Подходит Кунаков к Ротилле и спрашивает

- Красил?

- Неа. А ты?

- Тоже нет...

- Ну, с Днем Космонавтики, чо. 

- Воистину воскресе!

+++

иногда нам скучно, а приходят лихие времена, думаем - эх, как хорошо в "скучно"-то было

Зарегался как-то бох на лк, пишет стихи, прозу. 

А его никто не читает. Все говорят, это уже было, старо, как мир, надо от себя, пережитое и без глагольнвх рифм. 

Расстроился бог и написал одно только слово из трех букв. 

Оживился народ, стал комменты писать, кто-то кричит "это концептуально, ярко!" и плюсики ставит, а кто-то горит нас за нарушение закона щас всех прикроют.

Пошумели, пошумели и решили бога забанить от греха подальше.

Забанили, акк удалили и стали писать дальше и радоваться. 

Макар:

— У меня поток.

Йожик:

— У тебя засор.

Анатолий тихо:
— Формулировка точная.

Макар:

— А ты вообще что пишешь?

Йожик:

— Комментарии.

— Это не литература.

— Зато они читаются.

Кунаков:

— Читаем кусок.

Макар читает страницу, вторую, третью…

Йожик:

— А короткая версия есть?

Макар:

— Это и есть короткая.

Кунаков закрывает глаза.

Макар разворачивает вторую тетрадь:

— Это новый цикл.

Йожик:
— Сколько их?

— Три.

— Почему не один?

— Потому что мысль развивается.

Йожик:
— Она размножается.

Макар читает:

— «Соль на губах, ветер внутри, я — это море…»

Йожик перебивает:

— А где берег?

— Внутри.

— У тебя всё внутри, — говорит Йожик. — Снаружи пусто.

Кунаков:
— Продолжайте. Это полезно.

Ротилла (глядя в телескоп). Лахтинский зашел в текст Ямагири.

ЛК. И?

Ротилла (прищурив один глаз). Сейчас напишет что-то.

ЛК. Ну и дальше-то что? Здесь все друг другу что-то пишут.

Ротилла (отпрянув от телескопа). Сейчас столкнутся две галактики.

ЛК. Какая разница, если завтра ветрено и дождь?

Приходит Кунаков к Эври и говорит

- Неправильные ты тексты пишешь. Смыслы надо снизу класть, так высокохудожественей и тоньше получается. Вот как обычно хорошие тексты пишут, смотри... 

Эври:

- Так, стоп, Кот. За молоком опять?

- Да! 

- Дык, на, пей и не надо мне тут.

- Мурррр. 

Приходит Ротилла к Пастернаку и спрашивает 

- Вы поэт или овощ?

- Поэт.

- А почему "пастернак" пишешься так же, как овощ?

- Так это фамилия такая, она к моим стихам никакого отношения не имеет.

- Ну здрасьте, приехали. Пастернак - это овощ. Вы же Пастернак, верно?

- Да.

- Вот! Я так и говорю, овощ.

- Слышь, как тебя? Дуй отсюда. 

- Вот так всегда, только о литературе начнёшь говорить... 

Йожик обиделся на критику и заявил, что его просто не понимают.
Кунаков кивнул:
— Мы понимаем.
— Тогда в чём дело?
— В том, что понимать здесь нечего.

После возвращения Йожика Макар Солёный стал писать чаще.
— Вдохновился? — спросили его.
— Убедился, что можно и так.

Йожик прочитал вслух новый рассказ.
В комнате повисла тишина.
— Ну как? — спросил он.
Кунаков ответил:
— Тишина — это не всегда признание.

На разборе Йожик заявил:
— Я нашёл свой стиль.
Макар Солёный одобрительно закивал.
Полковник Сандерс вздохнул:
— Плохо, когда находят то, что стоило бы потерять.

Йожик принёс новый текст.
— Я учёл все замечания.
Кунаков прочитал и кивнул:
— Вижу. Теперь они учтены, но не исправлены.

Йожик ушёл с ЛитКульта, хлопнув дверью.
В подворотне обсуждают:
— Его не поняли.
— Его не приняли.
— Его недооценили.
Проходящий мимо редактор ЛитКульта замечает:
— Его прочитали.

С ЛитКульта выгнали автора Йожика.
В подворотне плачут Макар Солёный и ещё несколько таких же неуверенных сочинителей.
— За что его?
Мимо проходит Кунаков и отвечает:
— За текст. Этого достаточно.

Собрал, как-то, drdown авторов и спросил: как лучше готовить тексты?

Макар Солёный предложил их солить.

Кунаков - печь, как горячие пирожки.

А Полковник Сандерс, загадочно похрустывая куриными крылышками, предложил просто пожарить во фритюре.

Йожик:

— Что мне делать?

Кунаков закрывает файл:

— Закончить.

Пауза.

— Хотя бы один раз.

Йожик:

— Я написал одну строку.

Кунаков читает:

— Она на две страницы.

— Но это одна мысль!

— Она не выдержала формы.

Йожик:

— Я сделал текст глубже.

Русалка смотрит:

— Ты его утопил.

— Но там много всего!

— Да. Никто не всплывёт.

Йожик:

— Я написал финал.

Кунаков читает:

— Он совпадает с началом.

— Это кольцевая композиция.

— Это ты забыл остановиться.

Йожик:

— Я убрал повторы.

Кунаков:
— Они остались.

— Это другие.

Йожик:

— Я написал финал.

Кунаков:
— Покажи.

— Он внутри.

Да ладно. Если я и знал его до Литкульта, наверняка не под этим именем. Ну да ладно, имею право ошибаться.

Доступно видео с интервью. Заразыч говорит - меня пригласил Каа.

Сомневаюсь в трактовке Вашего комментария, и поэтому на всякий случай уточню, что  «моя» «последняя инстанция» со знаком +)

Правильное восприятие, последняя, изо всех последних. И сбоку бантик. Так и сам себя он воспринимает. Надеюсь.

Вы знаете, я лишь о своих ощущениях. Лично мной Каа воспринимался именно, как последняя инстанция)

У вас там что ли во вконтактиках трубу прорвало?  Опять рукожопые айтишники заморского разлива чё-то не так наворотили - и здесь, и там? Кушать беззащитных новичков - это прерогатива редакции, насколько мне известно, а не Каа. У каждого своя ниша.

Выкладывает новичок текст на ЛК.  Его тут же обступают со всех сторон критики разного калибра. Он, чуть живой, едва переводит дух, и тут раздаётся голос Каа:

– Поднимите мне веки…

Заходят как-то Ротилла и Кот на Литкульт через 30 лет, смотрят в фойе зеркало висит.
Подошли, причесались, присмотрелись в отражения, а там отовсюду да во всех ракурсах, только Каа грустный и отражается. 
- Зараза... Как так вышло-то, м, Кот?
- Не знаю... Но славная была охота. 

Хм, такого просто не могло быть, фактология хромает на обе левых. Когда я сюда заявился в полной мере, а это было спустя пару-тройку лет после регистрации, Заразыч здесь был в абсолютном авторитете, ему оценки ставили уже в черновик, а не при публикации.

Преподаватель:

— Иногда смысл не важен.

Кунаков долго молчит:

— Это временно или у вас всегда так?

Первое занятие.

Преподаватель:

— Сегодня учимся слышать.

Кунаков:
— А читать когда?

— Сначала слышать.

Включают трек.

Кунаков через минуту:

— Где текст?
— В песне.
— Я подозревал.

Ротилла:

— Я попробовал переписать песню как рассказ.
Кунаков:
— И?
— Получилось коротко.
— Значит, выжило только нужное.

Кунаков заходит в редакцию:

— У нас новый раздел. Аудио.

Тами:
— Слушать?
Ольга:
— Или править?

Пауза.

Кунаков:
— Попробуем сначала понять.

- Поздравляю, Валерий. Китай не видывал такой тихой победы, как Кунаков.

(Кот шепотом за дверьми)

- Товарищ Си! Меня кажется только что  рассекретили...

- Не переживай, Ку Ван Ли, мы сделаем тебе новую копию, лучше прежней!

Ротилла открыл файл 2017 года.
— Он смотрит на меня.
— Закрой, — сказал Кунаков. — Это не взгляд. Это шрифт Times New Roman.

- Гоша, ты же умный. Не помнишь, как там Ватсона звали, а?

- "Элементарно". 

Валерий достаёт из печи чугунок с пирожками.

Гости: О, даже не на противне. Новый рецепт?

Валерий /скромно/ : да что в дому было, с божьей помощью…

Эд: По вкусу - скорее пицца. Ой, что-то я не чувствую язык.

Валерий: Так они не с языком, с грибами.

- Ты что задумался? - спрашивает Кунаков.

- Опять хочу в Магадан, - отвечает Ротилла.

- Зачем?

- Там меня никто не знает.

- Ротилла, кто все эти люди, что пишут анекдоты про нас? 
- Это наши лучшие половинки, Кот. Они знаю нас лучше, чем мы сами. 
- Но ведь мы же всего-лишь пиксели на их экранах, кажущиеся буквами, затем словами, затем живыми людьми...
- А я что сказал? 

+++

Ротилла жарит яичницу.

Кунаков:

- Ты же яйца не ешь...

- Красиво, - говорит Ротилла и переворачивает сковороду над мусорным ведром, - и драматично.

В финале курса ученики спросили:
— Так что такое пирожок?
Кунаков вздохнул:
— Это когда ты не понимаешь, почему это работает, но уже съел и поздно спорить.

Пришёл текст без рифмы, без знаков, всё как положено жанру.
Кунаков вернул с пометкой:
«вернуть знаки препинания. читатель должен понимать где кусать»

Молодой редактор осторожно заметил:
— Вообще-то «пирожки» — это интернет-стихи без рифмы и знаков препинания…
Кунаков посмотрел с жалостью:
— Без знаков препинания? То есть сырое тесто. Опасно для читателя.

Автор принёс текст:
«я шёл и думал о вечном»
Кунаков вернул с правкой:
«недожарено. добавить метафорической начинки. усилить хруст смысла»

Кунаков читал лекцию:
— Пирожок — это короткая форма, как у пельменя, только литературная.
— А смысл? — спросили из зала.
— Смысл внутри. Как фарш. Не всегда приятный, но всегда неожиданный.

Штирлиц шёл по коридору Литкульта на встречу с Эдом.
Он нёс в папке рапорт о крысах, мол, животные из Красной книги, исчезающие.
Ольга в приёмной:
- Подождите, штандартенфюрер, босс занят.
- А кто у него?
- Кунаков.
Тут Штирлиц понял, насколько близок он был к провалу.
- Приду позже. Не к спеху.
Штирлиц вышел и понёс рапорт дальше по коридору, там больше плюсиков.

Ротилла: 

Это хорошо

Кунаков:

Классно, анекдот!!!

Вадя Голимый:

— Так я же отключил комментарии...
 

Спор продолжается.

Тами:

Нет, Валера. У нас всё возможно!

Ольга:

У нас, но возможно всё.

Вадя:

У нас, у нас… но не сегодня.

Кунаков :

Эт почему это?(громко) Эд, скажи им!

Эдуард:

Сегодня только бес/цельно, не/р(о)вно и не/звершённо – см. топ

Ротилла:

– Я принёс текст.

Тами:

– Покажи.

Ротилла:

– А что мне за это будет?

Тами:

– Нарисую в воздухе рукой знак бесконечности и скажу: "Ротилла"

Ротилла: 

– Я тоже не забыл. На, держи.

Отдаёт Тами "Светлый текст".

Ротилла приносит текст: — Я специально написал плохо. В честь 1 апреля. Кунаков читает, долго молчит: — Поздравляю. — С чем? — Ты попал в свой стиль.

Это хорошо

Ротилла:

— Я написал текст без ошибок.
Кунаков:
— Покажи.

Читает.

— Ошибок нет.
— Значит, всё хорошо?
— Значит, их не нашли.

Классные, анекдоты, Эд!!!

Реально, просто кладезь умных мыслей. 

Даёшь смайлики!!! 

Тами:

— А если текст уже хороший?
Кунаков:
— Тогда ищи, где он притворяется.

Кунаков стоит перед доской:

— Сегодня у нас особое занятие.
— Какое? — спрашивает Тами.
— Мы попробуем не редактировать.

Тишина.

Ольга:
— Это теория или практика?
— Это стресс-тест.

Редакция начинает спорить.

Тами:
— Текст может быть цельным.
Ольга:
— Может быть ровным.
Анатолий:
— Может быть завершённым.

Кунаков тихо:

— Может. Но не у нас.

Вадя Голимый:

— Я отключил комментарии.

Кунаков:
— Почему?

— Чтобы никто не шутил.

— Поздно. Они уже пишут.

Тами:

— Давайте похвалим авторов. Просто так.

Ольга:
— Без причины?
— Да.

Кунаков:
— Осторожно. Они привыкнут.

Ротилла приносит текст:

— Я специально написал плохо. В честь 1 апреля.

Кунаков читает, долго молчит:

— Поздравляю.
— С чем?
— Ты попал в свой стиль.

Вадя Голимый показывает:

— Я выровнял всё по сетке.

Кунаков:

— чувствителен?

— Это было осторожно.

— Текст — не плитка в ванной!

Ротилла задумчиво:

— Но держится лучше…

Пришёл както мальчик Ротилла на лк, в литературу поиграть. Стоит в фойе, думает на какой же этаж ему пойти, а там, в вестибюле ентом, зеркало во всю стену и до потолка.  И куда ни повернись, везде отражается он... кунаков. Любит всех так, значит. 
Не выдержал мальчик Ротилла креатива подобного, да и стошнило его прямо себе на новые лаковые ботинки.
Блюет, а сам думает "как же так, а где ж тогда она, любовь-то настоящая, доподлинная и единственная, без нижнего белья которая?"
А кунаков ему из отражения и говорит на все тысячи голосов
- Да что ты, Ротиллушка, окстись, кака така любовь? Это же все для слабаков токма. Ты вот луковицу чистил же, не? Вот, снимаешь с нея все шкурки, а там... она самая и есть. Или нету? Да ты непривыкший просто. 
Это с изначальста со всеми так. Думаешь что-то кроме лука сажал здесь кто?
- КТО?!
(и пронеслось в пространстве эхо громогласное "кто-кто-кто-кто...")
Тут-то он и проснулся 
- Аааа! Приснится же такое... 
Повернулся на другой бок, зевнул сладко и снова уснул. 

–Вадя, почему у Вас постоянно меняются аватарки?

–Выходит обновление, усовершенствованная версия меня.

–Да? Сначала был такой интеллигент в очочках, почти Сергей Прокофьев, а теперь… Чем же обезьяна лучше человека?

–Чувствуете, изменился тон комментариев?

–Вообще, да, Прокофьев какой-то непонятный был. 

Ротилла:

— У меня текст расползается.
Кунаков:
— Значит, тесно.
— Чему?
— Ботинку.

Ротилла приносит текст:

— Я всё выровнял.
Кунаков смотрит:
— По левому краю?
— По настроению.

Продолжение 

Пошла русалка дальше по лесу искать звёздное небо Литкульта, уж больно хотелось ей звёзд получить под расписку для выдачи авторам, жалела она всех, что без звёзд останутся. 2 раза направо теперь. Один раз направо повернула, и вдруг остановилась, как вкопанная. На самой середине пути стоит бесхозный ботинок с оторванной подошвой, а рядом толстый кот в полосатой футболке.

— Добрый вечер, я диспетчер.

— Здрасьте. А вы кто?

— Я кот, но вы можете звать меня Кунаков, на всякий случай, хотя это отчасти правда. Уж больно привлекательно ваш хвост выглядит. Мне нужно для вдохновения до пятницы. Почём?

— 3 рубля.

Вдруг сказала русалка.

Приходит как-то Кунаков к Комаровой и спрашивает:
- У тебя не будет вдохновения до пятницы? Отдам, век слова не писать.
Комарова:
- Да нету у меня, честно. Вот нытье осталось, возьмёшь?
- Не, нытья у меня самого завались, ты что.
Пошёл Кунаков к Ротилле:
- Игорь, как у тебя с вдохновением, не одолжишь до чемпа чутка?
- Заходи. Вдохновения нет, есть дурь. Надо?
- Ой, не знаю... я с твоей всякий раз смысл искать начинаю, а его нигде нет.
- Тогда давай меняться: ты будешь я, но только в обмен на хвост. На неделю, не больше. 
- Хвост???...
Да ладно, бери так, мне от тебя ничего не надо.
Пойду у Несахорова спишу, он фаворит, претендент, он знает. 
Захочешь к нам, в редакцию, дай знать.
Я тебе кормушку приберегу.
- Иди в... Или лучше на... 
- Понял. Комаровой привет. Я её недавно видел, кстати, тебя искала зачем-то.
Видимо весна. 

И тут из-за угла Косенко пришла с будкой.

(продолжение следует) 

Собрались как-то Ротилла, Комарова и Кунаков, сели, в карты играют. 
Комарова:
- Кунаков, ну ты же, блин, мухлюешь. Кто ж туза шестеркой-то кроет, а?
- Дык, я ж Кот. А у котов старшинство пожизни наоборот. 
Ротилла:
- Ксень, не парься, он мне эту пургу лет пять как гонит уже. Крой матом. 
(а сам бубями червей кроет, типа ей в масть) 
Проиграла Комарова и, стало быть, за бутылкой ей бежать. 
Ротилла косится, хвост поджал, а сам шёпотом:
- Бери красного сухого, я, если что, добавлю. 
Комарова:
- Не учи отца! Спиртяги литр возьму!
Кунаков:
- Ну, фсе... Завтра опять на плацу за пустоту и простоту гонять будут...
А сам шасть в карман, пакетик со снотворным "Баюн" наготове держит. 

Да только вот трезвыми все остались в тот день: Эд ведь магазин в 22.00 закрывает и не отпускает никому по надобности. 
Хорошо у Ворона гашиша куль был. Укурились все вхлам, даже Ротилла "карррр" кричал. Хотя, какой там "кар"- наблевал в комментах и в норе заныкался. 
Наутро то ли "крыс", то ли "кыс-кыс", в ленте аукалось, так и не понял. 

Кунаков:

— Уберите лишнее.
Графоман:
— Это всё нужное.
— Тогда уберите нужное. Посмотрим, что выживет.

Сидела Комарова в терему, пригорюнившись. Косу златую на длинный нос наматывала. И тут глядь - ворона по небу летит, каркает.

- Что тебе надо, красна девица? - спрашивает ворона. - Перлов поэзии? Ямбов яхонтовых? Или пинка под зад?

- Жениха хочу, - ответила Комарова.

- Ну так на помойку иди, крысу поцелуй, она в жениха и превратится. В буйна молодца Ротиллу.

Нечего делать, пошла Комарова на помойку, выбрала крысу самую поджарую, потому что толсую не прокормит. И давай целовать. А крыса не превращается и не превращается. 

Сзади Комарову по плечу кто-то тихонько - тук-тук-тук. Оборачивается она - стоит старичок-лесовичок с удочкой и ведром карасей. И говорит:

- Ерундой не занимайся. Я - Ротилла.

- Ой, Кунаков, шел бы ты лесом.

- Так я и шел. Карасей надо?

- Ну, давай. А они анапестовые?

- Может быть. Я в поэзии не разбираюсь.

Взяла Комарова карасей и вернулась в терем. Заперлась там, покушала и стала злой феминисткой, а в ворон с тех пор камнем бросала. Одну убила, двух ранила.

Кунаков на планёрке объявляет:
— Вводим рейтинг кота как обязательный элемент редакционной оценки текста.
— А смысл? — спрашивает Ротилла.
— Смысл в том, что теперь всё измеримо. Даже уют.

В редакции вводят новый стандарт:
— Каждый текст должен быть либо понятным, либо интересным.
Ротилла уточняет:
— А если и то, и другое?
Кунаков:
— Это подозрительно. Отправить на доработку.

Ротилла приносит текст на 40 тысяч знаков.
Кунаков читает первые два абзаца и спрашивает:
— А дальше что?
— Дальше лучше.
— Тогда начнём с конца.

Кунаков утверждает заголовок:
— «Свет в конце абзаца».
Ротилла возражает:
— Это слишком понятно.
— Хорошо, — говорит Кунаков, — убираем свет. Оставляем абзац.

Ротилла приносит рассказ без знаков препинания.
Кунаков читает вслух, задыхается и говорит:
— Это не модернизм. Это диверсия против редактора.

Продолжение:

Пошла, значит, русалка дальше, как и сказано — налево, искать звёздное небо. Видит, посередине стоит ларёк с надписью «Обувной магазин». Решила заглянуть.

— Тут-тук-тук, можно к вам? 

Ответа не последовало. Заглянула в окошко, а там сидит хорёк в белом халате.

— Здравствуйте, вы продавец?

— Я в.р.а.ч.

— А что вы тут делаете? Это же обувной магазин.

— Я лечу ботинки, а потом продаю писателям. Твердые по 3, а мягкие по 2. Вам какие?

— Мне не налазиют, у меня хвост.

— А как же вы тогда ходите? Вы же упадёте. Держите тогда держатель Гуя. У меня уже есть. По акции. Бесплатно.

— Просроченный?

— Б/у.

Идёт такая Комарова по мокрой критике, глядь, Крыс пяьяный на лавочке лежит, дрыхнет, а рядом волчок, за бочок кусает.
- Игорь, проснись, у тебя ус отклеился!
А он не просыпается никак.
Достала тогда Комарова из кармана Кунакова, завела его до упора и Крысу в ухо сует:
- Дзен!!! Дзен!!!! Нирвана ж, вашу мать!!!! 
Игорь голову поднял, глаза не открывая, а сам из руки грамоту берестяную не выпускает. 
- Откуда это у тебя, Крыс? 
- Оттуда... 
Развернула Комарова грамоту, а там надпись
- Азм, есьмь. И печать. 
- Ясно... Так и знала, что у тебя в бутылке не тройной, а двойной дактиль. Я сразу по запаху узнала. 
- Ты умная , Комарова. Скажи только Кунакову, пусть заткнется, сил моих больще нет. 
А тут из подворотни выходит Смерть, в оранжевом балахоне, и говорит 
- Не виноватая я, он сам пришёл. Сделай, говорит, из меня бога, да сделай бога! 
А я ж не настоящая. Меня Кунаков придумал, для мудрости. 

Анекдот от русалки

Шла русалка по лесу, видит по середине стоит Литкульт, решила заглянуть. А там стоит Ротилла в одном ботинке.

— А почему у тебя Ротилла один ботинок?

— Это чтобы лучше писать, на Литкульте только в одном ботинке пишут.

— Но у меня хвост, я не могу надеть ботинки.

— Тогда тебе сразу в редакторы, это тогда налево, потом направо, потом 2 раза налево, там увидишь звёздное небо. Это сидит главный начальник и выдает мешки со звёздами.

— Так вы волшебник!

— Нет. Я уже научился.

Позвал как-то Каа Заразу на Литкульт. А Ротиллу никто не звал, он как-то сам прилип. Приходит Зараза на Литкульт и видит Ротиллу.

- Ротилла, дай закурить. Кстати, ты говно.

Ротилла дал закурить и задумался. Зараза исчез кварталами и больше не появлялся. А Каа внезапно сошел с ума. Тут Кунаков идет.

- Ротилла, дай закурить. Хотя, я и бросил. И тебе советую. Ты ведь - бог. Но для осознания этого нужно умереть.

Ротилла дал закурить и дальше пошел. А тут Комарова. Идет такая вся, значит.

- Комарова, а Комарова! Ты умная, дай закурить.

- Не курю.

-  Скажи, как можно быть говном и богом?

- Извини, я не понимаю вопроса.

Расстроился совсем Ротилла. Сел на пенек и закурил. В это время Зараза стал говном, Каа куда-то пропал, Кунаков стал богом, а Комарова грустной. Подумал Ротилла и сошел с ума. И это было так в новинку, что потребовало обмытия. Ротилла немедленно взял сулугуни от местного совхоза, крепленое десертное вино по акции и пошел домой в мыслях, что безумие не так уж и плохо.

Все съел и выпил в жало. И спать пошел.

Пора ставить лайки самым красивым "анекдотам".

(большой палец вверх, трижды) 

Ротилла хватает за рукав проходящего по коридору Литкульта новичка портала:

- Умоляю вас, не пишите стихов. Просто подождите и стихи сами напишут вас, так же как написали Кунакова. Ну а если вам очень повезло по жизни, вы благочестивый девственник и активист движения толкиенистов, то стихи напишут вас так, как они написали меня - а что может быть прекраснее этого?

Рыбкина:
— Я против смайликов в стихах.

Кунаков:
— Хорошо. Тогда я добавлю их за тебя.

Рыбкина:
— Это уже не поэзия…

Кунаков:
— Это адаптация под читателя :)

Кунаков закрывает рукопись:

— Тут есть жизнь.
Автор замирает.
— Но она просит её не трогать.

Кунаков:

- А ты читал анекдоты в новом форуме, не?

Ротилла:

- Не читал и не буду!

Кунаков:

- Почему?...

Ротилла:

- Как можно писать анекдоты про анекдоты? 

Кунаков:

...? 

Ротилла:

- Чо тут непонятного. 

Вот кто ты? 

Кунаков:

- А ты? 

Ротилла:

-... 

Кунаков:
— Почему у нас в редакции один ботинок принимает решения?
Ротилла:
— Потому что второй ушёл в отпуск.
— Куда?
— В метафору. Не вернулся.

Рыбкина приносит новый цикл.
На обложке: «Социальное давление».

Кунаков:
— Кто редактировал?
Ротилла:
— Я и ботинок.
Ботинок:
— Я давил.

Ротилла:
— Марина, у вас в стихах столько правды, что хочется встать и уйти.
Рыбкина:
— Куда?
— В комментарии. Там хотя бы иллюзия диалога.

Фигасе пиар! Как попасть в анекдот? /уходит в раздумьях/

Однажды Штирлиц зарегистрировался на ЛитКульте под ником "Дедушка Антонов."

В юности он написал несколько текстов и теперь хотел опубликовать их.

Ввёл текст и уже поднял руку, чтобы нажать на кнопку Enter. Но зазвонил телефон.

С той стороны телефона голос актёра Броневого сказал: "Штирлиц, вы не могли бы зайти ко мне?"
В кабинете голос продолжил: "В юности я написал несколько текстов. Хотел бы теперь опубликовать. Посмотрите?"
Штирлиц понял насколько близко он был от провала.

Штирлиц, то есть Дедушка Антонов, зашёл в архив.
Рукописи лежали ровно, ботинок Ротиллы на полке.
— Символично, — подумал он.
Кунаков тихо писал статью.
— Каждое слово имеет вес, — отметил он.
Водярной кивал, Полковник Сандерс наблюдал.
— Всё под контролем, — подумал Дедушка Антонов.

Дедушка Антонов смотрит на всех:
— Ребята, в чём сила редакции?
Ротилла:
— В ботинках, которые не теряются.
Полковник Сандерс:
— В крыльях, которые держат вас на плаву.
Кунаков:
— В словах, которые бьют сильнее кулака.
Дедушка Антонов:
— А настоящая сила… в том, чтобы дописать текст и не сойти с ума.

Ротилла бросает ботинок в Кунакова.
— Опасно, — говорит Дедушка Антонов.
— Это стратегия, — спокойно отвечает Ротилла.
Полковник Сандерс:
— Сила в том, кто последним смеётся.
Кунаков:
— И в том, кто последним напишет текст.

Однажды ночью Ротилла и Кунаков решили попить пива.
Идут по улице, и один из них говорит: "Ты выбираешь - я плачу".

Другой на него смотрит: "Нет. Ты выбираешь - я плачу".

Встали под фонарём, напротив аптеки. Процитировали классиков, имажинистов, модернистов. Развернулись и пошли в стороны. 
Пива не попили.

Все герои выходят на «коридорный кросс»: Кунаков с блокнотом, Ротилла в ботинках, Водярной с водой, Дедушка Антонов — с чашкой чая.
— Так и рождаются тексты, — говорит Дедушка. — На границе абсурда и здравого смысла.
— Или на границе фитнеса и редакторской нервотрёпки, — добавляет Водярной, делая прыжок через стопку рукописей.

Ротилла в панике:
— А если я напишу про кроссфит и литературный стиль одновременно?
— Тогда, — говорит Дедушка Антонов, — у тебя будет текст, который одновременно качает мышцы и мозги. Но нам придётся выдавать протеин с абзацами.

Ротилла идёт по Литкульту.
На нём два ботинка, но разные.

Кунаков:
— Это новый стиль?
— Нет, — говорит Ротилла, — компромисс.