Конкурсная проза - Судебный Процесс ''Литнет против...''

– Встать! Суд идёт!

Топот ног, скрип скамеек и стульев раздались под сводами.

– Судебный процесс «Литнет против…»

Шумок в зале слегка заглушил речь помощника, оглашавшего тут моё дело. Пара сотен седалищ свалились назад, когда строгий судья в чёрной мантии сел за свой стол, взяв в ладонь молоток.

Стук того всех одёрнул как гром – и процесс начался. Засверкали огни ярких вспышек, когда пресса достала смартфоны и взяла онлайн для трансляции. Сайт Литнета взбурлил, предвкушая события. Траффик резко попёр, и аккаунты стали плодиться.

.

.

– Что, господин высочайший судья? Я могу говорить? – я поймал его взгляд, встав со стула – и переглянулся на миг со своей адвокатшей – робкой девочкой в чуть мешковатом костюме, в очках на прыщавом носу и с огромною папкой моих контр-доводов в пальчиках. Та, копаясь в статьях Уголовного Кодекса, то не заметила, грызя ручку в зубах и сопя от усердия, опустив нос в свою инкунабулу. Толку было с неё – один смех. А вот наш визави, прокурор в синей форме – гроза с ураганом, «всё ясно, вопросов к виновному нету» – довольно тёр лапы.

– Ладно-ладно… кхм… Я готов!

Секретарь судьи громко сказал:

– Подсудимому слово!

.

– Светлый суд, высочайший судья, все присяжные члены жюри…

Мою речь нарушает вдруг вопль из ряда присяжных – от какого-то чуда из Магакадемии:

– Протест! У меня нету члена! Это маскулинизм, доминантный подход к нашей расе – это…

Судья флегматично профыркал в усы:

– Отклоняется. Дальше, судимый. У вас десять минут. Изложите свои обстоятельства.

– Так вот. Господин высочайший судья, я к чему. Этот странный процесс обвиняет меня в ксенофобии, в маскулизации и угнетении, в причинении злостных ущербов здоровью истцу и истице…

Из зала восторженный вопль:

– На кол их! И свободу товарищу…

.

Судья бьёт молотком по столу из спины троллемамонта. Из-под стола слышен соп и ворчание.

– Хватит! А то я велю зал зачистить! Подсудимый – давайте уж ближе к искомому делу. А то времени – феи наплакали…

Визг из зала:

– Мы – феи – не плачем! К чему эти противные гендерные стереотипы?!

С другого конца хриплый сип полусонного тролля:

– А вот когда ты женой мне была…

Зал смеётся. Блицуют смартфоны газетчиков.

Судья грозно поднял молоток. Из-под мантии вдруг выпал хвост. Совсем кончик. Бывшая рядом с судьёй секретарь осторожно убрала его вновь под ткань.

Зал затих.

.

– Подсудимый – вы хоть бы вину признаёте? Раскаиваетесь?

И чуть тише мне шепчет на ухо:

– Помилуйте, сударь – я язвенник, мне уже срок отобедать. Отпустите – я вас и помилую… гм, может быть.

.

Он печально взирает на зал, где кипят уже не в сказках сказать кои страсти. Феи, гоблины, тролли и эльфы обоих полов с полусотнею гендеров громко вопят, изрыгая проклятия – в адрес как мой, так и в бок оппонентов. В воздух взвиваются лозунги и прокламации.

– Кровь мерзавцу!

– Судить его!

– А судьи кто?

А судья хочет кушать. Его усы опустились, а хвост показался опять из-под мантии. Секретарь торопливо засуетилась, сверкая глазинками-бусинками.

.

Я вдруг взрываюсь. Ну накипело же!

– Да достали уже!!!

(это в зал, где смолкают все возгласы)

– Нет – не так! – Задолбали!!!

Зал немеет. Судья округляет глаза. Репортёры блицуют смартфонами.

Литнет закипел не на шутку. Рост просмотров попёр резко вверх.

.

С места вдруг вскакивает адвокатша, поправляя очки и пучок нерасчёсанных светлых волос с тремя шпилькам века запрошлого в оном.

– Да здравствует наш суд – самый гуманный суд в мире!

И торопливо-восторженно аплодирует, обращаясь к судье с прокурором.

Хорош аргумент, что тут скажешь.

Прокурор хищно лыбится, предвкушая кровинушку в прениях. Вот же упырь…

.

– Что у нас за история – право же?! Вы, накрутки с литнета! Да – вы!!! Задолбали уже какадемии ваши магичные, попаданки и боссы-драконы, беременные от стульчака!

– Протестую! – то взвизгнул огромный дракон-босс из зала, погладив живот в крайнем сроке беременности, – от какого ещё стульчака? От старинного венского кресла! Шестнадцатый век!

– Что за бред мы тут пишем? – кричу я в толпу, – вы себя хоть читали?!

– Он не любит индустрию книг!!! – вдруг вопит чья-то академичка-студентка с двумя доминаторами альфа-самцами в чинах генералов с хвостами и рожками.

– Он не любит индустрию книг!!! – кричит зал в один голос.

– Такому как он места нет на Литнете!

– Аккаунт ему удалить!!!

.

Свет вдруг резко мигает, и слышится треск. По стене зазмеилась вязь трещин. Но похоже, лишь только судья то заметил средь общего ора и выкриков. Его взор посуровел, а уши чуть дёрнулись. Шерсть поднялась на холке как иглы ежа.

Прокурор между тем скалит зубы, держа в лапах свои обвинения в папочке. А моя адвокатша опять ковыряется в томике дела, перепуганно глядя на секретаря и судью. Вот засада же…

.

.

– А за что вас любить?! – ору в зал негодующе, – как же всё было раньше! Мой отец был…

– Драконом? – самодовольно округлил глаза прокурор – между прочим из космо-вампиров. Этот хмырь в стильном синем мундире сам кровно ведь заинтересован, чтобы мне залепили построже. Скотина… Ведь это землячество чистой воды!

.

– Посмотрите, как раньше писали канонами лично Профессора! Мой отец был героем! И мой дед был героем! И прадед был тоже… до того, как дракон захомячил его вместе с оруженосцем и всеми доспехами.

– Золочёными, кстати… – добавляю я громче, и помощник судьи – гном с какою-то палкой и спойлером к оной привинченной – начинает считать что-то жадно на пальцах, засунув свой жезл под мышку.

– Все они по канону там были светлейшие рыцари древнего рода – воители, драконоборцы и оркоубийцы…

– А нас-то за что? – округлил глаза стенографист, кто поспешно убрал под слюнявчик клыки – оторвавшись от клавиш компьютера.

– Это за то, что вы богу не молитесь… – сонно вдруг буркает тролль, косясь глазом на левом затылке на фею.

Та смущается. Бывшая…

Выйдут потом в туалет, и в одном и окажутся – знаю их.

.

– Зал – молчать! – кричит громко судья, ударяя своим молотком по столу. Стол уныло вздыхает. Тяжёлая служба у тех троллемамонтов. Вовсе не сказочная. Свят-Сергеич – да кто это выдумал?

.

(слышится треск от стекла из четвёртой стены, и сам автор в испуге уже было тянется к ножницам, торопливо схватив ролик скотча)

.

– Да – молчите! Как ясно всё было! Руби орков, драконов, принцесс тех спасай…

– А меня не просили!!! – визжит вновь из зала одна, со стрелой в мягком месте, – я того не просила, жила себе мирно в пещере у…

– Хватит!!! – пламя хлещет из зева дракона, кто сидит на галёрке, – ты же крови мне выпила, все те сокровища на макияж и спа-ванны спустила! Я тебя отпустил – своих принцев искать, кто ещё не сбежал в академию!

– В какадемию! – дразнит всех эльф-маго-тифлинг.

Зал заливается хохотом. Десять барышень – светлых эльфиек – и три попаданки – смущаются. Хотя что в какадемии той они прежде не видели…

– А я, может, назад к тебе снова хочу! – визжит громко принцесса.

Дракон в ужасе весь каменеет. Бывает – оттает потом… лет так через пятьсот. К тому времени горе его уж истлеет – но попьёт крови прочим таким «угнетателям». Бедные…

.

– А теперь что? Да я на Литнет не могу заходить без… смущения! И все правила ваши, все эти шаблоны, все модные тренды – задолбали уже!!! Где нормальные тексты?!

– Он – Боллитры фанат!!! – верещит вдруг в испуге какая-то авторша, окружённая тифлингами-доминаторами в розовом цвете.

Тролль внезапно мне аплодирует. Его бывшая рядом сидит уже. Крылышки с нимбом трепещут. Кажись, всё серьёзно…

.

– Что по делу – хотите вы знать?! Да достали те тренды! Вот вам дело – судите как есть! Где обвинители?! Где моя эта бывшая?

Я дерзостно зыркаю на прокурора – и мерзавец в лазорево-синем мундире смущённо убрал в рот клыки.

– Та – что истица теперь, в пару с этим вот…

– Ничего-ничего! Сейчас будет! – бодрячком контр-парирует тот, потирая погоны и щупая папку под мышкой.

Прокурор обращается к стражнику, бдившему сонно в дверях:

– В зал введите свидетельницу… как её там?

– Так она уже это… того… – глава стражи суда весь в смущении, озираясь на двери.

– Что – её съели? – запнулся упырь в синей форме.

Драконица в зале вдруг падает в обморок. Двое ушлых вампиро-мажоров её поддержали за крылышки, усадив на скамью и дав выпить чего-то там. Ясненько…

.

– Что – и вправду её удраконили? – судья поднял очки, удивлённо взирая на секретаря – а потом на помощника-гнома с тем жезлом со спойлером.

– Та не съели её, Вашачесть! – оправдался тот стражник, – она это – того…

– Увампирили?

– Неа… Она это – того…

– Задоминировали? – кот выдвигает ещё одну версию – из популярных средь трендов.

.

– Мы протестуем! – взвивается на ноги в зале вампир – глава древнего рода – весь одетый в готичный графитного цвета костюм с алой бабочкой – прижимая ту бабочку пальцами к шее. Бабочка тщится таки улететь, тщетно дёргая крылышками.

– Мы – потомки древнейшего рода, кровь Дракулы Третьего и Вековечного – мы не едим земных женщин! И не насилуем их, как свалить на нас это пытается этот вот тип – ксенофоб и бандит! Угнетатель вампирского племени и ненасытный садюга, кто посмел обвинить нас в…

Он тычет пальцем в меня через зал.

– Мы вообще уже лет как пятьсот лишь по мальч…

Его тыкает в бок секретарь, весь пунцовый как вишня – и главвампир замолкает, прикусив свой язык на клыках. Секретарь алчно смотрит на шефа, облизываясь.

В зале слышно хихиканье: «ах, шалунишки…»

Блицуют смартфоны. Просмотры растут. Сервера гудят громко. Прёт траффик.

.

Судья долго, задумчиво вертит в руках молоток. Бедный кот – явно, язва замучила. Из-под мантии виден на шее кусок золочёной цепи, в звеньях кой торчат жёлуди. У бедняги от нервов и голода даже усы встали дыбом – а тут ещё эта его секретарша… мышь белая.

Мышь суетится вокруг того, с нежной заботой поправив коту его мантию.

Явно у них что-то есть.

.

– Подсудимый – вы можете нам рассказать о…

– Я пытаюсь, светлейший судья – но весь зал…

– Ох, сожрать бы их… – шепчет судья, недовольно взирая сквозь стёкла очков на всю публику. Его мантия дёргается – вновь лезет хвост. Котик нервничает. Но как судья бесподобен. Само хладнокровие.

– Для начала – с начала. Истица – жена ваша?

– Бывшая. Чёрт подбил меня взять себе в жёны вот эту… из гоблинов.

– Ксенофоб! – раздаётся из зала писклявое.

– Протестую! – вновь подала голос моя адвокатша, уже догрызя карандаш после ручки, – оскорбление моего подзащитного, недоказанная клевета!

А она ничего… Может ведь же, когда оно надо!

.

– А что сделал мерзавец с истцом? – в клинч вступает его прокуроршество, хитро тряся своей папкой – и кивая на дело, чей томик томится на столике перед котом. Из-под стола лезет длинный язык троллемамонта, тщетно щупая скатерть по запаху.

– Что это – если не оголтелый расизм, демонстрация превосходства и угнетение признаком пищеварения?

– Отклоняю, – ответил судья, взяв себе в когти дело – и найдя там наш снимок с супругой на отдыхе. Глаза у него чуть блеснули под стёклами, рассмотрев её формы и ярко-зелёную кожу.

– Месье знает толк в прелестях…

Мышь-его-секретарь чуть ревниво взирает на босса. Тот ей улыбается. Мышь улыбается тоже.

.

Я встаю, беря речь в свои руки, пока адвокатша чего-то строчит из своей инкунабулы Кодекса, потрясая листком перед тем упырём в синей форме. Прокурор зеленеет от злости, забыв убрать зубы.

.

– Я чего тут скажу, если надо по делу… Было так. Тут в Литнете опять свежий тренд – лав-вампиры.

– Чего? – буркнул тролль, кося глазом на роге на зал. Его бывшая рядом, уже на коленках – на их третьей той паре, что ближе к тем органам, что… Ладно-ладно – ведь рейтинги, знаю. Скажи напрямую – тотчас инквизиторы скушают – ах, боже мой, модераторы. И не видеть тебе тех прочтений с комментами…

– Да такие отсосы, кто хитро кусает… – кошусь на юнцов, тех мажоро-вампиров, что сели вокруг той драконицы. Та раскинулась в кресле так томно, что гном стрёмно зыркает в сторону, нервно дёргаясь с палкой в руках и косясь на начальство.

Что-то будет, ой чует мне пятка…

.

– Кто не делает дырки там – только засосы.

В зале вздох, прерываемый хохотом с задних рядом.

Вампиро-мажоры совсем уже распоясались, снуя вкруг драконицы и шею её нежно щупая губками.

– В шею там, или в мягкое место – и даже не скажешь. Синяк натуральный, ей-богу! Я и думал-то так, как случилось у нас с ней.

– С истицей? – кот строго глядит на драконицу, разомлевшую в зале среди упырей.

– С женой! Ну, теперь уже с бывшей…

.

Кот-судья поднимает очки, глядя стражнику прямо в глаза. Явно пузик урчит, а в суде кто почешет несчастному? Мышь-его-секретарша смущается. Бедная. Ничего – скоро быть приговору. Молочка ему плюхнешь на блюдечке, блох там почешешь.

.

– А где же истица, жена подсудимого?

– Драконы тут не при чём!!! – громыхает чешуйчатый, вскинув свой хвост.

– И таки тоже мы… – добавляет пролезший в щель интер-миральной дыры из страны Анекдотии старый еврей в лапсердаке, успев всем продать по простёганной кепочке.

– Да сосед её тот… ваш истец тот второй… – стражник мнётся чего-то.

Наивный. Эта парочка та ещё – сколько меня те дурили, пока всё не вскрылось…

.

– Да что с ней?! – недоволен судья. Хвост вовсю уже вылез наружу. Мышь поспешно его убирает назад под судейскую мантию.

– Да а я почём знаю?! – вспылил глава стражи, – мне в сценарии нет, только мыкать тут велено… Нет её! Нетуть! Ушла! Вышла в отпуск! Тошнит! Голова заболела!

Он поспешно листает сценарий, косясь сквозь четвёртую стену на автора.

– У него вот спросите, писаки! Чегой напридумал!

.

(Автор прячет глаза, продолжая абсурд сей и тихо придерживая пальцем четвёртую стену, что стала шататься)

.

– Мне она тоже про то же всё вешала – голова, голова… – влазит тролль в разговор. Его бывшая тискает мужа за шею, шепча что-то на ухо. Ох уж, феи те…

.

– Вот с вампиров тех и началось! – восклицаю пронзительно я на весь зал, отстранив адвокатшину руку, когда та пыталась меня удержать, суя Кодекс с раскрытым разделом о прениях в бракоразводстве.

– Вот она и твердила – «Вампиры, кусаются! Налетел в переулке, зажал, отсо… ой – обсосал!» И всё пятна те тычет на шее – засосы такие, амор высшей пробы, ну ё-моё!

– Не выражайтесь как простонародье! – визжит мне из зала какая-то злая эльфийка, – на Литнете не пишут так! Что за бульварщина?! Вы ещё «доднесь» добавьте как Пушкин!

– Тут вам не журнал! – добавляет один из топ-авторов.

.

– Возражаю, – мурлычет судья. Мышь подала ему термос с чем-то. Уж точно не чай. Все усы побелели.

– Ближе к делу, судимый. Мы в шаге от финиша.

– Ваша честь – я и рад бы. Но зал…

– Ох, сожру… – кот мечтательно жмурится, глядя на публику, – только после впроцес… ах ты чёрт – только после процесса…

.

– В общем – бывшая эта моя, эта ваша орчиха…

– Протестую! – средь зала вздымается Аничкин, – клевета на орийскую расу, хула и напраслина! «Рагнаорк» мой читали? Там всё…

– Извращенец!!! – орёт стайка эльфов, тряся его томиком «Эльфогеддона» с десятком закладок – по всем оскорблениям там в адрес оных.

– Отклоняю, – кот твёрд. Молоко, видно, кончилось в термосе. Стас печально садится назад, замолкая.

.

– Подсудимый, вперёд. В смысле – с речью вперёд – вы не дёргайтесь…

Я оглядываюсь на адвокатшу. Эта серая мышка походу уже разогрелась, и ещё час вперёд – так, глядишь, упыря и уделает в прениях. Вот как трясёт своим Кодексом, чёркая там по параграфам. Прокурор нервно скалится, вытирая слюну своим форменным галстуком, и потрясая в ответ толстой папкой с уликами.

– Ну так вот, ваша честь, ваша хвостость… Я ей и поверил. Не поверить же как? Это же фэнтэзи! Раз вампир – значит он! Я и всё приготовил…

.

Судья озирает намазанный маслом заостренный кол из куска старой швабры, что принёс как улику помощник из гномов. Кол ужасно похож на ту швабру, что держит уборщица, коя словно каток прёт по залу, сметая окурки.

.

– Садист! Живодёр! – ревёт зал. Негодуют почти все. Тролля с бывшею нет. Туалет, видно, заперт. А всем уже хочется.

– Этот изверг, расист, негодяй…

– И что он вопще за сюжет сюда подал, мирзавец! Так не пишут в Литнети, такие вот гадасти!

– Да – пусть к Неназываемому катится быстрой колбаской! Тут вам не какой «Мидиан»!

– Отклоняю, – кот зол. Его пузик урчит. Быть беде.

Мышь-его-секретарша помчалась в молочную.

.

Пока в зале был ор, я опять рассмотрел, как свет резко мигнул. Чем-то странно запахло. Стена вздрогнула, треснув всё новыми сколами. Штукатурка держалась – но пыль полетела как снег.

Впрочем, публика то не заметила – кроме кота. И суровой уборщицы, кто подскочила туда, вновь орудуя шваброй и буркая что-то на западном среднерусском и акающем.

Что-то всё это мне вдруг напомнило малость. Но что же?

.

.

– Подсудимый – как было всё дело? Когда вы впервые истца повстречали?

– В общем, так. Я для вида ушёл, а жена была дома. Ждал тайком за углом, где она как раз ходит по улице – ну когда же появится этот вот… кто её засосал.

– Лав-вампир? – кот листает том дела.

– Ну а как же? Вот я жду – а его там всё нет. Я пошёл вновь домой, раз отсос не явился сегодня вот – и гляжу, как в окно к нам залазит…

– Постойте… Вампиры летают же? – кот чешет ухо задумчиво.

– Это древний навет! – протестует вампир с алой бабочкой. Бабочка рвётся опять улететь, но его секретарь её вешает боссу на шею – в вожделении тихо облизываясь. Вот противные…

– Да чихать на навет ваш!!! – взрываюсь я в ярости, – а кто будет чинить мне окно? Двести двадцать кредитов под хвост Свят-Сергеичу!

.

Весь зал в благоговении с ужасом опушкиняется. Руки, лапы и щупальца лезут наверх. Говард Филипс Лавкрафтович тихо смеётся, пролазя сквозь щель в интер-миральной дыре из своих Ктулхианий за-Р’Лъехских. Его спешно назад убирает уборщица, плюхая тряпкой. Эту тётку Шайтана со шваброй боятся везде среди метавселенных.

.

– Подсудимый – как вы догадались, что это любовник истицы?

– Так ясно как пень, ваша светлость! Я зашёл лишь – а там уж полнейший Фантлаб… ой, простите – Фикбук! Сразу плашка мне в нос автоматом как выскочит – бац! – 18+! Я всё и понял… Взял тот кол, что вампиру готовил загнать в его…

– Ohh, Shit… – побледнел глава дома вампиров, убрав секретарские губы от чресл, – то есть чёрт…

– Вот же чёрт!!! – кот стучит молотком, указуя охране на пару вампиров, сосущих отнюдь не кровинушку, – уберите их вон! А то нас всех сейчас сам Дракон-гос-по(д)зор раздраконит за пропаганду…

Гном быстро пихает коту прямо под нос свой спойлер. Законы суровые тут на Литнете – нельзя даже имя греха называть.

.

– Мы протестуем! – орёт главвампир, когда стража его с его другом выводит из зала, – вы нас ущемляете! Мы и так меньшинства на Литнете – и…

– На Фикбуке своём ущемляйтесь! – кричит один ректор из Магакадемии, – тут вам приличное общество, а не вот это вот!

– Шендерова нету на вас! – добавляет хозяйка забытого замка – тут же впрочем, краснея – признавшись при всех, что читает и Германа.

– Сап, Безднятки!!! А вот он и я!

.

Разверзается яма в подвал, и в зал влазит в дыму испарений болот в окружении нагов с ракшасами Герман, потрясая в руках боди-хоррором с запахом смерти и семени, умерщвлённых младенцев и гнилостей с глазками на гонопорах с антеннулами. Всё это дружно моргает и скалится, требуя плотушки.

.

Зал орёт, попаданки все падают в обморок – и сам кот скалит зубы, подняв дыбом хвост из-под мантии. Упыри позабыли про шею драконицы, прячась под стул с её тушкою. Аничкин прётся на выход, пиная эльфиек своим третьим томом. Гоблин ростом в три метра с мечами во всех шести дланях от ужаса падает на пол как раз перед местом судьи.

Литнет в ужасе, сервер гудит, сайт едва трепыхается, вот-вот обвиснет – но спасает всех тётка-уборщица, тюкнув Шендера шваброй по темечку:

– Ты куды по помытому, ирод?!

Герман с шоблой скрываются в яме, из которой торчит томик «Бездны», покрытый зловещим налётом и запахом. Из стен сыпятся искры. Весь сервер гудит как шершниный котёл. А процесс продолжается, когда мышь стучит гоблину в темечко лапкой. Звук как будто тот колокол – и вся публика малость приходит в себя, ошалев от визита Неназываемого.

– Тишина!

.

И опять резко пыхает свет, штукатурка летит с потолка вниз под швабру уборщицы. Пахнет паленым пластиком и жжёным волосом. Что-то неладное…

.

.

– Подсудимый – зачем вы избили истца? То есть, прежде тогда потерпевшего? – кот мурлычет, опять крася белым усы из стакана. Мышь взирает ему прямо в глазки влюблённо. Носишь так молочко ему, кисе – а тебя он потом ночью съест. Пару раз так, наверное…

– Это была самозащита! Геройская! – мямлит моя адвокатша с какой-то бравадой в её робком голосе. Толстый Кодекс куда-то пропал в этом хаосе – и девица вновь сникла. Прокурор усмехается, ждя своей очереди с папкой под мышкой. Уж он девочке этой задаст – пяткой чую. Беда…

Вскакиваю со стула:

– Так а вы бы стерпели, Вашчесть – что сосед тот с женой вашей… Тихо, я знаю! Уберите опять 18+!

Гном в форме стражи, взглянув на судью, убирает от губ моих спойлер на палке. Кот влюблённо взирает на мышь. Приговор, может быть, и помягче получится. Знаю их.

.

У туалета уже вырастает смущённая очередь. На Литнете аншлаг – СЛР-свежанина на выкладке, мачо с небритостями вновь изменяют своим волооким красавицам в двести страниц, а попаданки фланкируют ректоров.

Публики много. Дом трещит, а за дверью слышны уже…

Гном ворчит, и опять лезет с палкой со спойлером 18+, разгоняя толпу у глазка дверной скважины.

.

– А зачем вы ему зубы выбили? – кот вдруг насупился, глядя на ржавый кастет средь улик, что опять вынес к прессе помощник.

– Ну так как, Ваша Честь?! Я же вовсе не думал, что он настоящий вампир – этот босс-разведенец небритый подкачанный! Прямь Стас Михайлов!

Зал – вся женская часть – дружно томно вздыхает. Тренды топов рулят – ничего не поделаешь.

– Думал – хлыщ, модный тип, мне такие всю ленту там сгадили тем СЛР-ом с разводом – вот я ему как задам! Он же вроде спортсмен по той книге? По сюжету же не западло – таковому отвесить! Как там у классика: «Бить зубы было не впервой…»

– Хорошая идея… – мурлыкает кот еле слышно, вертя молоток между лап.

– Во-во-во! А он экий кроссовер – каков? Негодяй…

Кричу в зал:

– Кто его написал?! Какой автор?

.

– Ох, Литнет… – кот прикрыл глаза лапой, – Свят-Сергеич, куда же мы катимся? Так все жанры смешать…

Понимаю – он сам-то из сказки, весь пушкинец. А тут этот вот… полный Литнет, и Фикбуком ещё погоняет.

Я смотрю вдруг в экран, глядя прямо на автора. Рука жмётся в кулак, на язык пара ласковых просятся. Что же творишь ты, скотина? Что это за жанр вообще на каких полтора из ныряющих в теме читателя?! Ты про статистику думаешь?

.

(Автор, весь вжавшись, ногой убирает стекло от четвёртой стены, коя пробила днище абсурдом всем этим вот вдрызг – и, извиняясь пред Аничкиным (и прося какой кэш за рекламу двух книг…), пишет таки окончание этой истории – сам не зная уже, что сплетёт тут в финале)

.

.

– Встать! Суд идёт!

Мышь-его-секретарь обладает баском ещё тем. Сразу видно, кто главный в их парочке.

Зал немеет. Молчит адвокатша, уткнувшись очками в свой Кодекс, какой отыскался изъеденным чьими-то жвалами. Из-под обрывков страниц слышны девичьи всхлипы. А прокурор – тот обратно – доволен как слон, трёт ладоши от радости. Видать, приговор будет строгий. Хорошо, если только аккаунт мой выпилят. А ведь могут ещё и в Дракон-гос-по(д)зор настучать – за все эти нестройности злостные. Это ведь вам не фикбук! Тут всё жёстко…

.

– Оглашение приговора!

Кот встаёт, убирая хвост лапой под мантию. Мышь даёт ему в когти листок с приговором.

Его хвостость какое-то время молчит, бормоча себе под нос в усы, и задумчиво вертит бумажку в когтях – глядя то на помощников, то на мышь, а то вверх в потолок. Вид у судьи потрясённый, глаза округлились, хвост нервно постукивает.

– Это откуда тут? – шепчет он мыши.

Та белеет как мел, и роняет листок себе под ноги – а затем торопливо хватает бумаги, что лежат на столе ровной стопочкой. Найдя нужный там лист, она тянет судье оглашение.

Краем взора я вижу, что упавший листок не печатный текст принтера – а красивый, наклонный шрифт почерка в ровной округлости буковок, меж которыми тонким пером скачут дуги хвостов литер «Д» – стихотворными строфами. Всего несколько строк, средь которых успел разглядеть лишь одну:

«На всё подъята длань моя»

Как же это знакомо… Но что же?

.

– Подсудимый! Виновен!

Молоток ударяет тролльмамонту в лысину. Стол урчит, шаря лапами сверху по скатерти. Мышь суёт ему что-то под когти, чтобы смолк. Слышно чавканье.

.

Зал взрывается аплодисментами.

– Аккаунт ему удалить! – орёт кто-то из зала.

– Нет – зачем удалять? Пусть попробует сам про беременных боссо-драконов писать – этот вот графоман-заэпичник! – негодует на радостях топовый автор – адепт попаданцев в царя и Иосифа.

– СЛР ему вечно писать – по четыре впроцессника в месяц!

– И пять книг про кака… то есть про Академию!

.

– Приговор – Абсурдистский рассказ на десяток страниц! – кот ударил своим молотком по столу. Стол мычит – троллемамонт опять недоволен – и под вопль ошарашенной публики тихо жуёт моё дело, хрустя толстой папкой с колом и кастетом.

Отлично. Там все показания с теми уликами. Молодец мышь – куда положить догадалась. А моя бывшая это… того – и в сценарии нету.

Кстати – тролль вместе с феей ещё в туалете. Дверь часто трясётся. Рад за них.

А Литнет? Да чихать на их тренды…

.

Зал негодует – не глядя на то, как запахло вдруг паленым, и по стенам пошла как волна дрожь вибрации. И лишь кот чуть напрягся, подняв дыбом шерсть. Мышь, смекая, подсела к нему чуть поближе.

– И это ему? Всего десять страниц?!

– Да кто это читать даже будет – абсурд ваш?! Абсурд!

– Суд на мыло!!!

– Вали в Лу(р)коморье, блохастый!

.

Но находятся и несогласные:

– А вы сами-то что? Уж засрали весь сайт СЛР-ом своим!

Им в ответ прилетает от первых:

– А вы – боссо-драконами и доминаторами!

– А вы – со своими небритыми мачо и содержанками!

– А вы – с попаданками и какадемиями!

.

Все подскакивают со скамей и неистово бьются друг с другом. Впроцессники вспыхивают. Искры летят и из лбов – и из окон, дверей, и из ямы в полу, где исчез со своими клевретами Неназываемый – непонятно зачем вдруг явившийся тут. В зал между тем вдруг врывается венское кресло, тряся кулаками и лезя к беременному боссо-дракону:

– Ты мне изменил – с табуреткой! Развод – на три сотни страниц!

– Дорогое, прости! – хнычет бедная ящерица, – у нас мальчик – чешуйчатый кедр в полировке!

– Ты (не) вернёшь меня, босс-дракон! – громко кричит предмет мебели, ускользая от лап обожателя.

Их прогоняет уборщица с шваброй, пиная тандем меблезмей черенком:

– Не ходить по помытому, ироды!

.

Тут-то и начинается нечто. Весь сайт обвисает. С потолка летят файлы, визжат сотни авторов, книги горят. Публика мечется, исчезая как в омуте в яме в полу – точно в водовороте. Туда рушатся стулья, скамейки, вся пресса и стражники, нагловатый вампир-прокурор в своём синем мундире и томики дел из архива Литнета – и двое уже полуобглоданных ушлой драконицей наглых мажоров-упырчиков. Адвокатши не видно давно – не иначе её засосало средь первых, втянув в пустоту вместе к Кодексом и очками.

.

И лишь кот, флегматично воссев на столе заседаний средь искр, обняв крепко мышь, саркастически смотрит на всё это – как исчезает Литнет, его книги и опусы – и, загадочно щурясь, (меня вдруг пронзает та мысль, что судья про всё знает), ей говорит:

– Не пугайся. Мы будем жить вечно.

.

Где-то рядом грохочет ведро с мокрой тряпкой – и бурчит их хозяйка, смывая грязь с пола:

– Куды по помытому, ироды?!

.

.

Искры из вылезших змеями сотен и тысяч клубящихся словно тентакли потоков веб-траффика словно сияющий вихрь водопадом летят с потолка. Стены зала суда раздвигаются, крыша медленно падает вниз, превращая остатки толпы в кучу фарша и ужаса, средь которого вроде шевелятся жвала с зубами и сотнями глазок с отростками с запахом хаоса.

Происходит крэшдаун, прочтений подсчёт обнуляется. Топеры в ужасе. Акки слетают со всех серверов. Надвигается тьма.

Вот и финиш. Конец.

.

Сверху сквозь синий экран вдруг вниз тычет огромный перст божий:

– А это за то, что не молитесь!!!

.

Занавес

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

(Ээээй – Стоп! Стоп! Стоп!!! Вы куда тут намылились книгу закрыть, я вас спрашиваю?

Автор, конечно, лопух – но воображение доднесь при нём, да – при нём. Вы же вовсе не думали тут, что абсурдный рассказ – это только кунсткамера хохмов? Так что живо читать эпилог, дорогие – и думать, что это вот это вот?

.

И поставьте четвёртую стену на место, пожалуйста? Она, бедная, падает раз уже пять, саморезы совсем разболтались… Нате скотч вам – там хвостик отклеен, искать уж не нужно. И ножницы.

Вот так, молодцы – ещё пара кусков по углам для надёжности. И ваш автор вид сделает тоже, что его тут и не было – так ведь?)

.

Итак…

.

.

Login: **********

Password: ****************

Verification code: ****

.

«Добро пожаловать, ******** *****!»

.

Подошвы противно так слакают по мостовой, наступая на лужи с окурками. Свет неоновых ламп угасает, и отблески окон уже затухают. Ночь катится над городком, что застыл средь нуаровой бездны в тени мегаполиса. Это место отнюдь не тот мир, где случился процесс, завершившийся… этим вот, Хтоньапокалипсисом.

Пятна окон темны, стены лижет дождь-морось, и дом, что мне нужен, всё ближе и ближе. Средь дворов с лабиринтами улиц не видно ни тени, ни голос не слышен среди чёрно-белого марева. Вдалеке среди пара клубов вдруг мяукает кот, копошась в грязной куче отбросов, что выпали вон из бачков. Пронизает вновь чувство, что это сам Он.

Нет – с чего уж? Опять показалось.

Разве может нуар быть иным? А тем более здесь.

.

Скрип ступеней и треск половиц пропустил меня в дом, и сквозняк распахнул двери в комнату. Тень, змеясь, пролегла до окна, когда я вошёл внутрь.

Никого. Это лучше. На след мой не вышли. Ещё бы…

Пережду тут чутка, а потом…

.

Тишину нарушает далёкое цоканье двух каблучков. Мокрый тёмный асфальт звучит чище, чем прежде от шага моих толстых грубых подошв, что недавно мутили глаза тёмных луж на дороге. Заскрипели ступени. Всё ближе и ближе.

Дверь в жилище раскрылась, и в тёмный квадрат её мягко вступил силуэт.

Незнакомка. Femme Fatale. Женщина.

.

Тёмно-алый костюм с узкой юбкой в колено. Изящные туфли на шпильках такого же цвета, звенящие по половицам. Очки-черепахи темны словно ночь, что скрывают глаза – и помада как кровь алой меткой легла на губах ночной гостьи.

Не успел я и руку поднять, как ладонь незнакомки взметнулась из клатча, и в лицо мне упёрся зрачком пистолет. Совсем крохотный, дамский – с ладошку. Опасный.

– Привет от Неназываемого.

Свет вдруг вспыхнул как пламя, и я грузно рухнул спиной на кровать.

.

.

Незнакомка зажгла огоньком возле губ своих тонкую веточку дамской сигары с ментолом, и пустила в лицо мне струю чуть горчившего дыма. И осторожно, убрав с крючка палец, убрала свою зажигалку назад в недра клатча. А затем легла рядом, повернув ко мне голову.

– Ну здравствуй, любимый.

– Ну здравствуй, «орчиха»…

Сетевой псевдоним ей идёт, контрастируя с внешностью. Тот костюм из резины и спандекса явно сгорел уж давно среди дебрей Литнета, равно как и одежды той мышки – моей адвокатши без опыта в стрёмных очках. Теперь рядом лежит роковая красотка, брюнетка с четвёртым размером, моя половина и радость – жена. Настоящая.

.

– Где ты пряталась?

– Снова у Шендера.

– Свят-Сергеич! Зачем он полез прямо в зал? Мог бы всё нам испортить!

Я демонстративно изображаю лицом и ладонью испанский стыд с гневом.

– Ну-ну-ну… Герман гений. Вся помойка вскипела, собрались все топеры – так осуждали! Был рецензий поток, обвинений и ругани – сайт и повис окончательно. Всё идеально. Ты умница. Всё так придумал.

Её губы касаются нежно моих, и все мысли уходят – ну кроме единственной.

.

– Нас никто не заметил?

– Я думаю – кот. И, возможно – уборщица.

Её губы слегка исказила усмешка.

– Ему, кажется, всё безразлично, любимый…

– Может быть… Видела цепь с желудями – Оттуда? Если он – это тот, на кого я подумал – то Сказителю всё только в радость.

– Ну ещё бы! Столько мусорных акков ушло в никуда, сколько чтива сформатилось напрочь в крэшдауне… Бездна довольна.

Она осторожно снимает очки, и в зрачках среди зелени радужки пляшет огонь.

.

– Тебе лично от Германа. В знак благодарности.

В руки ко мне деликатно ложится увесистый томик.

– И с личной подписью.

– О как! А говорят – «Навьи Чары» лишь пишутся…

– Пусть говорят.

Я верчу второй том «Знатка» в пальцах, убирая тот к послепрочтению на пол у ложа. И увлекаюсь её волосами – роскошными, длинными.

.

– А уборщица? Кто она? Думал – от Германа.

Жена морщится, несогласно мотнув головой.

– Её даже и он сам боится. Не знаю, кто это… Кажется, кот называл её в зале Ариной.

Я холодею в догадке.

– Неужто сама она? От Самого?

– Может быть, – та пожимает плечами в чутка напускном безразличии – но я чую, что даже она перепугана.

– Свят-Сан-Сергеич…

.

.

Впрочем, испуг у «орчихи» короткий. Её губы смеются совсем рядом, близко. Руки гладят мне щёку, скользя вниз на шею.

.

– Что будем делать?

Она улыбается шире.

– А ты что предложишь?

– Клеим новый костюм. Регистрация где-нибудь там на Литмаркете. Новая пара, развод и измена, убийство и членовредительство, срань и процесс – где опять соберутся все топеры. Рушим сайт, прибираем аккаунты, кормим хтонь Бездны бездарностью. Герман будет доволен.

.

Её губы как кровь изгибаются в сладком оскале.

– Живодёр… Кому выбьешь ты зубы на этот раз?

– Там увидим… Ведь тропов полно…

– А бездарных писателей больше.

– Всё верно. Ну что? Куда дальше?

Она улыбается шире. Роскошная грудь лежит рядом, и руки уже сами тянутся к пуговкам.

– Куда сам предложишь.

– Но сперва секс.

– Но сперва секс.

.

Руки поддели в петле пластик пуговки. Затем следующей – открывая атлас ярко-алого лифчика, под которым скрываются две…

.

Что за чёрт, Свят-Сергеич?! Откуда здесь взялся тот гном с его палкой и спойлером?!