Оппэзия орифмлена, зарыблена тобою словно барахлом.

О, лобовой кондуктор личности, иди ты в лес, братимый.

Вам было многим было лень рождаться, было в лом

Идти по этой жизни, странностью ветвлимой.

Когда ты экономил яйцо событий, космос набухал.

Энергосбереженье – онездешенных инспекторов камланье.

Я спал вовнутрь судьбы, а ты кого искал?

Но вот итог: собрались дети в круг и просят Яблоко Исканья.

Кто – волк, кто – пес, а кто – свинья, соратник туберозового смысла,

Мы спрячем Почему и будет новый лов.

Оппэзия везде. Тебе – сестра, а мне – нога туриста,

Что шла на край Нигде, ища ищейский зов.

Лунеет зримый ноль. Опалубка на небе присыпана немного

Желанием людей размяться, мацать томь

И вот и пароход. Несут сумьё, чемоданьё, стучат о берег ноги,

Я встретил вас, и вот веду, чтоб закопать в оппэзии живьем.

Взверблюдив время, декабристило ваш помысел. Вы думали о смерти,

Любя лишь дураков, но часики – тик-так.

Все ближе смерть, вас растворят, наверно, в чашке петри

И вынесут студентам в тонкий день, и скажут – пейте натощак.

О, кровь измерена. Внутрях ее кучкуется преданье:

Жила, была, росла, круглела, в худь сошла,

Оппэзии жена, из пафосных грибов растила рифма зданье

И прочь бежала в лес, и куль из лирняка с собою унесла.

Но что там наверху? Взорлившей железячкой стынет самолет прохладный.

Мы экономим стих, не пьем, но нюхаем от фикуса: на старт.

И будет скоро год, хреновейший, но статный

Дурной январь, нагой февраль, а дальше – лысый март.