Аламо

Нравится автор? Поделись страницей с его творчеством!

Новый Любимый Стих:

Комментарии

Да глагол заранее проверил, при первом прочтении).
Насчёт инверсий… Чаще всего инверсия это «нарушение обычного порядка слов в предложении», как бы её иначе не называли, она — следствие нарушения порядка, а не его улучшения. В русском языке инверсии в художественно литературе базируются чаще всего на устаревших формах порядка, т. е. на языке, отошедшем в прошлое сто и более лет назад. В своё время Сергеич частично положил конец этой мнимой «классике» художественных приёмов, т. е. заставил современную ему литературу говорить на современном ему языке. Яркий пример вычурности инверсий — церковные тексты, если сравнивать библию с более ранними литературными произведениями, греческими. Это, конечно, моя отсебятина, но всё же… В новое время Маяковский попытался создать, озвучить улицу художественной речью, но мы должны понимать, мы с Вами, что и Пушкин, и Маяк — оба они, проживи дольше, не остановились бы в развитии современного им литературного языка. Они не застыли бы глыбами, один в лексике начала 19-го, другой в революционных экспериментах начала 20-го века. Почему же мы с Вами позволяем себе в начале 21-го века величать «классикой» лексические эксперименты революционеров литературы? Да, они — классики, но мы-то современники, зачем нам лексические выкрутасы и синтактические эксперименты, тем более базирующиеся на отжившем языке?
Понимаете, когда я пишу что-то, что наиудобнейшим образом можно записать инверсией, я чаще всего это бросаю. Потому что как можно быть автором фокуса, который в реальной жизни нереален? Ну кто говорит инверсиями в жизни? — никто. Таак зачем в литературе использовать какие-то не жизненные приёмы. Да, в исключительных случаях инверсии помогают и даже необходимы. Но строить на них весь текст… Мне это тоже дико).
Про слова-штампы думал, что спросите, и вот их неполный список (а они суть мейнстрима сетературы):
пьесе заученной
отстрелянной гильзы
ледяная нежить
зубовный скрежет
в бреду, или сновиденьях
курок на ходу спуская
в единый поток сливаясь
штрихами-пунктирами идеал обозначен
дерево жизни
за кулисами
— так или иначе, но все эти слова часто присутствуют в сетевой поэзии, сами собой обозначают древние и набившие оскомину от постоянного пользования образы, выхолощенные символы и речевые обороты, которые в современной жизни редко используются, или стали на время мусорными словечками (вспомните модную несколько лет назад «печалька» и т. п.), т. е. автор не работает со словом, причём своим словом, а берёт что-то готовое, и им разбавляет свою мысль.
И, насчёт новых красок — если темперой пытаться нарисовать что-то новое и хорошее — вряд ли получится. Оригинальность не в материале, а в совокупности мастерства, инструментов и идеи, т. е. в средствах выразительности уникальной мысли художника. Ван Гог или Гоген не потому круты, что офигенски рисовали, а потому, что вкладывали в полотна больше, чем душу — новую философию, грандиозную философию своего мировосприятия. Тот же Ван Гог больше философ, чем тот же Ницше, поскольку Ван Гог свою не школу, а доктрину сформулировал в письмах и заметках, а Ницше просто философствовал, ваяя поэтические произведения. И оба они, кстати, обходились без инверсий в том плане, что Винсент вообще, лишь изредка усугублял ими мысль, а Фридрих вплетал в тексты афоризмы, основанные на Святом Писании.
И ещё — бойтесь глаголов. Это чисто библейское акцентирование машины-человека на 0 и 1, на «нет» и «да», на «делай это» и «не делай то». Чаще всего глаголами пытаются заменить точность идеи, или красоту описания, или яркость мысли, поскольку лозунгами легче общаться, чем поэтическим языком описания момента, а момент чаще важнее действия, но когда момент невнятен или слаб, его пытаются усилить этой сублимацией старого образа и новой проповеди.
И Вам спасибо, за понимание.
Вы как-то плохо понимаете, о чём я Вам пишу, Олег. И это непонимание у Вас не в первый раз со мной. См. первоначальную фразу о возрасте (я не прав в понимании Вашей не метафоры, но в остальном вроде не противоречу никому): Упадок не имеет возраста — вспомним возраст декадентов или любителей абсента, чахоточников, выродившуюся аристократию — им же край тридцатка, любимый возраст смерти — двадцать семь.

Грусть, потому что «тоже был человек». Не стоит быть столь высокомерным. Молодость, конечно, всё простит, но старость припомнит. — по наблюдениям знаю, что почти любой человек, уважающий себя, найдёт силы поменять лампочку — сметь же не в физическом умирании, а в моральном состоянии. Или нет? Фактически Вы описываете мертвеца.
Но я то и другие мысли Вам привёл, ключевая эта: общий минорный тон первого четверостишия — они не только стиль всему стихотворению создают (помните принцип драмы? — о грустном смешно о смешном грустно, т. е. даже у Есенина есть «розовый конь», а у Вас?), они ещё и задают монотонность тексту. И автор эту монотонность оправдывает, причём как оправдывает — не броскими сильными метафорами, как Бродский ковыряется в своих англиях и венециях, создавая вуаль неповторимости ощущения и яростной яркости каждого образа, а именно как маятник в каких-нибудь попсовых советских часах с кукушкой, которые тик и тик, тик и тик, — высветили то. высветили это, и всё играет против, хотя могло бы хоть чем-то радужным раскрыться, ведь грусть без источника — без памяти об утраченном счастье, невозможна. А где оно у Вас, счастие? И потому Ваши оправдания в комментариях мне не совсем ясны: Допустим одно колено Вам даже починили по квоте, поскольку Вам повезло быть жителем Москвы, или Петербурга. Вы записались на вторую операцию. Ждать её ещё как минимум три года. Или вы покупаете лампочки в сорок Ватт потому, что экономите каждый грош. Может копите чтобы сделать передачку сыну на зону. Жизнь необычайно многообразна, особенно в нашей стране. — Вы бы в тексте это показали, верно? Именно контраста в тексте нет, нет даже намёка на него. Где Ваш розовый слон, Олег?
Может я ошибаюсь, но кажется, что у вас всё восприятие текста подчинено идее, что ЛГ говорит о себе. — абсолютно верно. Раз нет, то от этого ещё хуже, имхо — Вы не только не передали мне понятную суть стиха, т. е. о ком и о чём речь, Вы ещё и как-то странно это передали) — ну просто после Вашего объяснения я не нахожу этого всего в тексте).
В том то и дело, что тусклые лампочки поменять — пять минут. А если человек не меняет их, значит всё его устраивает — это элементарная психология, но Вы описываете такого человека с грустью, и этому оправдания я не вижу.
А насчёт исследования: ну и дураки они. Наиболее яркие творцы чаще умирают в молодости. Тут же речь не о каких-то номинальных музыкантах или поэтах, а о тех, кто реально был ярче яркого, и тут ещё раз продолдоню мысль Флобера о том, что художник — болезнь общества. Потому подлинный художник, верный своему времени, умирает именно тогда, когда его время притворяет за собой дверь.
Это просто мои мысли. И я готов согласится, что просто ничего не понял или не считал. Потому не сердитесь.) Мне свойственно заблуждаться.
Здравствуйте!
Повода использовать их нету — до сих помню, как ругался Алесик Эдуардович, утверждая, что слова «нету» в русском языке нет.
Мне немного странно, что Вы описываете этакую «попсу» советского якобы уюта: чешские сервизы, паркет, венгерская стенка..., как декорации постсоветской старости. Просто не вижу смысла в их применении, потому что в детстве очень часто видел всю эту «попсу» на помойке. Тридцать лет прошло… Хорошо, пианино у Вас тут нет).
На мой взгляд так: лампа как метафора сорокеда и общий минорный тон первого четверостишия — они не только стиль всему стихотворению создают (помните принцип драмы? — о грустном смешно о смешном грустно, т. е. даже у Есенина есть «розовый конь», а у Вас?), они ещё и задают монотонность тексту. И автор эту монотонность оправдывает, причём как оправдывает — не броскими сильными метафорами, как Бродский ковыряется в своих англиях и венециях, создавая вуаль неповторимости ощущения и яростной яркости каждого образа, а именно как маятник в каких-нибудь попсовых советских часах с кукушкой (в детстве очень хотел такие)), которые тик и тик, тик и тик, — высветили то. высветили это, и всё играет против, хотя могло бы хоть чем-то радужным раскрыться, ведь грусть без источника — без памяти об утраченном счастье, невозможна. А где оно у Вас, счастие?)
Это, безусловно, мой личный взгляд, ни к редакторству ни к ЛК вообще отношения не имеющий. Однако:
Но не слышать, выкрутив до рвоты
Рупор постсоветской пропаганды:
Воет кран, не попадая в ноты,
Сломанный клозет полощет гланды.
— всё то у вас у поэтов до боли, до слёз, до рвоты, до тошноты...) Вот какое отношение этот стих имеет к остальному стихотворению и к изначальной метафоре (метафора ли там про лампу в сорок?). А вообще всё это очень и очень напоминает нищебродство, когда и лампа тусклая, и толчок подтекает, и чешский сервиз легче выбросить, чем поставить на стол. Я просто не вижу контраста, хоть минимального — краски Вы словно намеренно сгущаете, но такое было бы круто и в тему в 1999-м, а ещё лучше в 93-м. Сейчас просто не нахожу оправданий описаниям и ищу главную мысль.
Вот: заезженная мысль о детях которых не… И о том, что старость каким то образом связанна с детством. Лады, согласен, только здесь не старость и не детство, здесь упадок. Упадок не имеет возраста — вспомним возраст декадентов или любителей абсента, чахоточников, выродившуюся аристократию — им же край тридцатка, любимый возраст смерти — двадцать семь. Какая старость? И какое детство, если его нет в стихотворении? Как нет и долга. О чём речь вообще?
Нет, мне настрой стиха понятен и близок, может быть очень, только… Ну не знаю. Мне кажется, это стихотворение не удалось — антураж есть, но это манерничание, уход от себя, манёвры вокруг проблемы, которая, даже, возможно и не найдена, а лишь, как незнакомый материк, описывается странником, осторожно, скромно, но не выявляя всей высоты и глубины.

У Брэдбери «Лето прощай» говорит о детях и стариках, и только на их примере детство воспринимается полноценно.
Извините, если что не то написал. Думаю, Вам всё же стоит доработать текст. Удачи!

Сбор средств на развитие и поддержку нашего литературного портала