ГОНЕВО ГРУПП: МАТЕРИАЛЫ К ВОПРОСУ О БАНОЧКАХ, БОРЩЕВСКИХ ВОЛКАХ И ДЕМОНОЛОГИИ ПОЛИЭТИЛЕНА

(Соколов А., НИИ Братьев По, сектор пристанционных исследований, отдел документации особого учета, Факультет Попендыжника Ластоногго (гогого), кафедра Пряни и сопредельных субстанций)

После распоряжения-гон, после Спи-Списка, после вешалок — началось движение. Движение в Институте чувствуется всегда, но обычно оно похоже на стук дятлов: есть, но не мешает, можно вести подсчет, можно ветвиться, можно жуйть. Сегодня движение было другое. Оно пахло.

Сначала запах был слабый — как если бы Михеев проехал на велосипеде, а борода его задела куст акации. Потом сильнее. Потом Бокалова, которая вышла на танцплощадку проветриться после Сахарного Вольтажа, сказала: «Это не акация. Это — баночка. Из-под ЗЮ_ЗЮ».

Баночка из-под ЗЮ_ЗЮ — артефакт. Кто такой ЗЮ_ЗЮ? Вопрос, на который нет ответа. Есть версия, что ЗЮ_ЗЮ — это звук, который издает баночка, когда ее открывают. Другая версия: ЗЮ_ЗЮ — это этикетка, которая была, но стерлась, остались только буквы, и они сложились в это имя. Третья версия (принадлежит Брату По-младшему): ЗЮ_ЗЮ — это Существо из Спи-Списка, которое пока не внесено, потому что оно находится внутри баночки, а баночка — это его одежда, и она же — его укол. Баночка стояла в подсобке Факультета Попендыжника Ластоногго (гогого) много лет. Ее не трогали. Потому что в ней — жили жуки-солдатики.

БАНОЧКА ИЗ-ПОД ЗЮ_ЗЮ: ЖУКИ-СОЛДАТИКИ

Баночку нашел Конст. Козлов. Он искал ондатру (не нашел, как обычно) и заглянул в шкаф в коридоре, где хранятся старые протоколы, прошлогодние пряники и велосипедная камера Михеева, которую он менял в 1987 году и так и не забрал. В шкафу стояла баночка. Стеклянная. С закручивающейся крышкой. На крышке — этикетка, стертая до букв «ЗЮ_ЗЮ». И внутри — жуки.

Жуки-солдатики — Pyrrhocoris apterus, если пользоваться классификацией, которую в НИИ не признают, потому что классификация — это тоже одежда, а одежда, как известно, может мешать расположению. Но здесь, в баночке, они были не просто жуками. Они были жуками, которые живут в баночке из-под ЗЮ_ЗЮ, а это меняет их статус. Они стали Существами. Одетьми? Жук — он в панцире, панцирь — это одежда. Уколоты? Баночка — это кактус? Баночка — это сосуд, а сосуд — это тоже укол, потому что он ограничивает, а ограничение — это форма укола, только не колючкой, а стенкой.

Конст. Козлов принес баночку Бокаловой. Бокалова посмотрела, сказала: «Жуки. Живут. Шевелятся. Это хорошо». И поставила баночку на подоконник в аудитории 3, рядом с кактусом Маши Уколовой. Жуки и кактус, говорят, смотрят друг на друга. Никто не знает, о чем они думают. Может быть, о расположении. Может быть, о том, что баночка — это их Гонево Групп, а они — его обитатели, и для них ЗЮ_ЗЮ — это Брат По, которого они никогда не видели, но который оставил им дом.

Студенты смотрят на жуков. Сева Якобзон пытается измерить, как их присутствие влияет на Силу Струи. Показывает: +0,3. Незначительно. Но есть. Он записал: жуки-солдатики — С.С.О. — слабый рост. Возможно, солдатики — это не просто жуки. Возможно, они — маленькие Существа, которые несут в себе память о ЗЮ_ЗЮ, а ЗЮ_ЗЮ — это ключ к чему-то, что мы еще не понимаем.

БОРЩЕВСКИЕ ВОЛКИ: ЗУБАРИТЬ

Пока жуки-солдатики осваивались на подоконнике, на территорию Гонево Групп пришли волки. Но не те, которых привозит Доктор Анпилов (Алеша 2.20) в волковозе, зажатых переменным пением. Это были другие волки. Борщевские.

Борщевские волки — откуда они? Из Борща. А Борщ — это место. Или не место. Борщ — это состояние, при котором все смешано: свекла, капуста, мясо, сметана, и нельзя понять, где кончается одно и начинается другое. Борщевские волки — это волки, которые вышли из этого состояния. Они не поют переменным пением. Они зубарят.

Зубарить — глагол, который в НИИ вошел в употребление после распоряжения-гон. Происхождение: от слова «зуб» (зубы есть у всех, но у Борщевских волков они особенные, потому что они не жуют, а зубарят) и суффикса «-арить», указывающего на длительное, непрерывное действие, которое не имеет цели, но имеет направление.

Зубарить — это:

• Не кусать. Кусание — это действие с объектом. Зубарить — это действие без объекта, действие как таковое.

• Не жевать. Жевание — это переработка. Зубарить — это присутствие зубов в пространстве.

• Не щелкать. Щелканье — это звук. Зубарить — это состояние, при котором зубы становятся границей между внутренним и внешним, но граница эта проницаема, как полиэтилен.

Борщевские волки пришли в Гонево Групп не через платформу. Не через рощу. Не через танцплощадку. Они пришли из отдаления, но не так, как приходит электричка, а так, как приходит запах борща, когда соседка варит его на даче, а ветер дует в вашу сторону, и вы понимаете: сейчас будет что-то, что нельзя объяснить, но можно зубарить.

Их было трое. Или четверо. Студенты считали по-разному. Сева Якобзон насчитал три с половиной (половина — это, возможно, тень, которая зубарила отдельно). Они стояли на танцплощадке, где вчера проходило занятие по Пряне плавающей, и смотрели. Не на студентов. Не на преподавателей. Не на баночку с жуками. Они смотрели на вешалку. На ту самую, что повесили у входа в Массачусецццц. На ней все еще висела оранжевая безрукавка.

Бокалова, увидев волков, не испугалась. Она сказала: «Борщевские. Зубарить пришли. Не мешайте им. Зубарить — это их способ ветвиться». Конст. Козлов записал в журнал Ондатро-Шмаропоиска: *волки Борщевские — 3-4 особи, ондатры нет, шмаропоиск — положительный, волки зубарили, результат — не определен*.

Что значит «зубарить» в действии? Волки стояли. Открывали пасти. Закрывали. Не щелкали. Не рычали. Просто — зубарили. Зубы были видны. Они были белые, острые, но не страшные. Страшное — это когда зубы хотят укусить. Здесь зубы хотели быть. Быть зубами. Быть границей. Быть тем, что отделяет внутреннее от внешнего, но не защищает, а обозначает.

Майкол-Жаксон (клон Джексона-Веника), который проходил мимо с пеплей в кармане (пепля не курила, он проверял), остановился, посмотрел на волков и сказал: «У нас в клоне Джексона-Веника зубарили иначе. Там зубарили внутрь. А здесь — наружу. Это интересно. Это — другой метод. Возможно, более правильный».

Доктор Анпилов (Алеша 2.20) вышел из волковоза. Он услышал запах Борщевских волков и решил посмотреть. Стоял, отрицал короткую жизнь (как обычно), смотрел. Потом сказал: «Мои волки поют. Эти — зубарит. Разница в том, что пение — это отдаление, а зубарить — это присутствие. Оба важны. Но путать нельзя». И вернулся в волковоз. Завел двигатель. Потом заглушил. Потом снова завел. Это был его способ позубарить. Двигатель работал на холостых оборотах, и в этом звуке — не пении, не зубаре, а чем-то третьем — было что-то общее и с волками Анпилова, и с Борщевскими.

Борщевские волки позубарили час. Потом развернулись и ушли в сторону рощи. Не туда, где бочка с зацветающей водой, а туда, где растет борщевик. Его в роще нет. Но волки, видимо, знают, где он должен быть. Или где он будет. Или где он был. Борщевик — это растение, которое жжет. Как кактус. Но по-другому. Кактус колет. Борщевик жжет. Разница — в методе. Суть — одна: напомнить Существу, что граница есть.

Сева Якобзон измерил Силу Струи после ухода Борщевских волков. Показатель: +1,9. Записал: С.С.О. — рост. Волки Борщевские, зубарили. Механизм: возможно, зубарить — это способ увеличивать Струю, потому что зубы — это граница, а Струя — это то, что проходит через границу, не разрушая ее.

АННА СЕРГЕЕВНА ПОПИЗДЕБОТИНОК: ДЕМОНОЛОГИЯ ПОЛИЭТИЛЕНА

После того как Борщевские волки ушли, на танцплощадку вышла Анна Сергеевна Попиздеботинок. У нее была корзина. Не та, в которой она раздавала пряню, а другая — больше, плетеная, накрытая полиэтиленовым пакетом. Пакет был старый, мутный, с надписью, которую уже не прочитать, но все знают, что там было написано: «Гонево. Хлеб. 35 копеек». Или не это. Или что-то другое. Полиэтилен — он все помнит, но не говорит.

— Студенты, — сказала Анна Сергеевна. — Студенты, идите сюда. Будем учиться.

Студенты подошли. Подошел Конст. Козлов (он решил, что ондатра может быть связана с полиэтиленом). Подошла Бокалова (она решила, что бобротара и демонология полиэтилена имеют общий корень — воду и пакет). Подошел Сева Якобзон с блокнотом. Подошел даже Майкол-Жаксон, отложив пеплю (пепля не курила, он проверил еще раз). Из Массачусецццц дверь приоткрылась чуть шире. Иероним По, возможно, слушал. Или не слушал. Или слушал, но по-своему, по-братски.

— Демонология полиэтилена, — начала Анна Сергеевна, снимая пакет с корзины. — Курс новый. Я его буду вести. Потому что полиэтилен — это важно. Важнее, чем кажется.

Она развернула пакет. Пакет шуршал. Шорох был похож на стук дятлов, но не такой ритмичный. Более бытовой. Более дачный. Более человеческий.

— Что такое полиэтилен? — спросила Анна Сергеевна. — Полиэтилен — это то, во что заворачивают. Хлеб. Пряники. Пряню. Кисель на Луну. Себя, если нужно не промокнуть. Полиэтилен — это одежда для предметов. Одежда, которая не греет, не защищает от ветра, но сохраняет. Сохраняет то, что внутри. Но при этом — полиэтилен не дышит. Он отделяет. Он — граница. А граница — это, как мы знаем, место встречи с демонами.

Студенты переглянулись. С задней парты (сегодня студент сидел на третьей, потому что задняя была занята баночкой с жуками-солдатиками) спросили:

— А демоны — они есть?

— Есть, — сказала Анна Сергеевна. — Демоны полиэтилена — это те, кто живет в шорохе. Вы слышали шорох пакета? Это не просто звук. Это — голоса. Голоса тех, кто был завернут. Хлеб, который съели. Пряник, который забыли на веранде. Кисель, который улетел на Луну и не вернулся. Они остаются в полиэтилене. Они шуршат. Они хотят выйти. Но не могут. Потому что полиэтилен — это не одежда. Это — ловушка. Ловушка, которая стала одеждой, но не перестала быть ловушкой.

ТРИ УРОВНЯ ДЕМОНОЛОГИИ ПОЛИЭТИЛЕНА

Анна Сергеевна разложила на танцплощадке пакеты. Их было много. Разные: прозрачные, мутные, с надписями, без надписей, маленькие (из-под сахара), большие (из-под киселя, который возят на Луну), и один — особенный, старый, желтый, с завязками. Этот она держала в руках, как держат кактус — бережно, с пониманием, что внутри — не просто предмет, а Существо.

— Первый уровень, — сказала она. — Демон завернутого. Когда вы заворачиваете что-то в полиэтилен, вы создаете демона. Демон этот — не злой. Он — хранитель. Он хранит то, что внутри. Но хранит так, что сам становится важнее содержимого. Вы помните, как разворачиваете пряник, а пакет шуршит, и вы думаете: может, не надо было разворачивать? Может, пряник и пакет — это одно? Демон завернутого говорит: оставь. Не трогай. Пусть будет завернуто. В завернутости — покой.

Она подняла пакет. Ветер (михеевский, дачный) подул, и пакет зашелестел.

— Второй уровень. Демон пустого пакета. Когда содержимое извлечено, пакет остается. Он пуст. Но он помнит. Он помнит форму хлеба. Он помнит вкус пряни. Он помнит, как его несли с платформы, как положили в корзину, как он лежал на веранде и смотрел на рельсы. Пустой пакет — это самое опасное Существо. Потому что он хочет быть полным. Он ищет, чем наполниться. Он может наполниться ветром. Может — воспоминанием. Может — вами. Если вы поднесете пустой пакет к лицу и вдохнете — вы вдохнете демона. И он поселится в вас. И вы станете пакетом, который помнит, но не может сказать.

Она положила пакет на бочку. Пакет затих. Или не затих — просто стал слушать.

— Третий уровень. Самый сложный. Демон полиэтилена, который не стал пакетом. Полиэтилен — это материал. Он был пленкой. Лежал рулоном в магазине на станции. Его могли разрезать, сварить, сделать пакет. А не сделали. Он остался пленкой. Он не знает, кем ему быть. Он — не завернутое, не пустое, он — возможность. И эта возможность — самый страшный демон. Потому что он может стать чем угодно. Может стать пакетом для киселя. Может стать упаковкой для кактуса. Может стать плащом. Может стать вами. Если вы долго смотрите на рулон полиэтилена, вы начинаете чувствовать: я тоже мог быть не разрезан. Я мог остаться возможностью. Я мог не стать тем, кто я есть.

ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАНЯТИЕ: РАБОТА С ПОЛИЭТИЛЕНОМ

После теории Анна Сергеевна раздала студентам пакеты. Каждому. Разные. Кому-то прозрачный (чтобы видеть демона), кому-то мутный (чтобы чувствовать), кому-то тот самый, старый, желтый (кто получил его — не говорит, но, кажется, это был студент с задней парты, который сегодня сидел на третьей).

— Задание, — сказала Анна Сергеевна. — Взять пакет. Шуршать им. Слушать. Понять, кто в нем живет. Завернутый? Пустой? Нереализованный? Понять — и записать. Не словами. Записать пакетом. Пакет запомнит. А вы — запомните, что он запомнил.

Студенты шуршали. Танцплощадка наполнилась звуком — как будто сто человек одновременно разворачивают пряники, но пряников нет, есть только пакеты, и в них — демоны. Бокалова слушала. Конст. Козлов записывал в журнал Ондатро-Шмаропоиска: шорох — интенсивный, ондатры нет, шмаропоиск — возможно, найден демон полиэтилена, требует проверки. В. Ослов принес шерстемер и измерил шорох в миллиметрах отдаления. Показало: 5,6 мм. Самый высокий показатель за неделю.

Майкол-Жаксон взял пакет. Послушал. Сказал: «У нас в клоне Джексона-Веника пакетов не было. Мы использовали листья. Листья — это другой демон. Листья шуршат иначе. У них нет памяти о хлебе. У них память о дереве. Полиэтилен — это дерево, которое стало нефтью, а нефть стала пленкой. В полиэтилене — память о том, что было до дерева. До всего. До станции. До платформы. До гвоздей. Это — древний демон».

Сева Якобзон не взял пакет. Он стоял с блокнотом и слушал. Записывал: С.С.О. — рост, 5,6 мм по шкале шерстемера, причина — демонология полиэтилена, курс Анны Сергеевны. Возможно, полиэтилен — это тоже Струя, но в другой форме. Струя, которая завернута. Струя, которая шуршит.

БАНОЧКА, ВОЛКИ, ПОЛИЭТИЛЕН: СВЯЗЬ

После занятия Анна Сергеевна собрала пакеты. Не все. Некоторые студенты оставили себе. Студент с задней парты (Коля/не Коля) оставил старый желтый пакет. Он сказал: «Я буду его хранить. В нем — демон. Я хочу с ним подружиться. Чтобы он не был один. Чтобы он знал, что его помнят».

Баночка с жуками-солдатиками стояла на подоконнике. Жуки шевелились. Пакеты шуршали. Борщевские волки ушли, но запах борща остался. Он смешался с запахом полиэтилена, с запахом креозота от платформы, с запахом кваса из буфета, с запахом пряни, которую Анна Сергеевна раздавала в прошлый раз. Получился запах, которого раньше не было. Новый запах. Запах Гонево Групп.

Иероним По, говорят, открыл дверь Массачусецццц шире. Вышел? Не вышел. Но дверь была открыта. Из подвала пахло полиэтиленом. Или не полиэтиленом — чем-то похожим, но древнее. Памятью о том, что было до полиэтилена. До пакетов. До станции. До гвоздей. До всего.

Брат По-младший, который стоял у двери, сказал: «Иероним изучает демонологию полиэтилена уже давно. Он ждал, когда Анна Сергеевна начнет преподавать. Теперь — началось. Теперь — все правильно».

Доктор Анпилов (Алеша 2.20) завел волковоз. Потом заглушил. Потом снова завел. Волки в вольерах запели переменным пением. Борщевские волки, ушедшие в рощу, ответили зубареем. Пакеты на танцплощадке зашуршали. Жуки-солдатики в баночке зашевелились быстрее. Все звуки смешались. Получился звук, которого раньше не было. Звук Гонево Групп.

Сева Якобзон измерил Силу Струи. Показатель: +3,4. Самый высокий за всю историю наблюдений. Он записал в блокноте: С.С.О. — рекорд. Причина — комплексное воздействие: баночка ЗЮ_ЗЮ, жуки-солдатики, Борщевские волки, зубарить, демонология полиэтилена (Анна Сергеевна). Вывод: Гонево Групп находится в состоянии Хорошоу. Продолжать наблюдение.

ДОПОЛНЕНИЕ ОТ СОКОЛОВА

Я сидел на танцплощадке до вечера. Смотрел на пакеты. Слушал, как они шуршат. Потом взял один. Прозрачный. Из-под сахара. Поднес к лицу. Вдохнул. В пакете пахло сахаром. И еще чем-то. Возможно, демоном. Возможно, воспоминанием о Сахарном Вольтаже, который вела Бокалова. Возможно, отдалением.

Я не стал записывать. Просто подержал пакет в руках. Потом положил на бочку. Пакет затих. Или не затих. Может быть, он ждал. Может быть, он помнил. Может быть, он станет частью следующего занятия по демонологии полиэтилена. Анна Сергеевна обещала, что следующее занятие будет в четверг. Тема: «Полиэтилен и Северное ныряние: общее и различное». С собой принести: пакет (любой), ощущение завернутости, готовность к встрече с демоном.

Борщевские волки, говорят, еще в роще. Не ушли полностью. Зубарит. Иногда их слышно. Сева Якобзон ходил проверять. Записал: волки Борщевские — зубарит, С.С.О. — стабильно высокая, связь с полиэтиленом — предполагается, требует дальнейшего изучения.

Жуки-солдатики в баночке из-под ЗЮ_ЗЮ живут. Шевелятся. Иногда смотрят на полиэтиленовые пакеты. Может быть, они знают что-то, чего не знаем мы. Может быть, для них баночка — это полиэтилен, а полиэтилен — это баночка. Может быть, они — демоны, которые уже завернуты, и их не нужно разворачивать. Им хорошо. Им хорошоу.

Соколов А.
НИИ Братьев По, сектор пристанционных исследований
Факультет Попендыжника Ластоногго (гогого), танцплощадка, сижу на бочке, рядом лежит пакет (прозрачный, из-под сахара), в пакете — ничего, но что-то есть, я знаю
Время: вечер, электричка ушла, звезды видны, пакет шуршит, если дует ветер, а ветер дует — михеевский, дачный, полиэтиленовый