tumanyan

Нравится автор? Поделись страницей с его творчеством!

Комментарии

012
Есть основания предполагать, что общим для человечества был древнееврейский язык (не иврит, а более ранний праязык) есть масса других оснований для вывода о происхождении и первоосновах праязыка), так что ваши примеры со словами неубедительны как минимум — это раз. Второе, как-то у вас в статье всего много — и о происхождении человечества, и о распятии Христа, и тут же про катастрофы, и сразу же про законы Вселенной — в общем и в частности. Возникает законный вопрос — а для чего вы в художественную литературу (под которую, собственно, заструган сайт) впихиваете вот это околонаучный копирайт?
Мало того, что все приведенные выше утверждения спорны, поскольку предположительны (всего лишь гипотезы) да еще и сама по себе статья настолько обща, что диву даешься: зачем автору все это сваливать в такой неудобоваримый винегрет и выкладывать на сайт, где люди упражняются в сочинении художественной прозы и стихов.
считаю, что такого рода текстам делать нечего в прозе — максимум, годно в блоги.
Занятная вещица. Автор молодец.
Свет боковых прожекторов и белых плафонов рампы слегка резал глаза. Сзади были плюшевые пунцовые кулисы и ламбрекен с золотыми кистями. Впереди – черный провал, насыщенный электричеством. Разглядеть хоть что-то перед собой она не могла, но знала: эта многоглазая темнота внимательно следит за ней. Ловит каждое ее слово. Каждое движение. Вера – девушка лет двадцати, с жестким ежиком черных волос на голове, в белой майке с надписью «I don’t know», в кедах и вытертых до дыр джинсах, стояла на залитой огнями эстраде. Она читала стихи: весь абзац требует легкой перестройки. порекомендую настоящее время, кроме того, внесу свои предложения по конструкции текста. понравится — используете, нет — на нет суда нет)
Свет боковых прожекторов и белых плафонов слепит. Позади плюшевые пунцовые кулисы и ламбрекен с золотыми кистями. Впереди – черный провал. Там, внизу, ничего не видно, но она знает — эта многоглазая темнота внимательно следит за ней. Ловит каждое ее слово. Каждое движение. Вера – девушка лет двадцати, с жестким ежиком черных волос на голове, в белой майке с надписью «I don’t know», в кедах и вытертых до дыр джинсах, стояла на залитой огнями эстраде. Она читает стихи:
В целом, пройтись таким образом следует и по остальному тексту — шероховатостей много, но сама задумка так вкусна, что я поставила плюс.
012