Комарова weekly. Оценка текста. Метафора

1. История вопроса

В прошлом году мы много говорили про оценку текста, и у меня создалось впечатление, что наши полупрофессиональные критики уверены в существовании шкалы, на которую можно поместить всех. В отрицательном спектре будут унылые неграмотные графоманы, а наверху – гении. И мы, жители ЛК, в районе нуля. Но литература не линия, а более сложный объект – сфера или, скорее, граф.

С точки зрения социальной важности, любая творческая работа может быть оценена либо массовым голосованием (плебисцит), либо экспертной комиссией. Третий способ, запредельный для нас, - проверка временем. Учитывая, что критика – это оценка в моменте, критерий времени как способ померить выживаемость текста находится в зоне зыбкого прогноза. Проблема прогноза в литературной сфере связана с тем, что мы оцениваем не стандартное развитие равновесной системы, а пытаемся работать с исключениями – с тем, что эту систему выбрасывает на следующий уровень. То есть, грубо говоря, вместо типичного и повторяемого фиксируем внимание на изменчивости, вместо правила – на мутации и аномалии. Исследование аномалий – новое направление в гуманитаристике, еще плохо отрефлексированное. Кому интересны языковые аномалии, могу посоветовать монографию моего учителя Т.Б. Радбиля «Языковые аномалии в художественном тексте: Андрей Платонов и другие» (есть прямая ссылка на Википедии). Что касается литературы, она и есть аномалия с текстовой точки зрения. Обычный, бытовой текст всегда функционален – он создается для решения конкретных задач. Литература не работает прагматично и при этом не является игрой, то есть перед нами объект совершенно уникальной природы. Самое человеческое и некооперативное проявление духа. Впрочем, к таким проявлениям еще можно отнести музыку, некоторые визуальные искусства и танец.

Чтобы понять, как мы можем оценивать литературные тексты, давайте попробуем посмотреть на проблему сверху, в отвлечении от того, что принято называть кишением фактов. В средние века литература формировалась группой сакральных и мемориальных текстов, хранителей коллективной памяти (в этом смысле не было большой разницы между литературой и историей, о чем обе помнят). Постепенно тексты секуляризировались, у читателей появилась потребности в ином их использовании, но поскольку для создания текстов требуется свободное время, их писали те, у кого оно было – аристократы. Это определяло кругозор литературы, ее возможности и ареал. Литература Нового времени – хобби. С появлением массового, дешевого способа производства книги расширился круг читателей, и литературой стало возможно зарабатывать, поэтому она начала разворачиваться к потребителю и думать о его нуждах. При этом писатели понимали, что идти на поводу у публики – зачастую ронять качество текста. Качество связано с трудностью. Восприятие произведения искусства требует вложения сил, а у потребителя часто этих сил нет или отсутствует мотивация. Очень трудно любить Пушкина насильно. Мы все знаем, что с ним сделала школа. Метнула в зенит и выстрелила в него так, как не смог бы Дантес.

Долгое время литература была профессиональной деятельностью и приносила неплохой доход, пока интерес к ней не начал падать – тут надо сказать спасибо мультимедиа, которые закрывают потребность людей в эстетическом и требуют минимум сил на восприятие. Тот транс, в который мы впадаем, когда читаем текст, - навык, вырабатываемый в результате многократного контакта с книгой. Транс от фильма или игры возникает быстрее, и для попадания в него не требуется волевых усилий – он больше напоминает тепловой эффект, когда входишь, скажем, в сауну. Не каждому нравится, но действует вообще на всех психически здоровых людей.

Маленькая интерлюдия. Я спешила на конференцию в загородный клуб, меня вез пожилой таксист. Разговорились. Я сказала, что филолог и еду обсуждать книги. На что он вздохнул и признался, что прочитал по своей воле только одну книгу, когда лежал в больнице. Она была интересная, про замерзающего человека в лесу, то ли геолога, то ли полярника. И больше не читал никогда. На мой вопрос почему, он пожал плечами и резонно ответил: зачем? Действительно, литература не утилитарна, и если ставить вопрос «зачем», окажется, что она не нужна. Приехав на конференцию, я долго думала, что могло бы побудить водителя такси читать регулярно. Совершенно ясно, что он не впадает в художественный транс при чтении и поэтому ему не интересно (низкая скорость чтения – один из основных факторов в этом деле, транс требует высокой скорости потока). Следовательно, чтение должно нести выгоду – быть престижным, социально полезным. Такое с книгой, вероятно, не произойдет больше никогда.

Современное состояние литературы таково, что читатель больше не является массовым. Нет толпы – есть индивидуальности. Литература может либо выравнивать себя под всех, то есть отрезать все специфическое, либо специализироваться под вкусы узких аудиторий. Что и происходит вообще-то. Кроме того, благодаря наличию свободного времени литература вновь вернулась в состояние хобби – теперь это способ интеллектуального досуга для образованных горожан. Мы по привычке все это называем литературой. Я предлагают ввести дополнительные категории для сортировки (не в научных, а в личных целях). Перевести свой текст из состояния нон-профит в профит не менее сложно, чем стать игроком высшей лиги, выиграть международный конкурс или хотя бы попасть на прием к губернатору (был у него кто-нибудь из вас?) Переход в профит-зону – это социальное повышение и во многом карьерный вопрос. Очень сложно быть врачом, инженером или слесарем, сидя у себя дома. Но нам почему-то кажется, что в таких условиях вполне можно быть литератором. Вообще-то это профессия, и она требует всего того, что мы делаем на работе: куда-то ходить, с кем-то договариваться, что-то делать еще, помимо написания текста.

2. Оценка как технология

Когда мы оцениваем текст, надо понимать, что мы оцениваем: профит или нон-профит. Профит должен оцениваться, в первую очередь, по законам рынка, как коммерческий продукт, результат вложений. Он уже является не индивидуальным трудом, а коллективным: важно качество обработки, формат, иллюстрации и обложка, способы продвижения. Во вторую очередь можно взглянуть на сами художественные достоинства, но они не всегда будут играть большую роль. Совершенно ясно, что «50 оттенков серого» - беспомощный текст с точки зрения поэтики. У него слабая стилистика и вялый язык, нелогичный сюжет, картонные герои. И при этом миллионы почитателей по всему миру. Книга в профит-зоне более не оценивается по ее конструктивным особенностям – она стала утилитарной. «50 оттенков серого», как выразился один мой знакомый врач, текст-вибратор. Он создан для сексуальной разрядки и написан максимально просто, отрывистыми фразами, чтобы облегчить редко читающим людям погружение в транс (без него, кстати, совершенно невозможно получать сексуальное наслаждение от этого текста).

Оставим в покое профит-зону, давайте посмотрим на нон-профит. В него попадают не только тексты хобби-сайтов типа ЛК, но и многие произведения, которые пишутся известными литераторами – большинство из них работает где-то еще, имеет основное место работы (преподают, например). Тексты таких людей позиционируются как неутилитарные и претендуют на статус высокого искусства – то есть свободного от прямой выгоды, выражающего чистый человеческий дух. Тут не сильно важно, насколько автор вовлечен в творчество, насколько он предан. Действительно хороший текст может в потенциале породить любой. Для этого требуется навык создания текстов выше среднего, свежая идея, работа с жанром и цельность. Всего 4 компонента. Но провал в одном – провал всей операции.

Я не буду в этой статье подробно описывать механику 4 компонентов качества – предлагаю сначала их обдумать. Может, мы совместно что-то скорректируем в этой формуле. Например, для стихотворений в формулу можно добавить пуант. Для прозы – силу сюжета. Но поскольку критерии сюжетной силы еще только предстоит сформулировать, не имеет смысла рассуждать о них приблизительно. Зато есть то, что можно обсудить прямо сейчас и что связано с критерием общего качества текста. Это метафора. Метафора не является самоцелью, она, скорее, побочный продукт художественной деятельности, но ее можно взять и рассмотреть, как берут кровь на анализ. Дело в том, что метафора очень легко подвергается разложению на компоненты, и по ней мы можем сказать, насколько автор способен к собственно художественному изложению – то есть творчески преобразованному, новаторскому. Кажется, что метафору создать довольно просто – я сама находилась в этой уверенности, пока не проверила кое-что по словарю. И была поражена, насколько мало новых метафор в художественных текстах классиков – Тютчева, Фета, например. Не исключу, что это связано с подвижками в языке – то, что было ново в середине XIX века, для нас пройденный этап.

Для тех, кто подзабыл матчасть, напомню, что метафора – это перенос качеств по схожести. Качества одного предмета мысленно переносятся на другой предмет, создается образ и особое, контекстуальное значение слова (употребление). К примеру, когда мы говорим «за окном горят рябины» - это метафора. Гроздья рябины по форме и цвету напоминают нам языки пламени, поэтому качество огня (гореть) переносится на дерево, которому в его нормальном состоянии это не свойственно. Речь, конечно, не про пожар в палисаднике. Теперь можно выполнить простое упражнение. Мы должны подумать, какое из слов употреблено необычно – «рябины» или «гореть». Слово «рябины» прямо называет объект, конкретный вид дерева. А слово «гореть» употреблено в переносном значении, потому что ничто в реальности не горит, а только напоминает горение. Следовательно, отклонение произошло в глаголе. Лезем в словарь и ищем, есть ли у глагола такое значение. Я обычно пользуюсь Большим толковым словарем под редакцией Кузнецова на Грамота.ру – не лучший вариант, но оперативный. Восьмое значение очень близко к нашему употреблению («ярко блестеть, сверкать»), но все-таки не оно. В словаре не фиксируется значения «быть ярко красным» или «выделяться на общем фоне». Следовательно, перед нами литературная (или речевая) метафора. Большинство языковых, то есть стершихся, не работающих метафор, фиксируется словарем. Проверьте свои работы на предмет того, насколько ваши метафоры расходятся с языком. Хорошие должны расходиться.

Но нам мало этой проверки, мы идем в корпус русского языка (НКРЯ) и смотрим, часто ли рябины горят. Я нашла 8 документов, в том числе роман Набокова, в реальности их больше. Метафора литературная, но частотная, следовательно, некачественная, если речь идет о художественном тексте. Метафора должна быть, с одной стороны, исключительной (новой, необычной), с другой стороны, точной (описывающей реальность с сущностной стороны). Вопрос стоит так: как создать такую метафору?

Здесь начинается самое интересное. Метафора представляет собой интегральную часть нашего языкового сознания. Говорить на языке во многом означает производить или использовать метафоры. Нам мало называть объекты прямо, мы хотим установить связи между ними, а простейших ход сознания – задать вопрос «на что это похоже?» Мы узнаем новое через старое. Поэтому метафора – способ категоризации мира, его упорядочивания (когнитивная структура). Но не только она, метонимия тоже, о ней как-нибудь потом. Есть две книги, которые я вам порекомендую, а потом в одном из блогов перескажу. Это работы Дж. Лакоффа «Metaphors We Live By» («Метафоры, которыми мы живем») и «Women, Fire, and Dangerous Things: What Categories Reveal About the Mind» («Женщины, огонь и опасные предметы»). В этих работах описаны виды метафорического переноса – модели, по которым мы сравниваем одно с другим. Список конечный. Благодаря списку вы сможете понять, как расширить свой репертуар, какие речевые средства вы еще не пробовали или используете редко, а что ваш рабочий конек.

Предлагаю домашнее задание. Возьмите четыре строки из своего удачного текста. Разберите на слова. Каждое слово проверьте по словарю – употреблено ли оно в обычном для языка значении или со сдвигом. Оцените собственный художественный потенциал с точки зрения возможности создавать новую речь. Это первый шаг к рефлексии качества. Критикам предлагаю проделать то же упражнение на любом тексте из топа.

Нам бывает трудно измерить социальную значимость текста. Стихотворения, например. Но качество текста – величина измеримая. Это состояние поэтической системы в целом. Первый уровень – речь и речевые структуры. Второй уровень – образы. Третий уровень – лейтмотив и мотивы. Четвертый уровень – лирический сюжет и композиция. Пятый уровень – лирический герой и автор. Шестой уровень – художественное целое. Дополнительные критерии – метаданные и работа с контекстом (иногда можно не оценивать).

Так что было бы желание, а оценить возможно все.

Только желания нет.

Дорогие друзья, в нон-профит зоне в оценке текста заинтересован только автор. Именно поэтому критика никак не очухается. Когда за нее начнут платить, дело, я думаю, пойдет на лад. Возможно, мы скоро будем иметь не только рыночную оценку текста, но и профит-критику. Коучинг в сфере литературного хобби. Массовым явлением это не будет, но кто-то прокормится. Уже помаленьку кормятся, собственно говоря.