Дорогие друзья!

Мы предлагаем Вашему вниманию серию интервью под общим названием «ЛитКульт без галстуков», где в ламповой, непринуждённой обстановке наши авторы, редакторы, активные пользователи будут отвечать на самые каверзные, неожиданные и далёкие от любого официоза вопросы.

И сегодня к нам на кофеёк заглянула Марина Рыбкина – автор-многостаночница и просто хороший человек. Почему хороший? – К нам на огонёк другие и не заглядывают. Но то, что собеседник интересный, в этом уж точно нет никаких сомнений. Ну хватит предисловий, пора, знаете ли, и…

Боевая подруга

 «Единомышленник не тот, кто поддакивает вам при всех,
а тот, кто будет говорить то же самое в ваше отсутствие».
Павел Дидковский

«Если у вас начинается дрожь негодования
при каждой несправедливости, то вы мой товарищ».
Эрнесто Че Гевара

Краткое досье респондента:

- ФИО, ник на портале: Рыбкина Марина Владимировна, mvrybkina

- кто есть на ЛитКульте: «Я – забеганец. Почти не успеваю здесь читать (ниже объясню почему), поэтому забегаю к авторам по рассыпанным в литкультовской чащобе крошкам особо забористых комментариев».

- профессиональная деятельность (вне портала): «Пенсионер, у меня, вроде, в акке так и написано: «Тунеядка на госпособии».

- родной город/ любимый город: «Родной – Новороссийск. Любимый - Свердловск (во всех его воплощениях, включая сегодняшний Екатеринбург). С этим городом у меня стокго…, ой, свердловский синдром».

- девиз/любимое изречение: «Не знаю, кто это первым сказал, но «Не бегай от смерти – умрёшь уставшим». А вот это моя формула, выведенная «собственноручно» ещё в юности: «Не любую цену нужно платить за деньги».

- любимый писатель/поэт: «Писатель – Роман Сенчин. Утонула в его прозе, начиная с «Минуса», и не собираюсь выплывать. Поэт – минуточку. Андрей Вознесенский – и думала, что никогда ему не изменю. Но вот окунулась в поэзию исхода двадцатого века и сегодняшнюю – и их, любимых, стало невероятно много, сегодня один, завтра другой, ну из старых вот (хотя он и ушёл двадцати шести лет от роду) Джона Китса люблю. Да, собственно, всех, кто пополнил клуб 27. Оказывается, их страшно много у нас в России, не перешагнувших этого возрастного рубежа, безумно талантливых. И вот думаю, не является ли ранняя смерть поэта маркером его избранности?»

- любимые фильм/книга/музыка: «Осень» А. Смирнова, 1974 год и вообще все фильмы и самого Смирнова, и его дочери Авдотьи (несмотря на то, что она жена Чубайса – здесь Мара кривляется, вы поняли). Книга – всё у Джека Керуака, «Евгений Онегин» А. Пушкина. Музыка: Дэвид Боуи, Альфред Шнитке, Кристоф Виллибальд Глюк».

- любимое время года: «Осень».

- любимый цвет: «Учитывая, что не меньше десятка платьев и костюмов в моём гардеробе зелёного цвета, наверное, зелёный».

- еда/напиток: «Картоха с селёдкой/чёрный кофе».

- три любимых автора на ЛитКульте: «Последнее время читаю блоги drdown, нахожу много полезного. Автор неожиданно (или я прежде не заглядывала?) поразил остроумием. Люблю прозу Андрея Бударина. Но практически не вижу обновлений у него. Нравятся стихи семи-восьми авторов, может, любимцев оказалось бы больше, будь у меня время регулярно прочёсывать портал, как это делает ИИ. Сейчас открыла для себя два новых имени, с авторами предстоит сойтись в четвертьфинале чемпионата, и я буду рада победе любого из них».

- Ну здравствуй, мой соратник, единомышленник и не побоюсь этого слова, друг. Давненько хотел вывести наши личные беседы в плоскость «а чтобы все послушали». Надеюсь, ты, Мара, не будешь против. Кстати, многие зададутся вопросом: «Почему не Марина, а Мара?». Собственно, Мара, расскажи, почему у нас с тобой так повелось.

- Здравствуй, друг. Начну с того, что вспомню твой первый комментарий на мои стихи. Что-то вроде: «Рыбкина неплохой автор и тётка, вроде, норм». В то время на ЛК у меня висели несколько сиротливых разрозненных рассказиков про Мару, пока не явился ты и не предложил написать об этой странноватой неудачливой, всех раздражающей, но упёртой девушке большую книгу. Практически заставил меня засесть за роман. Да ещё вогнал в жёсткие временные рамки. Бомбардировал личку буковками и голосовыми, советовал, отметал, помогал выстраивать сюжет, просто эмоционально поддерживал. Не говоря уже о том, что финансовое бремя и переговоры с издателем целиком легли на твои пауэрлифтерские плечи. Около четырёхсот вордовских страниц собрались в книгу за два месяца. С такой скоростью, мне кажется, писал только Оноре де Б.

А украла я имя у своей героини – с твоей подачи. Если помнишь, я ежедневно высылала тебе по главке, и вскоре в созвонах и голосовых ты стал напрямую обращаться к героине (то ли минуя автора, то ли смешав его с персонажем): «Мара то, Мара сё. Мара, вот здесь допиши, Мара, жду следующий фрагмент текста».

В процессе создания книги «ДТП» (Девушки тяжёлого поведения») мы сдружились и выяснили, что у нас много общего. Ты – ровесник моей дочери, но часто мне кажется, что старший в нашем творческом тандеме.

- Давай, наверное, возьму быка за рога. Ты одна из первых, кто встретил меня по-доброму на ЛитКульте пару лет назад. Я – тогда ещё молодой (в плане опыта нахождения на литпорталах) и необстрелянный (в этом же плане), ты – уже умелый боец в интернет-баталиях. Помнится, тогда твоё отношение к порталу было больше за знаком минус, сейчас же – вполне рабочее. Мара, с чем связаны столь серьёзные перемены в отношениях? Помнится, тебя знатно тогда покусывали, но и ты спуску не давала.

- Ну слушай, я не то чтобы умелый боец, я человек крайне миролюбивый. И была так обескуражена реакцией некоторых коронованных авторов на меня, новичка, что пару раз хотела уйти с портала. А потом, как Ворон у Вознесенского, спросила себя: «А на …уя?!». Я ведь ничью корону не оспариваю, мне бы свой терновый венец с честью доносить.) Ну и книксены и реверансы – не моё. Отвечала я на нападки, кстати, весьма умеренно, не позволяла себе развернуться во всю силу, зная ядовитость своего языка и последствия. Это в молодости я не боялась никого ранить – о чём теперь сожалею. А теперь я никого не хочу победить.

Я рада, что с сайта слиняла практика уничижения и уничтожения новичков и просто не симпатичных кому-то авторов.
Новая редакция более доброжелательна и как минимум корректна. Думаю, это привлечёт на сайт новых авторов, и если хоть кто-то здесь чему-то научится (кстати, спасибо Эду за новую рубрику с практическими советами), это будет здорово!

- Мы с тобой в соавторстве накропать успели уже 2 книги - повесть «Четвертая столица» и пьесу в стихах «Гончие псы». И если с первым произведением читатели могут ознакомиться, получив от нас бумажную версию или скачав электронную, то «Псы» на данный момент забуксовали, хотя и написаны в 2025-м. Вводят новые законы, усложняют авторам жизнь. Верно ли это? – Наверное, да. Но, как и многое в нашей стране, делают топорно. Можешь рассказать нашей аудитории, с чем сталкивается сегодняшний писатель/поэт, который хочет издать книгу?

- Со словом «накропать» соглашусь исключительно потому, что работа и впрямь была кропотливая, а уничижительные коннотации отброшу. Насчёт наших «Псов» не знаю, где они там сцепились с церберами модерации в смертельной схватке)). Пока что подстричь и причесать пришлось «ДТП», «Девушек тяжёлого поведения», временно снятых с электронных площадок в связи с новациями в законодательстве. Вначале я разъярилась, написала злое стихотворение, затем всплакнула, а потом села за комп и почистила триггерные фрагменты. Чтобы вы понимали, удовлетворять РКН мне пришлось весьма извращённым способом, в частности, я поправила даже старину Хема, процитированного в какой-то из глав. Заменила упомянутый им (в метафорическом смысле, между прочим) «опиум» на «источник вдохновения»; надеюсь, в аду к моему появлению ещё не успеют слудить новый котёл для непрошенных переписывателей классиков.

Справедливости ради скажу, есть и другой путь у писателя. Ничего не переписывать, стоять насмерть – нужно лишь согласиться на плашки на обложке. Ну по типу, как пачки сигарет теперь уродуются картинками разлагающихся лёгких, предупреждениями Минздрава, пугалками об импотенции и т.п. Вспомни наши неудавшиеся попытки доказать, что один-единственный раз употреблённое в тексте в полмиллиона знаков прекрасное слово «…уй» не симметрично поставленному нам клейму «Книга содержит нецензурную брань».

Так вот – можно не заниматься самокастрацией, а просто согласиться на все эти угрожающе предупреждающие знаки, плашки и надписи. И всё – книга не будет изъята из оборота, с полок и площадок. Но тут есть опасность, что все эти плашки и «восклицательные знаки в треугольнике» превратятся в своеобразную нарукавную нашивку с жёлтой звездой и издатели начнут обходить стороной такого автора, чтобы не утратить репутацию благонамеренного гражданина.

- Слушай, я тут подумал: мы же соавторы? Но можешь ли ты меня в полной мере назвать своим единомышленником? Кстати, как тебе работается с не самым крепким автором (со мной, конечно)?

- А тебе как со мной, не самым изобретательным сочинителем? Чеков, ну то есть, Денис, важно, что мы не расходимся в главном.  А главное – это ведь не политика. Это жизнь частного человека: заботится ли он о близких, выхватывает ли кусок получше или то, что останется на тарелке, умеет ли прощать, чем готов (и готов ли) поступиться ради того, кого любит, и тому подобные вещи – совершенно не зависящие от того, какое столетье на дворе и кто при дворе, и всё ли ладно в Датском королевстве.

- Вдогонку к предыдущему вопросу: кого из литературной интернет-тусовки можешь назвать близким по духу человеком? Есть ли такие на ЛитКульте?

- Есть, конечно. Но не назову.)) Пароли и явки сдавать не буду.)

- Отойдём маленько в сторону. Мара, как думаешь, умение писать – ему можно научить? Или либо оно есть, либо нет?

- Я вот накануне слушала очередную лекцию по литературе, (иноагент) Дмитрий Быков рассказывал о феномене Ремарка и упомянул, что новички в литературе часто пишут удачные вещи по наитию, интуитивно используя приёмы, о существовании которых и не подозревают. В самом начале я слонялась по разным курсам и мастер-классам (но быстро эту практику прекратила, так как часто задания в таких курсах – это хитроумный способ широко раскинутого невода, чтобы утомившимся титанам пера зачерпнуть нестандартных идей, сюжетных поворотов и просто удачных фраз у безвестных, а потому для аудитории анонимных, но небесталанных авторов). И там обнаружила, что арсенал моих творческих приёмов (а я и знать не знала, что это приёмы, целая математика, разложенная на формулы) довольно широк.  Например, разная «скорость» (длина) строк в абзацах, обрыв глав в самые напряжённые моменты и т.п.

Раз есть такая наука, то можно и научить, наверное. Но только обучаемого.)

- Расскажи свою технологию подхода к прозе. Есть у тебя какой-нибудь рецепт создания, скажем, рассказа? Может определённый ритуал?

- Смеёшься?! Спросить у меня рецепт рассказа всё равно что попросить показать, как вывязать на спицах пройму свитера. Я не умею!

Я только знаю, что один рассказ – одна сюжетная линия и всё желательно уместить на трёх, от силы четырёх вордовских страничках. Вроде, так.

Ритуал? Сварить кофе и сесть за комп. На середине главы можно встать, сходить умыться, расчесаться, одеться. Но это необязательно.

- А с поэзией как договариваешься?

- Денис, ведь ты же знаешь, что я не хотела писать стихи. Прозу – да, но не стихи. Но они меня не спрашивали. Моя первая «поэтическая» осень сопровождалась жестокой, выматывающей бессонницей. Примерно в третьем часу утра я оказывалась разбужена какой-нибудь строчкой, пыталась вытолкать её взашей и доспать, но текст не утихомиривался до тех пор, пока я не выуживала его за эту строчку, как за ниточку, целиком. Откуда, из каких пустот, - не знаю.

Каждый раз это был факт вопиющего насилия надо мной, пока я не догадалась взять инициативу в свои руки. Иногда текст по-прежнему тянет меня за собой, но мне всё чаще удаётся повести его туда, куда хочу я, в замысленную заранее точку финала. Как раз потому, что я прислушиваюсь к советам тех, кто уже состоялся в русской/русскоязычной поэзии.

- В своё время лично я пришёл к выводу, что для того, чтобы писать поэзию, нужно иметь высокую эмоциональность и несколько наивное, детское даже, восприятие действительности. С прозой всё не так – рассчитать, продумать, перенести на бумагу. Сильно ли я ошибаюсь, на твой взгляд?

- Рассчитать и продумать – это про тебя в нашем творческом тандеме. Не знаю, свойственно ли мне наивное восприятие действительности. Я всегда считала, что у меня оно вполне циничное. Эмоциональное – пожалуй. Но не думаю, что, например, Бродский был эмоционален.

- Тебе самой ближе что: короткие рассказы, стихотворения, большие и серьёзные произведения? Я в смысле – взяться и написать. Что даётся тебе меньшей кровью, скажем так? Написание чего доставляет больше радости?

- Простое появление буковок на листе бумаге или на мониторе компа/экранчике телефона доставляет мне сердечный восторг, мышечную радость и оргазмическое удовольствие. И сладкое чувство неограниченной власти над маленьким миром конкретного творимого прямо в эту минуту текста.

Я уже сказала выше, что не умею писать рассказов. Я не автор сюжета. Сюжет мне мало интересен. Я и читать люблю бессюжетное, и фильмы такие же. Я люблю медленное разворачивание событий, или даже когда они вовсе не начинаются. Ну типа, как я сижу в уголке чужой кухни и сквозь сигаретный дым и испарения набившихся в тесные квадратные метры тел, сквозь колыхание занавески от сквозняка, через пересекающиеся тени броуновского движения подсматриваю эту чужую жизнь, вслушиваюсь в неё, ищу в обрывках фраз созвучие своим мыслям и настроению. Я готова часами так сидеть. Вот это меня захватывает – медленно протекающая перед глазами чья-то жизнь. И плевала я на сюжетные арки, твисты, кульминации и развязки – атмосфера и узнаваемость, опознавание своих, вот чего я ищу в чужих и стараюсь создать в собственных текстах. Получается или нет – ну пусть читатель скажет.

Я люблю – опять-таки и читать, и писать самой – большую прозу.

- Отвлечёмся. Насколько я знаю, наша Мара сейчас посещает какие-то литературные курсы. Идут те плотнячком, и времени свободного у тебя в последние месяцы особо и нет. Можешь поподробнее рассказать, что это штука такая интересная – литературные курсы? Чему они тебя научили?

- К сожалению, это семинары только по поэзии, хотя я предпочла бы литмастерские по прозе. Но к тому времени, как я взялась за писательство, Сенчин перестал набирать к себе. А к другим не хочу.

Есть такой проект у одной семейной пары поэтов, издателей и культуртрегеров – уже несколько сезонов они приглашают известных поэтов вести онлайн-семинары, а студийцы попадают туда по отбору, отправив свои стихи. Мастер, к которому я просилась, меня не взял, но меня выбрала поэт из Питера. Её семинар начался в середине лета и вот только-только прошло заключительное занятие. Я страшно рада, что именно к Галине Илюхиной меня зачислили, эти два часа вечером каждого вторника давали мне и представление о современной поэзии (питерской школы, в основном), и некоторые навыки, и в целом творческую (благожелательную, замечу) атмосферу, и импульсы для сочинительства. Разборы стихов студийцев и студийцами (и наставником, конечно) оказались весьма полезны. На портале подобные разборы, не с целью покусать автора, а подходя с профессиональными мерками к текстам, мне кажется, делают два человека – Ольжетта и Холден.

Ещё ценно, что можно было посещать и другие семинары, вольнослушателем. Константин Комаров позволял присутствовать молчаливым привидением, Дмитрий Мурзин уделял внимание и списочному составу, и вольникам, мы много писали в его семинаре, иногда целыми днями безостановочно, он позволял хулиганить в чате. У Сергея Ивкина целая поэтическая лаборатория, где мы пробовали себя в разных поэтических формах – я и не представляла, как их много! Мастера очень разные, и я, аки хлопотливая пчела, старалась взять взяток со всех цветов. У меня это забирало пять вечеров в неделю, иные дни я успевала на два, а то и три семинара. Я жадная до учёбы, мне не хватает литературной эрудиции, стараюсь восполнять пробелы везде где могу.

Чему я научилась? Расставаться с избыточными образами и укладывать стихотворение в четыре, а иногда и три строфы. Ещё – подчинять текст общему замыслу, а не идти на поводу у случайной рифмы или образа. Домашние задания этому способствовали.

Ну и семинары позволили мне определить свой творческий архетип – Шут, своё амплуа – я рассказчик, у меня нарративные стихи, кстати, поэтому они часто такие длинные – и я с облегчением узнала, что это не недостаток, а особенность.

Кстати, среди студийцев я обнаружила и наших ЛитКультовских авторов, с некоторыми дружу.

- Там, на этих курсах, наверняка ведь дают задание – напиши то-то и то-то так-то и так-то. Ужас! Как, как, как поэту писать по указке?)) Или профессионализм и определяется этим умением писать хорошо и на заказ, так, чтобы для души? А не когда пришла эта стервозная муза – жди её!

- Да пошла она, эта муза! Ты знаешь, с бабами я вообще мало дружу.) Писать по указке очень даже здорово! Такому автору, как я. Я последние месяцы редко выхожу за калитку, пейзаж за окном меняется только по погоде, новых впечатлений нет – значит, и тем нет. А тут – опа! – тему в задании (за что, кстати, и литкультовские чемпы люблю) на блюдечке подносят. Чего я только ни написала благодаря ДЗ, уже не говоря о разности тем, только о форме: и раёшник, и безглагольное стихотворение, и стихотворение с переключением скоростей, и со сменой фокуса, и перевод с лезгинского, и неповествовательный пейзаж – основу русского романса, и ведро сонетов, и трен (плач), и «ёлочку», и онтологический верлибр. С параллелограммами и пеонами только не справилась, ага, есть такие формы стихов.

- Читаю твои стихи и сразу вижу – это писала Рыбкина. Стиль, ритмика, переходы, тематика. Мара, так и должно быть, чтоб узнавали? Вообще, может ли писатель/поэт (сложившийся, конечно) не обладать своим собственным стилем?

- Если тебя не узнают по почерку, зачем ты пишешь? Всем неразличимым кто-то до тебя уже наводнил книжный рынок.

- Ты у нас у частник всевозможных конкурсов. К сожалению моему, увы и ах, не победитель. Мара, почему так? Как нужно извернуться, чтобы победить на каком-нибудь литературном турнире?

- Понятия не имею. Мало того, я всегда пишу (даже в рамках задания) исключительно в своё удовольствие, сколько там баллов или звёздочек я наберу, до какого места поднимусь – фиолетово, веришь? Было время, когда я участвовала везде, коллекционировала победы (в профессиональных журналистских конкурсах) – покойной маме важны были эти дипломы и грамоты в красивых рамочках как свидетельства признания её дочери. С тех пор, как мамы не стало, победы стали не важны для меня. К сожалению, она ушла до того, как я начала писать прозу и стихи, но к счастью, до войны, которую я никак не смогла бы ей объяснить.

- Тебя вообще могут остановить неудачи? И неудача ли это – не выиграть? Сразу вдогонку: по сравнению с другими порталами, интернет-движняками, как у нас, на ЛитКульте, обстоит дело, по твоему мнению, с судейством на конкурсах?

- Я не знаю судейскую кухню. Про другие порталы тоже не скажу: вся моя активность сегодня только на ЛК.

Поскольку я не гонюсь за выигрышем, то и проигрыш не может меня остановить. Вообще же – это моё крайне субъективное мнение, прошу учесть – неудачи, поражения, в целом события «в миноре» плодотворнее для творчества. «Стихи рождаются голодной душой из неустроенности».

- Вот такой вопрос: чем, из написанного тобой, ты реально гордишься? Что хоть сейчас отправила бы в топку? А что оставила бы полежать, мол, пусть будет. Какое соотношение получится у тебя, не задумывалась? Или всё дорого и всё подлежит публикации?

- В топку – ничего, я не Гоголь, чтобы делать такие красивые жесты. У меня всё лежит во Всероссийской камере хранения, то есть у старушки-стихирушки. Кстати, кое-что я подсократила (благодаря семинарам) на пару строф. Вышло и вправду лучше.

Горжусь неизданным, семидесятистраничным файлом гражданской лирики. Одновременно и стыжусь – когда станет можно ЭТО показывать, эта вордовская карета заслуженно превратится в тыкву. Стихи, отсидевшиеся в тылу, не имеют права на признание.

- Знакомо ведь тебе такое: написано что-то – сразу нужно показать, чесаться прям начинает. Показываешь это сырое, а в ответ: хммм, ну… В общем, настроение портится, аппетит пропадает, злость копится. Дать настояться – это особое искусство? И могут ли мелкие укусы критиков поколебать веру в себя?

- Ты прям в больное попал. Чешется сразу выложить на страничке. Не представляешь, как мучительны для меня в этом смысле чемпы, когда подолгу нельзя деанониться и опубликовать у себя. Декантер я использую только для вина, чтобы подышало. А тексты безжалостно выставляю из дому в чём мать (то есть я) родила.  Укусы критиков? Знаешь, я ведь, приступив к сочинительству в 2022 году, долго страдала синдромом самозванца (прозы не касается), охотно соглашалась, что я не поэт (ты в курсе, юношеская травма), и когда прошлым летом попала в студию и нас опрашивали, зачем мы здесь, честно сказала, что хочу понять – поэт я или не поэт, что если окончательно нет – сосредоточусь на прозе, в которой не сомневаюсь.

И вот когда от нескольких мастеров я услышала, что да, поэт, причём со своим почерком, причём даже хороший поэт – я уверилась, что стихи в моей жизни не случайны. Более того, некоторые из них я сегодня могла бы смело показать человеку, который когда-то скептически отнёсся (да что там! Попросту разговнял) к моим первым стихотворным опытам.

Кусайте, если зубы режутся.

- Эда сейчас развожу на какой-нибудь движняк портальный, чтобы потом издать всё это дело тематически, скажем, сборники рассказов авторов нашего портала по темам: «мистика», «фантастика», «соцреализм» и т.д. Ты ведь в деле?! Какой вариант ты можешь предложить от себя?

- У меня есть недописанный «янг эдалт» с мистической подкладкой и давно задуманная, но едва начатая «взрослая» вещь такого махрового реализма, что аж… Проблема в том, что я жду пенделя, как в случае с тобой и моей первой книгой. Если портал это заинтересует…

- Специально и каверзно приготовил для тебя задание: пару-тройку четверостиший про нашу беседу сегодняшнюю. Пусть будет экспромт, Мара, а?!

- Расскажи, как писать рассказ.

- Вот-те раз!

Хохочу из последних сил:

Не того спросил!

- Расскажи, отчего стихи?

- Хи-хи-хи.

Я давно не сметала сор –

Вот и стих попёр.

- Расскажи, почему болит?

- Я гоплит

На колчаковских у поэзии.

Что стихи? Раны и болезни.

- Ну, услышимся уже завтра. Соскучимся по друг дружке уже сегодня. В заключение беседы хотел бы поинтересоваться у тебя, как сама определяешь, что ты несёшь людям своим творчеством?

- Так-то я по тебе ещё вчера соскучилась.))

Один из мастеров дал задание, с которым я до сих пор не справилась: сформулировать нарратив своего творчества. У меня нет никакой обдуманной миссии, чего я хочу сказать миру. Так глобально я не мыслю. Всё, что я пишу, – это частная история, удивительно, что она отзывается в ком-то ещё. «Служить словам – вот всё, чего хочу я, //До строчки, равной Сашкиной, дожить».

Беседовал Денис Пикляев.