Конкурсная проза - Цена — часть 2

Его БМВ мягко въехал в подземный гараж. В подъезде всё тот же швейцар окинул Тома удивлённым взглядом. Квартира не изменилась, и госпожа Ольшанская встретила его на пороге.

- Томми, ты возмужал и стал ещё красивее, - она потрепала его по щеке. 

- Ты осталась прежней, Андреа, - Том подумал про себя, что она очень осунулась и поблекла. 

- Похоже твой бизнес процветает? Я даже читала статью о тебе в “Форбсе”. 

- Да, дела идут неплохо, грех жаловаться. Что тебе надо от меня?

- Ты хочешь выпить? Вино, джин?

- Ты же знаешь, что я не пью. 

- Тогда я сама, - она налила себе водки и залпом выпила. Потом перешла к делу. - Томми, я больна. У меня рак груди и операция через несколько дней. 

Несмотря ни на что, Том почувствовал волнение: она не была ему совсем безразлична. 

- Рак груди лечится, - заметил он с напускной уверенностью. - Если нужно подвезти, подождать тебя после операции, побыть с тобой - я всё сделаю. 

- Спасибо, Томми, но я уже всё это организовала. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. 

- Это ерунда, мне не тяжело, только скажи. 

- Я не за этим позвала тебя, - она подошла к нему вплотную и подняла голову. - Подари мне одну ночь. Пока я ещё что-то чувствую. 

Том наклонился и поцеловал её, с заботой и нежностью, ощущая, как она трепещет в его руках. Он выполнит её желание, он не может ей отказать. После секса она лежала крепко прижимаясь к его телу и положив голову ему на грудь. Том мягко гладил её короткие тёмные волосы. 

- Томми, прости меня, я тогда вела себя ужасно. 

- Я был достаточно взрослым и знал, что делал. 

- Я использовала тебя, я поступила, как последняя сволочь. 

- Не вини себя, что сделано, то сделано. Я давно всё забыл. 

- А я нет. Я полюбила тебя тогда, я люблю тебя сейчас. Ты единственный мужчина, которого я когда-либо любила. 

- Ты дорога мне, я надеюсь, что всё пройдёт благополучно с операцией. Я хочу, чтобы у тебя всё было нормально. 

- Ты хороший мальчик, Томми.

Он провёл с ней всю ночь, стараясь быть ласковым и нежным, и остался на завтрак. Они попрощались скорее как друзья, чем любовники. 

В последующие месяцы он часто вспоминал о ней, но ни разу не позвонил. Через полгода с ним связался нотариус из Нью-Йорка. 

- Том Стэнтон? Я исполняю последние желания госпожи Ольшанской. 

- Андреа умерла? - к горлу поднялась тошнота. 

- Да, похороны через три дня. Она хотела, чтобы вы несли её гроб. 

- Хорошо, я приеду. 

Народу в похоронном доме было немного, и Тому показалось, что их больше интересовало кому достанется наследство, чем сама умершая. Детей у госпожи Ольшанской не было. Пришли несколько подруг с мужьями, дальние родственники, представители разных благотворительных обществ. На него косились с подозрительностью и недоверием. Ему стало грустно: Андреа была неплохой женщиной, она заслужила добрую память. Он слушал напыщенные речи, но никто не ждал, что он что-то скажет об усопшей. Потом он нёс её гроб, сожалея о своих горьких и злых словах, все эти годы назад. 

Том уже собрался уезжать, но нотариус попросил его остаться на открытие завещания. 

- Я не думаю, что она помянула меня. Мы почти не были знакомы, - уверял он нотариуса, но тот был неожиданно настойчив. 

Когда завещание было зачитано до конца, присутствующие уставились на Тома с откровенной злобой: он получил всё - бизнес, пентхаус, машину, дом в Бока Ратоне. Госпожа Ольшанская оставила ему всё своё немалое состояние. 

- Это подделка! - кричал один племянник. 

- Он воспользовался её болезнью! - возмущался другой. 

- Я буду оспаривать! - горячился третий. 

- Завещание юридически действительно, я сам составил его по всем правилам год назад, - твёрдо заявил нотариус. 

«Год назад? До нашей последней встречи? До того, как она узнала о болезни?» - Том ничего не понимал. 

- Все могут идти. Вы, мистер Стэнтон, останьтесь, - попросил нотариус. 

- Я не ожидал этого, - Тому было почему-то стыдно, будто он и вправду получил это добро каким-то неправильным путем. 

- Андреа подозревала, что это будет неожиданностью. Она передала вам письмо.

Том распечатал и развернул аккуратно сложенную бумажку: «Томми, дорогой мой, наверно я уже умерла, если ты получил эту записку. Я хочу объясниться. Я полюбила тебя тогда, и моя любовь к тебе неизменна. Несмотря ни на что, ты, пожалуй, единственный мужчина, которому не нужны были мои деньги. Прими наследство, если не ради меня, то для твоих детей».

- Я должен посоветоваться с женой, - Том положил письмо в карман. 

- Андреа сказала мне, что оставит всё любимому мужчине. Мне очень хотелось с вами познакомиться.

- Я женат и у меня четверо детей. Я рассчитываю на ваш профессионализм и надеюсь, что вы никому не скажите. Мои отношения с ней были... неоднозначными. 

- Естественно. Отношения пятидесятилетней женщины с мужчиной, годящимся ей в сыновья, редко просты. 

Тому показалось, что в глазах нотариуса проскользнули брезгливость и презрение, как когда-то в глазах швейцара. 

- Да нет, они были простыми, - вызывающе ответил он. - Андреа заплатила мне за секс. А я взял её деньги. Но это не значит, что я приму от неё наследство. 

Нотариус уставился на него в недоумении:

- У госпожи Ольшанской был выбор. Она нравилась многим мужчинам, что скрывать, она нравилась мне. Я к тому, что ей не надо было платить за секс. 

- Извините, мне неприятно об этом говорить, - Том поднялся. - Я скажу жене, если она не захочет, то я отдам всё на благотворительность. 

***

По дороге домой, Том пытался представить, как отнесётся к новостям Эля. Если его жена и догадывалась об изменах, она никогда не задавала ему неудобных вопросов. Но то, что можно списать на деловые поездки или ужины с клиентами, здесь не сработает. Слишком много денег, а Эля вела все их денежные дела. Даже если он откажется или отдаст всё на благотворительность, это всё равно всплывёт в налоговых декларациях, и тогда объяснения будут ещё более вымученными. Лучше уж сорвать сразу, как пластырь. 

Тихо открыв дверь в дом своим ключом, Том увидел свет на кухне. Конечно, Эля уже искупала и уложила детей и теперь ждёт его. Он бесшумно прокрался за спину сидящей у стола жены, обнял её за плечи и поцеловал в растрёпанную макушку. Эля, взвизгнув от неожиданности, тут же улыбнулась и обвила руками его шею. 

- Не стоило меня ждать! 

- Ничего, я отдыхала в тишине. Наоми немножко простужена и завтра останется дома. А Иззи устроила истерику - никак не хотела ложиться без тебя спать, - болтала Эля, ставя тарелку с ужином в микроволновку и наливая в стакан Фанту. 

- Чёрт, я обещал, что почитаю ей на ночь сказку о снежной королеве. Ладно, завтра уже. 

- Что заняло так долго? Я думала, ты решил заночевать в Манхэттене. 

- Нет, я задержался на вскрытие завещания. 

- Она тебе что-то оставила? - Эля протянула руку ладошкой вверх, будто ожидая, что он положит в неё полученную безделушку. 

- Да, всё.

На секунду она удивлённо вскинула брови, но тут же рассмеялась:

- А, ты шутишь. 

- Нисколько, она оставила мне всё своё состояние, порядка двадцати миллионов. 

Эля застыла на месте, услышав эту сумму, и долго молчала, а потом задала единственный логичный вопрос:

- Почему тебе?

- Я сам не очень это понимаю. 

- Она была твоей любовницей?

- Нет, Эля, нет! - Том посмотрел в доверяющие глаза жены и не смог соврать. - Скорее, я был её мальчиком. 

- Что это значит? - она поняла сразу, но ей надо было услышать это от него. 

- Она тогда дала мне контракт после того, как я провёл с ней ночь. Заплатила вдвойне, а я потом отработал. 

Эля смотрела на своего идеального мужа: красивого, умного, преуспевающего; любящего, заботливого, нежного, во всём ей потакающего; обожающего детей; единственного мужчину, приходящего на родительские собрания. Как всегда завидовали ей и её подруги, и другие мамочки в школе! Сейчас она будто видела его сквозь осколок кривого зеркала снежной королевы - изменник и подлец - и её жизнь разбилась вдребезги. Она опустилась на стул и закрыла лицо руками. 

- Том, зачем? 

- Я не мог смотреть тебе в глаза. Я должен был начать зарабатывать деньги. Я хотел купить этот дом, поехать с тобой и детьми на океан, подарить тебе цветы, духи, платья. 

- Ты трахал эту женщину, а потом приходил ко мне в постель в доме, купленном на её деньги? Том! Уж лучше бы мы всю жизнь проспали на диване! Мне было там хорошо! 

- Эля, я виноват перед тобой, я сам себе противен.

«Он думает, что сделал это ради меня, ради детей, для нашего счастья. Как будто жизнь, построенная на лжи, может принести счастье!».

- Если бы ты был в той же ситуации, ты поступил бы точно так же, не правда ли?

- Да, я поступил бы точно так же. Нам нужны были деньги, мне нужны были эти деньги. Но скажи слово, и я откажусь от проклятого наследства, раздам бедным. Эля, я люблю тебя, посмотри же на меня!

- Да нет, зачем же, Томми, возьми её наследство. Ты его заработал. Только не ложись со мной сегодня. Я не могу тебя видеть. 

- Ты бросаешь меня? 

- Я не знаю, я ничего не знаю, - она наконец-то отвела руки, но всё равно упорно избегала смотреть ему в лицо. - Я пойду спать, завтра рано вставать. 

Эля устало передёрнула плечами и поднялась по лестнице в спальню, а Том долго сидел на кухне. Между бедностью и деньгами, заработанными сексом, он выбрал деньги. Он построил свою жизнь на этих деньгах и не жалел об этом. Но Эля - главное в его мире, он не может потерять её. Несколько раз он приподнимался пойти за ней, но каждый раз бессильно опускался обратно на стул. Проснулся он ещё в темноте, и его вдруг осенило. Том торопливо поискал в смартфоне, а потом вышел из дома и уехал. 

Всю ночь Эля ворочалась в постели, пытаясь понять эту новую реальность, в которой она очутилась. Доверия к мужу больше не было, но всё внутри ныло от тоски и любви к нему. Разве можно простить предательство? Под утро она измученно задремала, и ей приснилось, что она лежит посреди летнего луга, глубоко вдыхая лёгкий нежный аромат цветов. Что-то пощекотало ей нос, Эля громко чихнула и проснулась: Том сидел на краю кровати, и вся спальня была заставлена букетами полевых цветов. 

- Господи, где же ты их нашёл, осенью, среди ночи! 

- Это было нелегко, пришлось объехать все оптовые рынки в Филадельфии и поднять на ноги всех цветочников! Но я хотел сделать тебе приятное. Всегда только этого и хотел. Прости меня, пожалуйста?

- Дурачок ты, мне никогда ничего этого не надо было, только ты!

- Но я ведь твой дурачок? Ты не оставишь меня?

Он целовал ей руки, а она нежно гладила его по голове.