Крис Кой — Майлз Фаулер — Дэн Эбельс — Гэри Басараба 60:62:60:68 (матч завершён)

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии.

Голосование проходит по классической для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший стих - первое место... худший по вашему мнению - четвёртое место.

Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по стихам.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».

Задание: Праздничное чудо в режиме энергосбережения.

Голосование продлится до 14 января.

Крис Кой

Дождь на Купалу
*
светлыя божечки
щедрыя божечки
ждём на Купалу хорошей погодочки
чтоб без тумана и
чтобы без дождика
чтоб одуваны и
чтоб подорожники
папороть веером
страшно и весело
чтоб солнце к вечеру
месяц повесило

** /сестре Купалы Костроме/
Девушка, красавица, сестра Кострома,
Не вручай мне судьбу свою, неси сама.
Чтоб не плыл по реке твой душистый венок;
Как наступит утро — выйдет празднику срок.
А потом пусть плывёт венок, плывёт по воде,
Не пристанет ни тут и ни там, и нигде,
Чтоб ни с лодки не взять, ни с берега, ни с мостков,
Чтоб долой с глаз моих — да и был таков.

*** любимой

Дай мне руку, огнём и водой суженая,
Волосы твои будто русое кружево.
Будем прыгать через костёр на Купалу,
Чтоб до самой кончины любовь не пропала.
Пусть сгорают болезни, несчастья, страхи
Как шитые долгими вечерами рубахи.
Если ливень ударит и гроза загрохочет
Самой короткой и чёрной ночью,
Обнимемся крепко и под дождём
За цветком пойдём.

Майлз Фаулер

ТьМедь.

Если вспоминать память,
если память помять -
выскальзывает amen
с губ в каземат.
Внутренний или внешний
вовсе неважно, так как
приглаживает нежно
висок рука,
накладывает швы ниточки,
где разошлось
на образы выскочки:
сласть и злость. 

Когда же становится скользко от 
немоты -
паденьем твоим пользуется
дым:
окутывает упавшее он на дне,
становится тело пажитью мира теней,
склоняются мысли-головы к берегам,
способным течение главного сберегать.

Если плодить бесплотное,
иглы остриё
становится чудо-лодкою -
посланием.
Чайки кружат под лучами
и над веслом, 
сколько на нём собирается
в ангело лов -
не сосчитать не выведать
никому
(ангелы перебираются на корму,
 непроизошедшее выменяв на - сейчас,
рвут, словно грелку, клише и стучатся в чат,
если хоть раз подобное  испытал,
ты – капитан)

Если вычеркнуть, 
прочерк 
прочерком исчерпать,
данные станут точнее точного.
Тропа
приводит путника, взявши за ноги,
к начальной тьме.
Вскрикивает,
соприкасаясь с тимпанами,
медь.

Дэн Эбельс

Ажурной пустотой декабрь сквозит,
набухших туч стада плывут на нерест,
деревьев неликвидный реквизит,
ветвями щерясь,
как будто намекает нам на то,
что  связано с воображением личным,
не связываться с пустотой мечтой -
 экономичней,
дешевле для судьбы. 
Допустим, ель
вечнозелёная, иголками топорщась,
влечёт к себе в метель и оттепель,
но попадает этим под топор же.
Они идут, сжимая секачи
в руках, привыкших у природы тырить,
покуда спят охранники в ночи,
похитив, тащат срубленных в квартиры.

Да, обрядят - навешают конфет,
гирляндами укроют, словно сари,
затем уйдут, кто в кухню, кто в буфет,
короче говоря - нажрутся сами.
А после первого, недели через две,
закончатся коньяк и мандарины,
их снова встретит хлопнувшая дверь...
красавиц увезут...дорогой длинной..

Но вот дубы, простые колдуны,
пусть полысевшие от горестей и ветра,
своё отпартизанив до весны,
покроются листвой.
Не чудо ль это?

Гэри Басараба

Оппэзия

Оппэзия орифмлена, зарыблена тобою словно барахлом.
О, лобовой кондуктор личности, иди ты в лес, братимый.
Вам было многим было лень рождаться, было в лом
Идти по этой жизни, странностью ветвлимой.

Когда ты экономил яйцо событий, космос набухал.
Энергосбереженье – онездешенных инспекторов камланье.
Я спал вовнутрь судьбы, а ты кого искал?
Но вот итог: собрались дети в круг и просят Яблоко Исканья.

Кто – волк, кто – пес, а кто – свинья, соратник туберозового смысла,
Мы спрячем Почему и будет новый лов.
Оппэзия везде. Тебе – сестра, а мне – нога туриста,
Что шла на край Нигде, ища ищейский зов.

Лунеет зримый ноль. Опалубка на небе присыпана немного
Желанием людей размяться, мацать томь
И вот и пароход. Несут сумьё, чемоданьё, стучат о берег ноги,
Я встретил вас, и вот веду, чтоб закопать в оппэзии живьем.

Взверблюдив время, декабристило ваш помысел. Вы думали о смерти,
Любя лишь дураков, но часики – тик-так.
Все ближе смерть, вас растворят, наверно, в чашке петри
И вынесут студентам в тонкий день, и скажут – пейте натощак.

О, кровь измерена. Внутрях ее кучкуется преданье:
Жила, была, росла, круглела, в худь сошла,
Оппэзии жена, из пафосных грибов растила рифма зданье
И прочь бежала в лес, и куль из лирняка с собою унесла.

Но что там наверху? Взорлившей железячкой стынет самолет прохладный.
Мы экономим стих, не пьем, но нюхаем от фикуса: на старт.
И будет скоро год, хреновейший, но статный
Дурной январь, нагой февраль, дальше – лысый март.