*   *   *
 
Женщины хранительное бденье –
В путь собрать и выставить за дверь.
Ночью же извне заглянет в сени,
Тычась в окна, мелкой скуки зверь.
 
А хозяйка дремлет, ей не нужен
Мир вчерашний – пагуба греха
Оправдает бесприютность, стужу
На дворе, наитий вороха.
 
Сердце ждёт, предположенья вески –
Зимний день очнулся, телефон
Бодро отозвался эсэмэской.
Или впрямь, что будет – знает он?
 
Но, смахнув значки уведомлений,
Проще нет, закрыв глаза, опять
Плыть в трущобы дивных снов и лени,
И напрасных чувств не возмущать...
 
 
*   *   *
 
Если чудо неизбежно,
Если жизнь обман и сказка,
Если ты одни и те же
Лепишь вздорные отмазки,
Дескать, где теперь взаимность,
Где любви шальной безумства –
С подоплёкою интимной,
С притязаньем на искусство?
 
Может быть, не стоят вздоха
Нежной Хлои этот гонор
И надрыв, и суматоха
Укротителя драконов?
Утром выйдешь на крылечко
И посетуешь на возраст,
На желаний скоротечных
Объяснимую нервозность...
 
 
*   *   *
 
Все, с кем мы были раньше, в анфас и профиль
Сжаты альбомом, убраны в шкаф, на полку.
Ты рассуждаешь, глядя в окно, пьешь кофе,
Но в болтовне порою так мало толку –
Вечер бы коротая, сбивчивым, многословным
Трепом лет юных чувства и впечатленья
Обозначая, выкликнуть из бездонной
Памяти к свету милые сердцу тени...
 
 
АПРЕЛЬ
 
До чего же лес безлюден –
Глушью кинулся вразброд,
Никнет, мается простудой.
Эхо речь и слух крадёт.
 
И бегут прочь стороною
Все дороги вкривь да вспять.
Жизнь под листьев жухлых слоем
К свету тянется опять.
 
А утрами на опушке,
Ветру лютому вдогон,
Спорит с вечностью кукушка,
Нашим грезам в унисон...
 
 
*   *   *
 
Дом вечерний опрятен и скучен,
И вне круга досужей молвы
Ловит солнца остывшего лучик
Из померкшей вдали синевы;
Терпелив он к разлукам недолгим,
А когда ты вернёшься опять –
Рад безмерно, встречая, с порога
Нашим охам и ахам внимать;
И, прислушиваясь до рассвета,
Каждый вздох твой беречь и хранить
Бестолкового счастья приметы
И взаимности мелочной нить...