Просмотров: 428
Комментариев: 29
Рубрика: литература
Тэги: поэзия
Чем хороша проза? Она как бы разворачивает перед автором огромное полотно, где он может разгуляться. Бери кисть любого размера, обмакивай в краску — и пошло-поехало. Обладателю такой свободы грешно было бы не использовать её для разжёвывания материала, чтобы тот стал удобоваримым для читателя. Какую бы заковыристую метафору ты ни придумал — всегда есть пространство для некоторого её объяснения.
Но если проза подобна раскинувшейся во все стороны дубовой кроне, силящейся потеснить небеса, то процесс создания стихов можно сравнить с топиарной стрижкой. Поэтическая строка в любом случае ограничена, и очень часто мысль, которую жаждет передать автор, приходится сжимать. В ней не должно быть ничего лишнего, абсолютно. Именно поэтому многие современные стихи кажутся «высокомерными» по отношению к читателю: мол, распутывайте клубок сами! Бог даст, вытащите из этого колтуна хоть пару волосочков здравого смысла.
Как следствие, у большинства возникает отторжение. Понимание поэзии зачастую требует от человека готовности напрячь все мышцы своей фантазии, чтобы соединить несоединимое, найти взаимосвязь между явлениями и предметами, не имеющими, на первый взгляд, ничего общего. И здесь мы подходим к ещё одной миссии стихов: они подчёркивают единство нашего мира, в котором на самом деле взаимосвязано всё, даже совершенно далёкие друг от друга вещи.
Но почему я считаю поэзию идеальной, очищенной речью? Дело не только в том, что она подразумевает отбрасывание излишков, но и в обострённой красочности деталей, которым она любезно уделяет место в своих рамках. Каждое слово, каждый знак препинания должны быть безупречно подобраны, чтобы компенсировать недостаток пространства для пояснений.
Стоит, впрочем, отметить, что всё вышесказанное применимо не только к сложным, «запутанным» стихам, но и к более-менее понятным. Взять, к примеру, следующее произведение Георгия Иванова:
Россия счастие. Россия свет.
А, может быть, России вовсе нет.
И над Невой закат не догорал,
И Пушкин на снегу не умирал,
И нет ни Петербурга, ни Кремля —
Одни снега, снега, поля, поля…
Снега, снега, снега… А ночь долга,
И не растают никогда снега.
Снега, снега, снега… А ночь темна,
И никогда не кончится она.
Россия тишина. Россия прах.
А, может быть, Россия — только страх.
Веревка, пуля, ледяная тьма
И музыка, сводящая с ума.
Веревка, пуля, каторжный рассвет
Над тем, чему названья в мире нет.
Суть вроде бы ясна без особой подготовки. Однако более внимательный читатель разглядит зашифрованное послание: лексический повтор существительного «снега» приводит к тому, что получается глагол «гасни». Таким образом автор дополнительно даёт понять: у эмигранта память о родине постепенно угасает. Яркий пример идеально сжатой мысли.
Не бойтесь открываться поэзии. Возможно, путь к её пониманию будет тернист, но… разве можно пробиться к звёздам иначе?