Картинка, конечно, мое почтение! Блин, аж зажмуриться хочется, какая противная и не в тему. Для меня этот текст, при всей его мрачности, написан акварелью. А тут чуть ли не ослиным хвостом по туалетной бумаге.
Ладно, про хронотоп. Текст рассеянный. Из него приходится вылавливать образ — как ягоды собирать в очень густой траве.
Первая строфа задает образ города-левиафана. Не ново, но пускай. Город проглотил человека. Человек проглотил вино себя. Во второй строфе дается время в соединении с пространством: утро + сырая жара. Сразу вопрос: где мы оказались, раз утром сырая жара? Питер, который изначально считывался благодаря проспекту, сразу отпадает. Опять же жаре противопоставлены ветер и сквозняк. Герою жарко, холодно? Или он не определился пока?
Хлопающие рамы противоречат звенящей пустоте из второй строфы. Как будто ты вводишь параметр, а потом резко его отменяешь. И так несколько раз за текст. Даже положение героя в пространстве отменяется. Сначала он забыт нетрезвым на пороге: вероятно, стоит все же, а не лежит, потому что нетрезвый — это слабая характеристика. Дальше герой ляжет, и бог будет через него перешагивать. Более того, он настолько пьян, что способен захлебнуться рвотой. И это все на фоне того, что именно герою принадлежит текст. Он или врет про свое состояние, или намеренно гипертрофирует его, чтобы предстать хуже, чем есть. Дескать, он настолько плох и безнадежен, что через него можно только безжалостно перешагнуть. Внешнее пространство тоже описано как отвратительное.
Пусть завтра будет то же, что вчера.
Пусть это ложь, пусть этот день последний.
Первая и вторая строка в конфликте. Допустим, так и подразумевалось. Но хоть где-то надо было пояснить, почему хронотоп смят в комок! То циклическое время, то линейное, то лежит, то стоит, то большой город, то затхлое гетто. На любой тезис находится опровержение. Само по себе это неплохо, но, похоже, состояние мира осознанно в тексте лишь частично, все пишется по наитию, без управления. И здесь нет пьяной усталости, тут невротическое движение сознания по реперным точкам действительности, такое отчаяние потерянности, когда хочется одновременно бежать и замереть. Кстати, заметила, что когда ты хочешь нагнести, у тебя всегда вылезает в тексте помойка. Я бы сказала, плохой это знак.
Прыгающим оказывается и масштаб. То огромное историческое время, то локальное время загулявшего пьяного человека, то иностранный грог, то отечественные бачки, то горб, то парус. Нет пространственного и тематического единства, которое собрало бы детали в цельную картину, пусть и пессимистическую. А я тебе даже скажу, почему так произошло! Не было никакого реального пространства, которое породило текст, а была мыслемешалка, из которой ты хотел построить здание элегии. Содержанием было предельное чувство экзистенциальной неустроенности, а из него ничего не вылепить. Вылепить можно из ситуации, пространственного образа, памятного альбома. Я тоже часто ведусь на голос тоски и пишу на этой волне что-то — в последнее время поставила барьер и останавливаюсь на второй строке второго катрена. Уже текстов 20 так похоронила.
Кстати, про бога. Да, получается, что сердитый бог — это жена, которая перешагивает через тело пьяненького мужа и сильная, смелая, с 40 кошками уходит в прекрасный развод. Эта ассоциация плохо сказывается на тексте. Его, по-хорошему, надо переписать. Поставить героя в начале проспекта, завести в подворотню, поднять взгляд вверх, там разглядеть в какой-нибудь сушащейся простыне бога, почуять ветер с помойки и превратиться в крысу, идущую за неведомой мелодией в царство вечного пиздеца. Если на этот хронотоп накрутить какую-то внятную мысль, выйдет стихотворение, а не просто текст. Ну, как вариант.
Иногда я не пишу разбор, потому что ничего приятного в нем не скажу. Наверное, образ сволочи мне уже привычен на ЛК, но привычен не значит приятен.
22 июня 2025 14:51