Литературный портал Литкульт

Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 6 записей на сайте).

Голосование проходит по классической для ЛитКульта системе: необходимо распределить участников битвы по местам. Лучший стих - первое место... худший (по вашему мнению) - четвёртое место.

В целях сохранения анонимности голосования, просим в комментариях оставлять только критику/мнение конкретно по текстам, не обозначая свой рейтинг.

Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».

Задание 5 тура: Тень, потерявшая хозяина.

Максимальный размер текста: 48 строк.

Голосование продлится до 13 июля.

Лука Маринелли

она стоит отдельно
как ошибка в системе освещения
которую никто не решается исправить

раньше у неё был человек
и это было похоже на договор
без подписей, но с постоянным продлением

теперь свет проходит мимо
как пассажир, забывший остановку
и тень остаётся
на асфальте, на стене, на краю взгляда

она пытается повторять жесты
но жесты уже не имеют адреса
как письма без получателя
которые всё равно продолжают писаться

иногда прохожие наступают на неё
и удивляются
почему под ногой ничего не сопротивляется

а она не обижается
ей просто не с кем сравнить боль

ночью тень становится честнее
она перестаёт притворяться формой
и превращается в ожидание
без предмета ожидания

ветер пробует её сдвинуть
но сдвигать нечего
можно только напоминать

она помнит шаги
но не знает, куда они шли
память у неё без маршрута

и если где-то рядом появляется человек
тень делает вид, что это её хозяин
хотя уже давно
не умеет различать возвращение
и просто случайный свет

Франческо Руссо

Нюта

Худая веранда течёт по дождю,
Сыреют сиденья скамеек.
Но я не чиню, я его подожду!
Ведь я починить не умею.

Пустая времянка пыльна и стыдна,
Гнетёт чемоданом без ручек.
Но как я одна-то? И что я - одна?
Не знаю где гвоздь, где шурупчик.

Хмельной сослуживец стучит безногой,
Стыдит, что не шлю бандероль я.
Но как я отправлю ему - без него?
На торбы не хватит здоровья.

И некому дюжие кроны сломать,
Давно переспели все вишни.
А что я сама-то? Я даже сама
Себе не готовлю. Всевышний,

У паствы твоей затянулась грызня,
Уйми наши бури в стакане!
Когда ж опостылые эти три дня
В учебники лягут строками?

Всевидящий Бог распахнул на кивок
Небесные хляби и звёзды,
И молвил:
- А кто здесь? Тут нет никого.
Неужто почудилось... Кто здесь?

Барбара Кикьярелли

Глядя за горизонт,
так хотелось быть первым,
кто разглядит то ли крылья,
а то ли парус,
но в поле зрения только-
русалочья пена
на подоконнике-
всё, что ответом осталось.
И что ни курлыкал бы ветер
за подоконником,
как бы ни соблазнял
недосказанной вестью,
взгляд, обращённый в зеркало,
рыщет спойлером
по отражению внешнего-
это бесит.
Цельное,
недоступное,
безупречное,
за горизонтом застывшее,
в жадной выси предполагаемо,
но отраженьем не лечится
(капли по стёклам стекают вниз-
это бисер).

Искры костра-
это осень пришла вжелтевшая,
шагом тяжёлым, на́литым-
без просветов,
тающая бесконечность
за плечи держится:
и не поймешь, не докажешь,
не выпьешь это.
Это не выплеснешь
влагою из стакана, ведь
что ни курлыкал бы ветер,
ни соблазнял бы,
предполагаемое изнутри recovery-
просто застывшие
предледяные капли,
просто потеря почвы
для сна-растения,
просто слова,
подгоняемые ветром…

Так, на пороге мечты,
потерявшейся тенью ты-
пена русалочья
служит
мечте
ответом.

Бенедетта Чиматти

Настоящие люди, почти настоящее лето,
чистый воздух, прекрасные виды, т.п. и т.д.
Так возьми себя в руки, любимая дочь людоеда.
До рассвета в наш город приедут уланы-удэ —
усмехаться в усы, танцевать менуэт с Гренадëром,
если ныне проявит лояльность и мальчик, и муж.
Он всегда был большим. Временами казался матëрым,
потому оказался у дел. Безымянный, к тому ж.

Байки травят министров под запись в шестом формуляре.
И волнуют умы полуприсед и полупостой.
И потеряна тень, и часы в деревянном футляре,
и старик в сюртуке с абсолютно счастливой звездой.
Для височных кручений, а также для столоверчений
надо что-то иметь наверху. Нанизу западня.
Ёлы-палы, сестра милосердий, сестра развлечений, возликуем.
Осталось немного от этого дня.

Закатилась за холм сцена первая, сцена вторая.
Пистолеты в ломбардах, наместники вновь по местам.
Возвращайся отсюда, слова по пути подбирая,
на потеху несушкам, равно на забаву дроздам.
Так придумывай мир. Для начала создай атмосферу.
Задержись в интерьере, не смей покидать коридор.
Разве тлеет фонарь, разве шастает ночью по скверу
Теодор-Христиан? Или нет — Христиан-Теодор…