Джордан Лонг — Каролина Майн 7:10 (матч завершён)

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосующим надо указать лучшего автора по их мнению.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».

Задание: «Хранитель несбывшихся жанров».

Задание: В мире, где литературные жанры стали вымирающими существами, существует Музей Несбывшегося Сюжета. Его смотритель — мрачноватый, язвительный тип, которому поручено оберегать остатки «историй, которые никто не захотел дочитать». Он ведёт экскурсию по экспозиции: мистика без разгадок, мелодрама без чувств, боевик, где все отказались драться.

Условия: Включите минимум три экспоната — рассказов-фантомов. Пусть экскурсовод с иронией комментирует творческие провалы «великих» авторов. В какой-то момент один из сюжетов начинает... оживать.

Максимальный размер текста: 10000 знаков без пробелов.

Голосование продлится до 18 сентября.

Джордан Лонг

В подвале старой типографии, куда уже лет двадцать никто не спускался за бумагой, расположен Музей Несбывшегося Сюжета. Туристов сюда не водят: сюда приходят только те, у кого на сердце тяжесть недописанных строк или в голове зудят не придуманные до конца образы.

Я — смотритель. Хранитель вымирающих жанров, черепов несостоявшихся историй. Выглядит всё это убого, конечно. Залы — пыльные, лампы жёлтые, витрины с трещинами. Но коллекция — уникальная. Давайте, господа, заходите, не стесняйтесь. Только не смейтесь слишком громко: экспонаты этого не любят.

Экспонат первый: «Мистика без разгадок»

Подойдите ближе. Вот под стеклом — рукопись, ещё пахнет чернилами. Автор когда-то обещал, что здесь скрыта великая тайна: ночной скрип половиц, свеча, гаснущая без ветра, тень на потолке в форме чужой руки. Читатель перелистывал страницы, ждал развязки. Но финал так и не наступил: в последней главе герой просто лёг спать и... не проснулся. Не умер — нет, именно заснул. И всё.

Я называю это «Синдром Подушки». Тайна оказалась банальной усталостью.
— Здесь должно было быть объяснение! — кричали читатели.
— Да пошли вы, — ответил автор и ушёл в рекламу писать тексты для порошков.

Экспонат второй: «Мелодрама без чувств»

Ах, вот это жемчужина. Сюжет о двух влюблённых. Он — бедный, но гордый. Она — богатая, но добрая. Классика, скажете вы. Но есть маленькая проблема: они друг друга терпеть не могут. Ни одной искры, ни одного вздоха в сторону. Каждая встреча — как собрание ЖЭКа: сухо, скучно, протокольно.

Я читал этот «шедевр» и всё ждал — ну хоть намёк на страсть, хоть дрожь в пальцах! Но нет. В финале героиня выходит замуж за соседа по лестничной клетке, «потому что удобно». Автор объяснял: «Я хотел показать новую честность». Честность у него удалась. Всё остальное — нет.

Экспонат третий: «Боевик без драки»

А вот это — любимец школьников. Смотрите, обложка с мускулистым мужиком, за спиной — взрыв, под ногами — обломки вертолёта. Загляните внутрь: триста страниц диалогов о погоде, спор о марках бензина, рассуждения о налоговой системе. Ни единого выстрела, ни кулака. В кульминации главный герой и злодей подписывают договор о сотрудничестве.

Потрясающе, правда? Автора потом в шутку называли «мастером антиклимакса». Он хотел уйти от насилия. Получилось уйти от литературы.

Экспонат четвёртый (неплановый)

О, подождите-ка... что это?

(Смотритель резко замолкает. В зале раздаётся шорох бумаги. Витрина с «Мистикой без разгадок» едва заметно дрожит. Последняя страница рукописи, где герой должен был просто спать, — изменилась. Чернила поползли, строки перекроились. На месте фразы «он уснул» возникло новое: «он услышал, как кто-то дышит рядом».)

Прекрасно. Началось.

Я предупреждал: сюжеты иногда оживают. Особенно те, что чувствуют себя обиженными. Сейчас из рукописи выползет тень — та самая, недописанная. Она ищет признания. Ей наплевать, что автор её бросил, ей нужен зритель.

(Тень шевелится под стеклом. Читатели в зале пятятся.)

Ну что ж, господа. Вы пришли в Музей Несбывшегося, а значит, теперь и вы часть экспозиции. Тень выберет кого-то из вас и заставит додумать финал. Хотели аттракцион? Получайте.

Я — хранитель. Я всего лишь показываю витрины. Но разве я виноват, что сюжеты жаждут жить?

Каролина Майн

Из записок Хранителя

Если Вы хотите что-то тотчас же забыть, запишите, что об этом следует помнить.
Эдгар Аллан По

– Ну что же, пройдёмте в последний зал. 

Мрачно процедив дежурную фразу, Смотритель остановился перед закрытыми дверями и оглядел нас не слишком-то гостеприимно. 

– Надеюсь, все обратили внимание на предупреждение в путеводителе? Для тех, кто не любит мистику или просто не верит в неё: вам лучше завершить экскурсию прямо сейчас. Иначе ответственность за неадекватную реакцию лежит на посетителях.  Есть вопросы?

Мои спутники растерянно переглядывались. Мало кто прочёл путеводитель, а тем более, приписку внизу мелким шрифтом.

– Выход прямо по коридору и по лестнице вниз. Остальных прошу подождать.

Несколько человек, разочарованно переговариваясь, потянулись в указанном направлении. Остальные молчали, но были либо заинтригованы, либо решительно настроены завершить весьма недёшево оплаченную прогулку по музею «НС» (Несбывшегося Сюжета) в полном объёме. 

И тут высокий блондин в рыжих ботинках, осточертевший уже всем своими вульгарными замечаниями и дурацким хмыканьем по любому поводу, опомнился и ляпнул:

– Что ж мы, дикари или психи, за экспонаты начнём хвататься, в обморок падать?

  Смотритель метнул на него острый взгляд, будто когтем добычу зацепил:

– Особое предупреждение. Никаких комментариев. – И, ещё раз пройдясь по нашим лицам холодным взором, буркнул коротко:

 – Прошу.

Он толкнул высокие узкие створки, мы по одному, по двое медленно вошли в полукруглое помещение и столпились, не решаясь двинуться дальше.  Окон здесь не было, стеллажей или витрин тоже…да ничего в общем не было, пустой зал и всё. Даже освещение шло непонятно откуда – не то сверху, не то от каких-то скрытых источников в стенах.

Смотритель тем временем стоял к нам спиной и поворачиваться, кажется, не собирался. Будто чего-то ждал. Ждали и мы в напряжённом молчании.

– Ну, блиин…– прогудел неугомонный блондин, да ещё и присвистнул следом.

И тут наш неподвижный проводник вскинул руки ладонями вперёд, словно останавливая нечто, падающее на него. И заговорил странным гортанным голосом:

– Сюжет первый. Начало 1796 года. Рассказчик прибывает на старый заброшенный маяк, чтобы стать его смотрителем. Он знает, что ему долго придётся оставаться далеко от людей в полном одиночестве, которое разделит с ним только его собака с необычной кличкой...

Слова говорящего заглушил нарастающей шум прибоя и крики чаек, а перед нами взметнулось нечто огромное, уходящее под самый потолок и падающее будто в пропасть – изображение бушующего морского простора. Картина? Голограмма? Мы оцепенели. 

И вновь послышался голос, прорывающийся сквозь пространство, точно рокот громовых раскатов или падающих камней: 

– Нельзя же считать «обществом» Нептуна, как он ни велик. Вот если бы в «обществе» я нашел половину той верности, что у этого бедного пса…

Затем всё резко исчезло, будто задёрнулся невидимый занавес. В пустом зале снова стало оглушающе тихо, а Смотритель уже стоял к нам лицом:

– Этот рассказ не был дописан ровно двести лет назад лет, но его великий автор на закате жизни завещал своё произведение нашему Музею. Более того, он оставил и средства на открытие этой экспозиции, назначив солидную премию тому, кто придумает лучший финал. 

– И что? Нашёлся такой чел? – опять не выдержал тот, в рыжих ботинках. Он стоял рядом и от возбуждения даже схватил меня за рукав, ещё и на ногу наступил. Я тихо ругнулся, толканул его да отодвинулся подальше, хотя и самому услышать ответ было жутко интересно. Как и всем, видимо, – вокруг зашептались.

Но Смотритель лишь ядовито усмехнулся и опять встал спиной к нам. 

– Сюжет второй. – Он взмахнул руками, словно дирижёр, и свет погас. В абсолютной темноте зазвучали голоса, но на это раз они принадлежали явно молодому человеку и его собеседнику – видимо, служителю власти.

– Это же вы прислали в издательство рукопись ..ммм, минутку…вот: «Правдивые истории о заражениях демонами», с приложением фотографий ритуального убийства в ходе некоего магического обряда? Я должен проверить сигнал, вот ордер на обыск.

– В самом деле, ордер? Вы уверены? 

Смех из звонкого перешёл в жуткий, послышался грохот и треск, короткий вскрик и хлопанье крыльев какой-то, похоже, огромной птицы. Темнота зала сгустилась, вокруг посветлело, и мы увидели силуэт гигантского чёрного ворона, взлетевшего к потолку.

– Затем герой этой новеллы, оказавшийся колдуном, отсылает обидчику-редактору саженец странноватого растения, похожего на цветок плюща обыкновенного...

Автор не завершил своего творения в 1982 году, но этот его фантом с тех пор также хранится в нашем Музее.

– А если кто допишет, тоже награда, поди, назначена? – Никто не удивился очередному выкрику неутомимого блондина, но и этот его вопрос остался без ответа. Смотритель только развернулся и вонзил в докучателя клинок взгляда:

– Это последнее предупреждение. Прошу осознать. 

И снова нам явилась спина черного фрака, взметнулись костлявые ладони … 

Но рыжим ботинкам было не устоять на месте, а их хозяину, видимо, не утерпелось и захотелось получше рассмотреть следующий экспонат (а может его кто оттолкнул, как я недавно, – не знаю), только он резко качнулся вперёд и налетел прямо на Смотрителя…

……………

– Вы меня слышите?

Я с трудом приоткрыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. 

– Не спешите, успеете оглядеться. Главное, пришли в сознание. Вы в больнице. Теперь всё будет хорошо.

……………

Теперь. Да, теперь действительно всё позади, и мне в это до сих пор не верится.

Тот третий, неоконченный когда-то сюжет услышать нам так и не удалось – мы просто попали в него, провалились, как в кошмарный сон наяву. Языки синего пламени, падающие стены и вращающийся воронкой потолок, треск, скрежет, крики, чей-то вой – и над всем этим выросшая до нечеловеческих размеров фигура Смотрителя, произносящего, нет, изрыгающего какие-то не то молитвы, не то заклятия. Последнее, что помню, – дымящийся рыжий ботинок, свернувшийся и рассыпавшийся в пепел, словно клочок догорающей бумаги… 

От здания, где проходила экскурсия, остались ужасные руины, а живым из всех посетителей – только я.  

И теперь каждую ночь ко мне приходит человек в чёрном фраке, зловеще поглядывает вороньим глазом, нашёптывает страшные истории и велит записывать их для будущих посетителей нового Музея Сбывшихся Кошмаров.

– Это последний, но вовсе не умирающий жанр, Хранитель, – говорит он. – Пока есть мы.