* * *
И мечтам не прекословить,
И любить не абы как,
И связать две жизни кровью
В отрицанье темных благ.
Но взаимности отрада,
Грешной плоти маета –
Это лишь земного ада
Обозначились врата.
Все ж ревнивые надежды –
Дар судьбы на черный день,
Оттого и неизбежна
Клятв истошных дребедень...
* * *
Колоннами, поротно, бодрым шагом –
Пехота выдвигается к редутам.
Гвардейцы напускной своей отвагой
Красуются. На взгорке тлеет хутор.
И явь полна загадок и чудес,
И каждый миг имеет смысл и вес.
До мелочей планируя сраженье,
Теряют командиры, между прочим,
Из виду несущественный значеньем
Пустяк, которым тайно озабочен
Солдат в бою – страх, что к закату дня
Ждет всех здесь вязкий хмель небытия…
* * *
Кто поверит глупому Иуде!? –
Все, увы, не так, как быть должно:
Бог оставил, презирают люди,
А с родней не знается давно.
Скуп, криклив, не по годам изношен;
Сколько ж ему выпало дорог! –
Он хотел бы невозвратно в прошлом
Затеряться, если б только мог.
Жить себе, не ведая, что где-то
Ждет судьба в реальности иной,
И безумных не давать обетов,
И к волхвам лукавым ни ногой…
* * *
Лисий праздник! – до остервененья
Заморачивая быт, хранить
Прелую горчинку вожделенья
И скупого разговора нить.
И тревоги не бежать, зарею
Обещать и клясться, что любовь
Где-то в сердце, а оно все ноет
И шальную разгоняет кровь.
И не знает оправданья скуке,
И обид не ведает числа,
В кропотливом вязнет перестуке,
Выжигая прошлое дотла…
* * *
Когда бы явь, неодолимой хворью
Дел и забот круг обезличив, грубо
Вмешалась, разметав тоской и болью
Привычек рой, в текущую на убыль
Жизнь и легла всей тяжестью забвенья
На хрупкую действительность, – как прежде
Ценил бы я в минуты озаренья,
Гроши невосполнимые надежды?
