Литературный портал Литкульт

Эзоп в скафандре вышел с сигаретой.
На комаров смотрел как на детей
Хотел их приласкать и накормить,
Потом, идти, смеяться, в магазин,
Где тетя Зина, сидя за прилавком,
Ножищем шар земной разрезала. Арбуз
Едва поспел. Он был химический, корейский,
И люди, поедая, мысль задачали:
Как было прежде? Как стало основательно потом?
Серьезный синий телевизор,
Квадратный по отцу, мотал в себе курительное слово.
Кругом шатался человек разнообразный,
Смотрел на зелень вёдер, на тягость основательных кастрюль,
Возможно, на behind тёти Зины.
Эзоп, задумчиво приклеившись к моменту,
Тянулся мыслью к мировому дереву.
Но вот – комар. Возможно – пилигримически, возможно, как-нибудь иначе,
Чрез тернии и бури, острова и страшные места,
Он склад покинул.
Он мог быть вовсе не комар: какой-нибудь опасный аппарат,
Где микро-чуваки сидели у рулей.
Все ближе. Все тот же в мире день
Идут потоками, гребут веслом на ниве поиска еды и счастья
Человеки.
Но тетя Зина ближе. Прицел и активация. Укус!
Эзоп смеется. Тетя Зина чешется. Ее глаза
Направлены лишь в узость вектора. Что сзади?
А сзади – тьма, и в эту тьму нырнуть дано
Лишь тем, чья маска протекает внутрь
Опасных, спиртовых, вещественно-растительных,
Или иных кубических субстанций.
Несут ведро. Несут другое. Выезжает чек.
- Ах, - как будто стонет тетя Зина, - устала. Замучил магазин,
Хочу любви.
- Тебя взлюбил комар, - ей отвечает баснописец лево-окрыленный.
Выходит в мир. Здесь солнце – словно бублик,
Какое-то отчаянно небритое в лучах.