.
012