Литературный портал Литкульт

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 6 записей на сайте).

Голосование проходит по классической для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший (по вашему мнению) - третье место.

В целях сохранения анонимности голосования, просим в комментариях оставлять только критику/мнение конкретно по текстам, не обозначая свой рейтинг.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».

Тема матча: Заброшенный кинотеатр, продолжающий показывать новые фильмы.
Максимальный размер текста: 5000 знаков с пробелами.

Голосование продлится до 11 июля.

Маттиас Шонартс

18+ Луч во тьме

Хмурым вечером я зашёл туда, для того, чтобы немного согреться. Старый кинотеатр «Встречный», который стоял возле леса, был обнесён ржавым металлическим забором из разных кусков металла, словно мозаика.

Внутри оказалось гораздо холоднее, чем было на улице, но из большого зала я услышал, как доносился таинственный гул...

Мне пришлось приложить усилия, чтобы оттолкнуть тяжёлую дверь и тут я замер...

В абсолютной темноте на экране шло видео... Оно было абсолютно без звука и напоминало мне камеру наблюдения в чьей-то спальне...

Я присмотрелся и почувствовал, как волосы на затылке зашевелились...

Я был в шоке, когда узнал эти обои, мебель и обстановку, а также спящую фигуру под одеялом.

Я видел свою комнату, а видео как будто воспроизводилось в реальном времени...

На экране дверь моей спальни медленно открылась, после чего кто-то высокий и худой, чьё лицо было скрыто серой тенью, вошёл внутрь и остановился у моей кровати.

В тишине пустого зала кинотеатра, где-то прямо за моей спиной, я услышал, что кто-то громко хрустнул попкорном. В испуге я боялся пошевелиться, понимая, что проектор работает без плёнки, а луч света исходит не из будки, а из пустоты под потолком.

Самое страшное случилось через короткий промежуток времени — фигура на экране медленно повернула голову и посмотрела прямо в камеру, как будто видела меня здесь, в этом кресле.

Она приложила палец к губам...

В это же мгновение экран резко погас, а я услышал тихий шёпот над самым ухом:
«Тебе нравится финал..?»

Ив Ридли

Старый вечерний кинозал ожил. Стены привычно ожидали желанного зрителя, предвкушая вернуть утерянную востребованность через ежедневный показ премьер. Мотор проектора пробудился со скрипом и натужным воем, а затем перешел в тяжелый непрерывный гул. Лампа вспыхнула, проявив на экране первый зернистый кадр: ряды пустых кресел в жутком зеленоватом оттенке.

​Сквозь щели здания врывался порывистый ветер, играя почерневшими от времени бумажками и сгнившими листьями, то подбрасывая их, то лениво тревожа сонный покой. Химический запах уксуса и озона смешался с сыростью бархатных кресел и горелой пылью.

​Мерцание. Кадр сменился под жужжащий звук проектора. Все тот же пустой ряд кресел, лишь «дождь» из царапин на экране поменял рисунок. Под плотным лучом бешено танцевали миллионы пылинок, перетягивая на себя внимание от стрекотания чугунной машины и однотипных кадров.

​Объектив кинокамеры был направлен прямо в зал из маленького смотрового окошка будки киномеханика. Кинопленка тянулась рывками: кадр, затвор, свет, отпечаток, затвор... Пленка сдвинулась. Следующий кадр. Лента ползла сквозь ванночку с химическим раствором, высыхала на лету, проходя над горячей лампой, а затем сразу заправлялась в тракт проектора. Зубчатые колесики бережно продолжали тянуть истлевшую перфорацию. Следующий кадр: запыленные кресла кинозала с потрепанными сиденьями и изодранными углами. Крупные зернистые пятна и прогрессирующая тусклость на фоне предыдущих снимков дарили многообразность «сцен».

​Щелчок. Хвост деградировавшей от времени пленки выскользнул из механизма и с громким хлопком ударился о металлическую бобину. Луч света мигнул и погас, погрузив зал в темноту. Наэлектризованный воздух плавно расползся по заброшенному помещению, пропитывая заплесневелые кресла иллюзией значимости и нужности. Гул мотора с шипением медленно затих.

​Сеанс окончен. До завтрашней премьеры.

Дэвид Крамхолц

Колизей

Мы жили в самом центре умирающего серого города. В роскошном, но обветшалом доме, в такой же запущенной квартире. Нет, мы никогда не были богаты. Мать с отцом переехали сюда с самой окраины, когда стало понятно, что людей в городе почти не осталось. Дом приглянулся матери потому, что подъездная дверь была нерушима и могла надежно закрываться на ночь, а окна первого этажа были очень высокими. Мать, вечно озабоченная бытом, мало мною занималась, а после исчезновения отца и вовсе перестала. Единственной ее заботой было то, чтоб я был накормлен и напоен. И меня это вполне устраивало. Более того, именно поэтому я смог провести все юношеские годы в «Колизее». Что такое «Колизей»? В принципе, я все больше и больше думаю, что не «что такое», а «кто такой», но это вы сами решите в конце рассказа, если дослушаете.

В заброшенном торговом центре рядом с домом я бывал не раз. Последнюю стоящую вещь отсюда вынесли, наверное, года три назад, поэтому сейчас тут было безлюдно и тихо. Я иногда заходил сюда просто так, побродить и представить, как жили люди в свои лучшие времена. Однажды я задержался дольше обычного. Уже начало смеркаться, я засобирался домой и вдруг услышал музыку. Пошел на звук – он вел к полуразрушенному кинотеатру.  «Колизей», – прочел я, восстановив мысленно потерянную букву «л». Под дверью одного из залов жила своей жизнью полоска света. Ни в зале, ни в операторской никого не было. Больше скажу – даже проектор не был включен. Фильм появлялся на экране не знамо откуда. В детстве в чудеса верится легче, и я быстро смирился с чудачествами моего нового друга Колизея. Да, именно так! Можно с уверенностью сказать, что очень скоро мы стали друзьями, а чуть позже я стал его учеником, как ни нелепо это звучит.

Какие только фильмы он мне не показывал! Оказалось, не все города такие, как наш. Была еще движуха на планете. Это я понял, когда Колизей стал показывать фильмы последних годов, в том числе и только что выпущенные. Как он это делал? Да не все ли равно, как он делал именно это. Как он, вообще, что-то мог делать? На этот вопрос у меня ответа не было и нет, поэтому и на другие я не искал. Если при просмотре ленты у меня возникали недопонимания, сомнения или пожелания, то следующим фильмом Колизей пытался дать мне ответы.

А в один прекрасный день Колизей показал мне фильм, датируемый… следующим годом! Так мы стали «подсматривать» фильмы из будущего.  Это было самое замечательное время моей жизни. Один из фильмов мне очень запал. Герой прямо цитировал мои мысли, мои переживания. Но именно у этого фильма в титрах отсутствовал режиссер. Колизей часто учил меня, не показывая актеров, режиссеров и даже операторов. А потом тестировал – выводил на экран опросник. Если я угадывал, то смотрели фильм, который хочу я, если не угадывал, то Колизей снова выбирал сам. Через полгода-год я снова попал на киноленту, которая хоть и не отвечала на мои вопросы, но зато очень грамотно их задавала. А через месяц Колизей выкатил мне опрос по семи фильмам. Кто, мол, режиссер?

– Новичок?

– Еще нет.

– Как так?

– Будет новичком, потом мэтром. Это ты.

Я догадывался. Я уже давно догадывался, к чему все идет. Желание снимать кино раздирало меня, гнало в большую жизнь из нашего полуживого городишки. Но как я мог бросить друга-Колизея одного?

– Ты должен ехать. Ты готов.

Прошло двадцать лет. Я достиг всего, о чем мечтал. Причем, деньги, слава, положение в обществе и все то, что называют «успешностью» далеко не главные из моих побед. Это так, приятная, но сопутка. А главным было то, что я снял все, что хотел. Почти все. Лишь одно глодало меня последние годы и не давало наслаждаться жизнью в полной мере. Все чаще и чаще непрошенным гостем стучался в дверцу моей совести немой укор. А как давно ты навещал своего друга? Ни разу? Да, я не был в родном городе ни разу с того самого момента, как покинул его, едва собрав деньги на билет в один конец. В этот день я пришел в Колизей попрощаться, а тот мне показал черный экран с надписью «Finita» на старой пленке. По экрану бежали трещинки, паутинки, мерцал свет, и сама надпись была расплывчата и слегка подрагивала. Явно позаимствовал из немого кино. А потом… потом была работа, недосып, неудачи и удачи, потом был успех, потом слава. Мне очень хотелось вернуться в Колизей. Что бы он мне сказал? В смысле, показал? Но я все откладывал поездку домой. Сейчас-то я понимаю, почему. Я не мог понять, чьи фильмы я снимаю – его или мои? Он раскрыл мой потенциал или внедрил в меня свои замыслы, не имея возможности воплотить их самому. Ия очень боялся убедиться в последнем.

Года два назад я все же поехал навестить старого друга. Город постепенно оживал, а на месте разрушенного торгового центра строили новый. Реклама гласила, что новый торгово-развлекательный центр будет называться… что? Колизей? Ха, да нет, что вы. Аркадия. Да уж, утопия, одно слово.