Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 6 записей на сайте).
Голосование проходит по классической для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший рассказ - первое место... худший (по вашему мнению) - третье место.
В целях сохранения анонимности голосования, просим в комментариях оставлять только критику/мнение конкретно по текстам, не обозначая свой рейтинг.
Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».
Тема матча: Человек, купивший чужую судьбу на распродаже.
Максимальный размер текста: 5000 знаков с пробелами.
Голосование продлится до 12 июля.
Бен Хантер
Судьба на прокат
Ольга стояла у окна кельи и смотрела, как он бежит через сосны. Он бросил всё — даже подаренные ботинки. Она догадывалась, что это случится. Но всё равно перекрестилась:
— Господи, прости его. Он не знал, что чужую судьбу нельзя примерять, как рясу.
***
Сестра Ольга в обители несёт послушание в иконописной мастерской. Она внимательная к людям — поэтому многие пишут именно ей.
Вот и «Майор» написал. Представился военным. Тяжело ранен на СВО, все выплаты ушли на операцию и лечение. По дороге в часть просил благословения заехать в обитель — пройти реабилитацию в тишине. Скит наш в лесу, до ближайшей деревни десять километров.
Старшая сестра сказала:
— Раненый воин ищет покоя. Примем.
Билет купил благодетель — у «Майора» не было денег.
Приехал он через неделю после Пасхи. Поселили в отдельном домике. Готовили отдельно — при ранении пострадал желудок, нужна была диета. По характеру — весёлый, общительный. Он иногда что-то мастерил в своё удовольствие. Сестры удивлялись: как он сохранил лёгкость после всего, что видел на войне?
Первое зерно сомнения запало в душу именно сестре Ольге — с ней он общался больше всего. Однажды «Майор» сказал, что едет в Москву к знакомому генералу за получением очередного звания. Назвал фамилию. Такой генерал действительно существовал. Но был он пожарным.
Дальше — больше. «Майор» просил антисептик для раны. Перекись не подходила — только на спиртовой основе. Сестры раздобыли пару бутылочек, но раненый использовал их за день.
Ольга написала его врачу. «Майор», подтверждая необходимость диеты, сбросил ей сообщение с рекомендациями от доктора. Выяснилось: лежал он не в госпитале. Лечили гастрит после запоя. Никакого ранения нет.
Ольга пошла к старшей:
— Он обманывает.
— Но мы — монахини, — ответила та. — Мы не можем выгнать человека, который просит помощи. Даже если он врёт. Господь велел прощать.
— А если он опасен?
— Пока он не сделал ничего дурного, кроме лжи. Будем наблюдать.
Чтобы окончательно выяснить, есть ли рана, уговорили «Майора» сходить к батюшке — помазать рану освящённым маслицем. Он нисколько не смущаясь снял рубашку и подставил абсолютно целое белое пузико.
— Где же рана? — спросил батюшка.
— Так у меня от ударной волны желудок разорвало изнутри. Поэтому антисептик требуется заливать прямо внутрь. И кстати, мне знакомые выслали посылочку с антисептиком.
Старшая не нашлась, что ответить. Батюшка сказал: оснований не верить военному у него нет.
Ольга продолжила расследование. Человека с такой фамилией пять лет назад разыскивали как пропавшего. Знакомая полковник нашла информацию: он сидел за наркотики. В соцсетях — в основном фото на море. Одно заинтересовало сестёр: за праздничным столом без спиртного он сидит в домашней одежде с другими мужчинами, женщины в халатах поздравляют их. От фото, несмотря на обилие мишуры и воздушных шаров, веяло унынием и безнадёгой.
В тот вечер в скит пришёл Эдуард, помощник обители. «Майор» просил его принести посылку с антисептиком. Эдуард поставил перед сёстрами огромную коробку с бутылочками. На каждой красовалась этикетка «Этиловый спирт».
— Вот, заберите. Я скажу ему, что его обманули, это не антисептик.
Он ушёл. Через минуту из домика разнеслись вопли «Майора»:
— Братан, ты предатель!
Голос Ольги дрогнул:
— Он всё наврал.
Старшая вздохнула:
— Господь его рассудит. Поговори с ним.
Ольга пошла к его келье. Уже взялась за ручку — и услышала голос изнутри. Он говорил сам с собой:
— Я больше не могу. Я не помню, как меня зовут по-настоящему. Я стал им — этим «Майором». И мне нравится. А теперь они узнают. И что тогда? Кем я буду? Никем.
Ольга замерла. Он не злодей. Просто человек, который сбежал от себя.
Она хотела войти, сказать: «Бог простит. Начни сначала». Но за дверью послышались шаги. Голос смолк. Щёлкнул замок. Скрипнуло окно.
Ольга толкнула дверь — келья пуста. Окно открыто.
Она выбежала на крыльцо. Ветер шумел верхушками сосен. Фигура «Майора» растворилась в вечерних сумерках.
— Прости, — прошептала она. — Я хотела простить. Ты не дал мне шанса.
***
Двумя часами позже Эдуард садился в машину, которую оставил на асфальте, чтобы пешком отнести посылку в скит по непроезжей дороге. Солнце почти село. Он закурил, оглянулся в сторону скита и вдруг услышал треск сучьев. Кто-то бежал. Прямо к нему. Фигура выскочила из леса — размахивая руками, сбиваясь с дыхания. «Майор»!
Эдуард узнал его сразу. И понял: подвозить нельзя. Человек с чужой судьбой, человек, которого разоблачили сёстры, — он не хотел иметь с ним ничего общего.
«Майор» уже почти добежал, протягивал руку к дверце, когда Эдуард нажал на газ. Машина рванула. В зеркале заднего вида фигура становилась всё меньше — руки опущены, плечи поникли.
Эдуард выдохнул. И поехал к трассе, оставляя скит, лес и человека без имени в темноте.
***
Утром сестры увидели следы у ручья. Батюшка велел не искать его:
— Если Бог захочет, он вернётся. Со своим именем.
Ольга стояла у окна и думала: кто он на самом деле? И есть ли у него теперь хоть какая-то судьба?
Джемма Джонс
Последние пятнадцать лет Агата жалела, что не улетела тогда в Италию. Теперь сожалениям пришёл конец. Она сидела в кресле аэробуса, победно улыбалась и перечитывала сообщение: «Сеньорита Штильм, прилетайте — поговорим».
«Удалось!», — думала она, равнодушно наблюдая, как её сосед – мужчина брутальной наружности – скрывает страх полёта.
Девушка улыбнулась: её сердце стучало ровно. Последний раз она о чём-то волновалась во сне. Полгода назад.
Тогда она по обыкновению вечером листала соцсети и наткнулась на случайный пост, выброшенный алгоритмом: «Верочки больше нет. Скорбим». А к посту прикреплено фото той самой Верочки, подписанное одной короткой фразой: «Моя новая победа!».
Фото настолько контрастировало с текстом поста, что леденило кровь. Глаза погибшей альпинистки смотрели лукаво, с вызовом. Каштановые волосы непослушно растрепались по ветру. Вера стояла на самой вершине покоренной скалы, и счастливее лица невозможно было представить.
— Ей же, наверное, было лет тридцать, — подумала Агата. — Если не станет также внезапно… Есть ли у меня за плечами хотя бы одна вершина?
Мысль пришла неожиданно и оглушила. Страх. Он всегда был её главным советчиком. Из-за него Агата не умеет плавать, отказывается от поездок в горы, не выходит замуж. Но самое большое сожаление – отказ от учебной поездки в миланский Дом моды, которую она выиграла еще на втором курсе.
— Где ты, а где Милан? – слова мамы до сих пор звучали в ушах. Пятнадцать лет.
Пятнадцать лет Агата рисует эскизы и никому их не показывает. Каждый раз, когда видит на показах безликую коллекцию, думает: «Я буду выглядеть так же глупо».
Той ночью, когда она смотрела на счастливое лицо Веры-альпинистки, поняла, что больше не может жить с этим страхом.
***
Во сне Агата оказалась в какой-то странной лавочке. На позолоченных стеллажах стояли вазы в форме голубей. Каждый голубь сидел со своим выражением птичьего лица. Около ваз лежали бирки: «судьба модели», «судьба миллиардера», «судьба капитана»... От птиц исходило свечение, от каждого особый аромат. Птицы казались живыми, просто застывшими в фарфоровых позах.
— Сегодня у нас распродажа, — скрипучий голос продавца заставил вздрогнуть. – Только в честь летнего солнцестояния вы можете выбрать любую судьбу на крайне выгодных условиях.
— Зачем повторять судьбу человека, который умер?
— Не судьбу целиком, а шанс её прожить. А можешь вообще прикупить лишь одну черту характера. Будет дешевле.
Агате не казалось всё это странным. В углу витрины она заметила голубку, смотревшую знакомыми лукавыми глазами. Она светилась фиолетовым светом и пахла лавандой.
— Отличный выбор, — проскрипел продавец. – Это судьба человека, не знающего, что такое страх.
— Мне не надо судьбу, — Агата поёжилась, представив, как сорвётся со скалы. — Мне только бесстрашие.
— То есть, хочешь только путь к вершине? Решила сэкономить?
— Остальное у меня и самой есть. Сколько?
— Цена измеряется не деньгами, — продавец заговорщицки захихикал. — Цена бесстрашия — сновидения. Это будет последний сон в жизни, который ты видишь. Согласна?
Агата, недолго думая, кивнула.
Продавец снова захихикал, и все растворилось в тумане. Агата открыла глаза.
В тот день энергия била через край. Отшитые образцы коллекции, разработанные Агатой, садились безупречно. Но сейчас, в отличие от привычной себя, она с гордостью принимала комплименты и снисходительно улыбалась.
Вечером достала пухлую папку с эскизами, выбрала десяток и отправила их на конкурс.
— Я возвращаюсь из командировки, — сообщение Антона она проигнорировала: устала. Решила, что до завтра ничего не изменится.
И провалилась в сон. Без сновидений.
Утром позвонила мама и попросила помочь с собакой. Питомца нужно было отвезти к врачу.
— Я освобожусь в шесть, и подъеду, — Агата положила трубку и удивилась, что совсем не беспокоится об Арчи.
Не беспокоилась она и о мамином давлении: «Она же взрослая. Померит, выпьет таблетку»…
Прошло несколько месяцев. Агата рассталась с Антоном. Она смотрела, как он собирает вещи и поняла, что не боится одиночества. Напоследок посмотрела в глаза парня и лишь подумала, что они странного цвета, когда тот волнуется.
Неделю назад пришло письмо из Милана. И теперь она сидит в самолёте и равнодушно смотрит на соседа с аэрофобией.
В Доме моды всё прошло гладко. Завтра — на стажировку. В тот вечер она сидела в отеле и почему-то не ощущала радости. Полгода шла к своей вершине. Смело. Не отвлекалась на тревогу. Просто много и честно работала.
Почему тогда теперь так одиноко? И даже не плачется. И страха, что это чувство не пройдет, теперь нет.
Агата ощущала огромный ком, мешающий дышать, и ничего не могла с этим поделать.
Чтобы отвлечься, стала скроллить телефон и застыла от неожиданности.
Она наткнулась на старый пост Веры, размещенный до последнего похода. На фото был собранный рюкзак и подпись: «Я боюсь этой вершины. Но ещё больше боюсь, что никогда её не покорю!»
Тимоти Уэст
Ходят по земле люди, бродят. Каждый за свою судьбу-ниточку держится. Ниточки тянутся, переплетаются, запутываются, иногда в узелки завязываются…
Трудно бывает человеку свою ниточку найти-удержать. Случается, по ошибке, а может и по злому умыслу, за чужую хватается. Думает: чужая-то судьба всяко лучше – это ж ему одному такая неказистая досталась. А у других не судьба, а сплошной праздник.
Вот и я так думала.
Ну, сами посудите. Стройная шатенка. Под сорок. Не уродина. Пятнадцать лет замужем. Детей нет. Муж налево стал гулять – выгнала. Начальник гнобит – того и гляди, уволит. Зарплата маленькая. Слезы, а не зарплата. А сегодня еще и кран на кухне потек. В общем, куда ни кинь – всюду клин!
А у других, смотрю, все хорошо.
Вот хоть соседа взять. Ходят с женой за ручку, улыбаются. Одеты – обзавидоваться можно. Работают в одной крупной компании. Зарплата – мне б такую!
А в школе он, троечник, все контрольные у меня списывал. Повезло – улыбнулась ему судьба.
А я вот со своими медалями и красными дипломами не сегодня-завтра без работы останусь.
День и ночь думаю, как из этого болота вырваться – все мозги себе вывернула.
И как-то занесло меня на распродажу. Вот сроду я по ним не ходила, а тут поддалась на подружкины уговоры. Та пристала: пойдем, да пойдем. Посмотрим, чего там распродают.
Пришли. Народу – тьма! Похоже весь город здесь собрался. Ходят все, вывески читают, что-то выбирают…
Меж людьми зайцы да кошки ростовые снуют – листовки-зазывалки раздают. Взяла одну.
Читаю: «Судьба со скидкой! Только сегодня вы можете выгодно купить новую судьбу!»
Подружка тянет: давай посмотрим.
Подходим ближе. Лавка неказистая. Продавец – мужичок седенький. И очередь. Человек пять. Не одни мы, стало быть, купились.
Ждем.
Заходят люди по одному в комнатушку. Через какое-то время выходят. Вроде такие же, ничего в них не изменилось. Купили они новую судьбу или нет – неизвестно. И спросить неудобно.
Подошла моя очередь. Вхожу.
Мужичок на стол показывает. Там фотографии разные разложены, да буклетики.
– Вот, – говорит, – выбирайте.
– А как выбирать?
– Сосредоточьтесь, подумайте, какую жизнь вы для себя хотите. Потом открывайте буклетики по очереди. Они не простые – все вам покажут. Останется только выбрать.
Взяла я один, открыла, а там как на экране кино про новую меня показывают.
Вот я – начальник отдела, в котором пока еще работаю. А начальник занимает мою должность. Лебезит передо мной, услужливо так улыбается… Фу! Противно!
Беру другой. Там я живу в новой роскошной квартире. Муж-красавец, очень похожий на соседа, каждое утро отвозит меня на работу, а вечером – на занятия в автошколу. Скоро у меня будет своя машина!
Иногда мы встречаем странную грустную женщину, очень на соседку похожую.
– Ты ее знаешь? – спрашиваю.
– Дорогая, ты забыла? Это же моя бывшая…
– БУ, стало быть, предлагаете? – возвращаюсь я к реальности. – Нет уж, спасибо!
Продавец, похоже, обиделся.
– Вы, женщина, просто сами не знаете чего хотите. Вы свои мысли в порядок приведите. Можете выйти в коридор, подумать. Я пока с другими поработаю.
– Ага! – говорю. – А мне потом ничего не достанется.
– Ну так выбирайте!
– Ладно. Давайте вот эту. Тут я вся такая красивая, путешествую. Сколько с меня?
– Три рубля.
– Что-то больно дешево. Неликвид, наверное?
– Ну почему сразу неликвид! Вы же свою судьбу нам оставите. На продажу. А у вас золотая медаль, два красных диплома, две главы кандидатской – мы это за хорошие деньги можем продать.
Я задумалась. Странно как-то все это.
– А вдруг не понравится мне новая судьба, – сразу-то не понять как там. Поменять или вернуть свою можно будет?
– Дамочка, ну вы же знаете: товар, приобретенный на распродаже, возврату и обмену не подлежит. Но, учитывая ситуацию, мы даем вам возможность попробовать, так сказать, демоверсию. Но только на 24 часа. Захотите вернуть – приходите. Опоздаете – увы! Придется приспосабливаться к чужой судьбе.
И вручает мне бумагу с печатью, в которой значится, что я сегодня по собственной инициативе приобрела в пользование новую судьбу, в обмен на свою. И что договор вступает в силу через 24 часа после подписания.
Подписала.
Выхожу из комнаты, очередь вопросительно смотрит: купила?
Делаю вид, что не поняла, ищу глазами подругу. А ее нет.
– Значит, у новой меня, такой подруги нет. Интересное начало. Ну квартира-то, надеюсь, у меня есть.
Быстро поехала домой. Зашла в свой подъезд. Никто из встретившихся соседей на меня никак не прореагировал. Я даже засомневалась, видят ли они меня.
Ключ подошел. На пороге меня встретил большой рыжий кот. А раньше у меня кота не было.
Зато кран мой – капает. На столе записка: «Дорогая, ужинай без меня. Буду поздно. Целую. Артем».
Артем – это кто? Муж? Моего бывшего звали Андрей. Он тоже любил писать: «Буду поздно». Чем это закончилось, я уже говорила.
Поменяла, называется, шило на мыло.
А вот кот понравился.
Хватаю его в охапку – переноску некогда искать. Заказываю такси и лечу на распродажу.
– Быстро вы, – улыбнулся старик, протягивая мне договор. – Кота можете оставить себе. Это подарок. И попробуйте уже сами изменить свою судьбу.
🥇 1.
Джемма Джонс :: 60
🥈 2.
Тимоти Уэст :: 55
🥉 3.
Бен Хантер :: 47
