Литературный портал Литкульт

Эту историю мне рассказала подруга. Она на выставке работает. Было это пару лет назад в Екатеринбурге. Вот, вернулась она, значит, из отпуска. Денег нет — вот и пошла она на работу пешком. Жарища с самого утра стояла страшенная. А эта пошла да без шляпы. Думает, мол, чай без головы не пропаду. Да вот надо было ей от офиса далеко до выставки добираться, а денег-то нет. Вот и пошла пешком. Дело к полудню, кругом жарынь.

А тут, что за чудеса, на светофоре, что у «Высоцкого», старушка-регулировщица перекрёсток регулирует, да странно так: и форма на ней не та, и светофор работает.

Ну, подружайка-то моя послушная, особо в дорожных делах не заносчивая, встала у края дороги, думает: идти — не идти. А дорогу-то ей переходить уж пора было. Ждёт, смотрит на бабку, бабка на неё. У бабки на голове косынка повязана, словно это не платок, а военная бандана. Пригляделась моя деваха получше: что за дела? Глядит, а в руках у регулировщицы не жезл оказывается, а настоящий автомат Калашникова. И направлено дулом-то на деваху.

«Отдай сердце, — кричит бабка, — и молодость, иначе пристрелю, лежать будешь в земле, червяков кормить своей красотой…» Душа её ушла в пятки. Сказать ничего не может. А старуха так и зырит на неё чёрными глазищами. Та, ухмыльнувшись, как рванёт затвор на себя. Клац, лязг, грохот на всю улицу. Подруга чуть не осела на ватных ногах.

Поняла тогда, что автомат боевой, а не игрушечный. Зажмурилась от страха, слёзы уж хлынули, думает: неужто умрёт здесь от рук старой карги? Пожить не успела. Хоть в отпуске побыла напоследок, да денег теперь нет на собственные похороны. Мать вспомнила, сердце пуще сжалось, вдохнуть не может, начала с ней мысленно прощаться и прощения просить. А выстрела-то всё нет и нет. Открывает глаза — перекрёсток пуст, никого, зелёный свет горит. С тех пор зареклась она в жару простоволосой ходить.