Конкурсная проза - Герой второго плана потребовал повышение (Автор №3)

МЫШКА
– Это неслыханно! – Посетительница была раздражена.
Сохраняя вежливость, я указал на кресло подле письменного стола. Скандалистка с трудом умостилась круглыми боками меж подлокотников.
– Когда я давала согласие на использование своего имени, я была уверена, что автор найдёт мне достойную роль в тексте. Заглавную. И что я вижу?! – Посетительница выудила из ридикюля тоненькую детгизовскую книжицу, обтрёпанную по краям.
Я надел вопросительное выражение лица.
– Ладно, я понимаю, Дед. Он везде на ключевых ролях. Ни одна книжка сегодня не покинет типографии без Деда. Я даже понимаю, почему всюду эта серая особистская мышь! Закономерный финал любой русской сказки, да. Но какая-то малолетка! И, простите, Жучка! Но почему?! Почему при переиздании вы оставили меня в пассивном залоге?
– Позвольте, но ведь все 16 страниц, начиная с обложки, посвящены вам, ваше имя встречается десять раз! При том, что слов в тексте чуть больше ста. Разве это не успех?
– Издеваетесь?! – взвизгнула надоедливая гостья.
– Я заглавная героиня и требую уважения. Вот Анна Каренина – её никто под поезд не толкал, сама – понимаете – САМА! – бросилась на рельсы. А Василий Тёркин? Он и беседу вёл, и к рукаву припав лицом на пригретом взгорке… лёг, и в снег ничком, хоть и не гордый. Или вот Евгений Онегин – и с Кавериным отобедал, и Татьяну смутил, и юного поэта Ленского застрелил… Все что-нибудь да делают. А я только лежу и жду.
Меня начал утомлять этот бессмысленный разговор. Брегет готовился прозвонить обед, и запахи из столовой издательства уже достигали нашего этажа и дразнили желудок.
Я подошёл к посетительнице, подхватил её подмышки и стал вытягивать из тесного кресла. Увы. Пришлось вызывать жучку из приёмной, а та привела пару дюжих охранников, но посетительница будто вросла.
Позвали, как водится, мышку.