achilezo

Комментарии

Если вторая часть и финал более-менее сильны, то первая часть («Девочка-пальто») грешит описательностью и использованием клишированных для той эпохи образов. «Бизнес-пАртнер» выглядит нарочито, торчит как хер. Образ «девочки-пальто» — это констатация, но не открытие новой поэтической территории. Вообще все персонажи слишком формальны, чтобы ожить.

Язык в основном функционален, он обслуживает смысл и иронию, но не становится самодостаточным объектом. Нет работы со словом как с материей, когда каждое слово нагружено до предела, звучит неожиданно и вступает в сложные связи с другими. Здесь язык прозрачен и понятен, что делает текст слишком затянутым и скучным.

Основная метафора проговаривается прямо («Он сам – кино», «в кино прохожую»), а не проступает через детали. Декларируется. Отсутствует доверие к читателю. Нет пространства для домысливания, нет читательской свободы.

«Киношное» — это умный, живой текст, но «второго эшелона». Его сила — в актуальности, иронии, узнаваемости и нескольких находках, которые запоминаются. Он хорошо передает дух времени.

Однако ему не хватает владения поэтическим языком как таковым. Он работает скорее с понятиями и культурными кодами, чем с первозданной материей слова. Это текст-высказывание, текст-наблюдение, но не текст-откровение. Он обращается больше к уму и социальному опыту читателя, чем к его эстетическому и эмоциональному чувству.
Сильные стороны текста — содержательные и контекстуальные, а слабые — вторичность, формальность и декларативность.

Ни плюса, ни минуса. В топе висят тексты вообще не имеющие художественной ценности, относительно которых этот текст вполне хорош.
Добрый ночер. Не знаю, чем вы ослеплены, праведным гневом или высокомерием, а может просто поверхностны и предвзяты, но не увидеть в этом тексте поэтику, считать это просто прозой записанной в столбик — это точно слепота.
Рифмовка здесь нерегулярная. Нестандартная. Ритмика тоже. В целом это вольный стих, но с чередованием ритмических полей, — ямб, с вкраплениями анапест, с пропусками ударных.
1. Ритмика и строфика. Строфы разной длинны, от 4 до 7-ми строк. Ритм определяется содержанием строфы.
Первая строфа — постановка цели. «Главная задача…» — тезис. Рифма есть, «живой-ногой». Вопрос банальности снимается за счёт отсутствия рифмы в двух других строках.
Вторая строфа — технологический этап. Диспозиция. Рифма «растворе-соли».
Третья строфа — вторая часть процесса, начинается смысловое усложнение «Глаза — хладунец», строка длинная, перегруженная шипящими.
Четвёртая — кульминация тех процесса, набивка. И главная философская антитеза — «между прыжком и бездной». Между движением и статикой. Между живым и мёртвым. Рифма «бок-смолк», «бездной-тесной»
И пятая строфа — финалочка, (я её поправил немного кстати).
Выход в пространство. Взгляд наружу.
Она задумывалась до тошноты банальной. Она должна создавать эффект неживого. Живое в этом тексте — ремесло, процесс. И как мы помним: главная антитеза «между прыжком и бездной». Эффект «стука, который смолк». Книги — консервированные мысли, дом — чучело, с законсервированным внутри человеком. Который «ПО ОБЫЧАЮ» — подмена смысла ритуалом, читает Пушкина. Последняя строфа сама «застывает в форме».

Этот текст — целиком и полностью, художественный образ, метафора творческого процесса, процесса по превращению живых чувств, переживаний, в чучела этих чувств. И говорить про «попытку в образ», находясь внутри образа — ну не смешите мои больные колени. )))
Доброго дня всем. Вот на сколько все-таки отличаются взгляды на поэзию!

На мой взгляд, это затянутая декларативная псевдофилософия.
Смысл привнесён извне в виде готовых, громких концепций («Слово», «Логос», «самолюбие»). Текст — их неуклюжая иллюстрация. Подлинная глубина и философия рождаются не из желания казаться глубоким, а из внимательного, почтительного взгляда на конкретную частичку мира. Представленный текст выглядит именно тем, чем и является: риторическим упражнением на заданную тему, лишённым подлинного переживания и, следовательно, поэтической правды.
А если углубится в текст, как следует, то волосы на мошонке дыбом встают!
И под дырявым небом спали краны / И пёрло туч нетрезвых караваны — Что пёрло??? Это один из образчиков «шедевринок которые так и скачут по тексту»...)))

Философский стержень текста — утраченное «Слово». Однако его поиск подменяется описанием бытового упадка. Между констатацией «люди потеряли Слово» и картинами пьянства, «шлюх» и «дерьма» нет логического мостика. Стоит знак равенства между духовной катастрофой и социальным гротеском.
То есть это не картины которые он наблюдает в процессе поиска утраченного, а статичные декорации. Так как процесса нет. Он не явен, не считывается. Не проистекает По идее «Люди потеряли Слово» и именно поэтому они…
Кульминационное открытие «полюби себя!» возникает после строк о «поганишь плоть» и «обрастаешь жиром». В смысле? То есть полюби себя с поганой плотью и обросшим жиром? Этот резкий переход от самоотрицания к самопринятию семантически не мотивирован внутри текста. Это не вывод, а декларация, что создаёт ощущение фальши.

Здесь попросту слабый контроль над речевым материалом. Семантические искажения и логические разрывы показывают, что философская глубина не рождается из образной ткани текста, а насильственно привносится в него декларациями. Текст не исследует идеи — он их симулирует с помощью нагромождения часто неудачных и противоречивых образов. Ну и объём просто зашкаливает, как манную кашу по тарелке размазали.

Рекомендации:
1. Определитесь от лица кого вы говорите, ваше «Я» — абстрактная функция, а не живой человек.
2. Найдите примеры утраты Слова, во плоти. Например солёная селёдка лежащая на странице вырванной из Библии, гораздо больше говорит об утрате, чем слово утрата. Это ясный, видимый предмет.
3. Спросите у каждой строчки: «Без тебя можно обойтись? Ты точно говоришь то, что нужно, или просто кажешься умной?».

Ваша амбиция — работать с большими категориями. Это достойно. Помните, что глубина не в громких словах, а в точности, честности и способности увидеть вселенную в одной, частной, настоящей детали.
Пишите дальше. Но пишите, требуя от себя больше, чем от читателя.