Литературный портал Литкульт

Танец бликов

На сегодня с неё хватит. Утомительно бесконечный день закончился не в её пользу, и в какой-то момент хитроумный план обернулся западнёй. Всё осталось позади: крики раненых, проклятия обороняющихся и неутолимая обоюдная злоба. Всё осталось там, под мостом, в свете их костра. Там же осталась лежать на земле и её рука. Алёна без сил ввалилась в тайную каморку. Проход за её спиной с глухим стуком камней воссоздался в прочную стену. Ни разу ещё ей не отсекали конечности, пусть она и жила уже долгие столетия – всё обходилось иначе. Укусы животных, раны от мечей и копий, но подобное с Алёной было впервые. Один из них был с бензопилой. Подумать только. И как Вадя связался с ними. Она не видела брата все эти годы. И та сила, что хранила в них жизнь была и их проклятием, разделившим по обе стороны и оттолкнувшим друг от друга точно магниты.
Слева от нее вспыхнула пара свечей. От канделябра стали исходить розовые ореолы, видневшиеся на фоне непроглядно чёрных стен, присутствие которых выдавали фиолетовые прожилки кристаллической породы. Облик Алёны был неизменен, и внешне – без малого тысячу лет – она выглядела не старше двадцати пяти. Её туго сплетённые в косу волосы напоминали сноп пшеницы. Холодный взгляд гармонировал с льдинками синих выразительных глаз. Линию полных губ искривила минутная злоба, подчёркиваемая напрягшимися крыльями вздёрнутого носика.
– Кучка вонючих тупиц, – выругалась женщина.
«Им просто повезло, – следом подумала она, – Одному из них ведомы исходы событий… Точно не Ваде, его сила в другом. Всё благодаря временному цилиндру».
Попутно с её мыслями по земле расползалось тёмное пятно. Дробь падающих капель становилась всё громче.
«Я смогла оглушить одного, ударить сгустком другого, а потом налетел этот верзила с бензопилой. Будь он проклят! Я уже держала цилиндр в руке!»
Казалось бы ничто не должно было занимать её сейчас так сильно, как рана. Но гнев вытеснил всё. Алёне была неведома боль. Она смогла подавить в себе это забытое, недоступное более чувство. И вместе с физической притупилась – а потом и вовсе пропала – её душевная боль. Проделанный ею путь вымотал бы любого, но она валилась с ног не от усталости, а от неизменного человеческого несовершенства. Кровь продолжала капать из её культи. В розовом свете свечей женщина с интересом наблюдала, как её рана медленно затягивалась на глазах, покрываясь чёрной плотной корочкой. Полное восстановление займёт недели, возможно и месяцы, она не знала. Впервые Алёна понесла столь тяжёлую рану. Но им тоже досталось
В луже черной несворачивающейся крови отразилось розовое свечение канделябра. Алёна перевела взгляд на тёмное пятно, и в тот же миг в ней сработал давно выработанный рефлекс, приводимый в действие чередой всплывающих в подсознании образов. В луже крови появилось множество бликов, будто искорки света, они хаотично запульсировали, то уменьшаясь, то вырастая вновь. И в какой-то момент блики стали сливаться друг с другом, где-то наоборот – распадаться, вытягиваясь в линии и изгибы. Сила ясновидящей вторила её мысленным образам, перенося их на палитру бликов и чёрной как смола крови. Показалось шевеление, и видения обрели физические очертания.
Алёна видела, как люди на которых она напала оказывали помощь раненым. Их костёр практически погас. Слышались голоса, по большей части мужские. Они осуждали того, кто владел цилиндром времени, что он подвергает их опасности, и что ему следует уйти из лагеря. Но кто именно это был, она не видела. Уж очень беспорядочна была эта шайка. Они копошились над раненными подобно суетливым муравьям, и нельзя было понять, кому принадлежит та или иная фраза. Они ругались, поливая Алёну отборной бранью. И лишь один человек сидел в стороне. Она сразу узнала его, хоть и не видела бесконечно долго. Та же осанка, подчёркивающая крепкую спину, та же привычка сидеть, сложа руки на колени. Да, это был Вадя. Его густые светлые волосы беспорядочно свисали на плечи, виднелась коротенькая бородка. Он устроился под деревом, склонив голову к груди и будто бы спал, но впечатление было обманчивым.

Алёна знала, что он пытается пробиться к ней, вступить в диалог. Но ему это будет не по силам. Так уж распорядилась судьба. Это было так давно, в годы их безмятежной юности. Ей вспомнилось то самое испытание, что устроил им дед Третьяк. Жребий сторон. Это произошло здесь, в этой же самой пещере, в лабиринтах которой таилась полость, где горел сейчас свет канделябра.
– Милый брат, – холодным тоном произнесла Алёна, глядя, как в чёрной луже ветер тревожил волосы Вади, беспорядочные, точно солома, – Почему всё так сложилось?
Образы вдруг сменились и тёмное пятно на земле показало пещеру. Из тени времён появилось морщинистое лицо Третьяка, в костлявой руке он держал небольшой мешочек.
– Возьмите по одной ягодке… не больше, только одну и держите, – послышался голос старика.
Алёна увидела два сжатых кулака. Её и брата. Она знала, чем всё кончится. Крыжовник должен был превратиться в бруснику. У обоих. Отличие тех, в чьи спины бьёт свет. Так должно было быть. Но в её ладони оказалась черника. Старик допускал подобный исход, но увидев недобрый знак, медлить не посмел. В ход пошли посох, заклинания и расплата за силу. В какой-то момент Алёна взглянула на всё глазами той юной девочки. В луже показались ослепительные вспышки выпускаемых сгустков пламени. Так она ступила в тот день на сторону тьмы. Вернее её повели. Она чувствовала неестественный холод и силу, сковавшие её запястье. Блики в луже смешались, и в черни несворачивающейся крови показалось её отражение словно в зеркале. Властное лицо озарилось торжеством, при виде поверженного старика. Девочка опустила взгляд, и в свете канделябра Алёна увидела стальную руку, сжавшую девичью ладонь. Образы и видения. Алёна всё ещё смотрела на происходящее юными глазами. Её вела за собой она сама, покровительственно держа за руку. Послышался треск и перед ними образовался межвременной портал.
Алёна довольно улыбнулась, потушила канделябр и облегчённо вздохнув, откинулась на гладкую поверхность стены. Теперь она знала, что у неё всё получится. Это лишь дело времени.