* * *
За шторой полоумное окно
Часам уже торопится перечить –
Оно гудит клаксонами, оно
Примешивает к ним обрывки речи
Тех, кто увяз в реальности иной,
Для нас чужой, тех, кто проходит мимо
Всего, что здесь уютной тишиной
Объято и, узнать бы кем, хранимо.
Но день угас, мерцанье фонаря
Дробится, в ткани путаясь неплотной,
Нам кажется – ещё горит заря,
И слишком рано лживая дремота
Проникла в дом, и как бы невзначай,
Ревнуя, отменяет разговоры,
И ни к чему ей наш вечерний чай,
И мирный быт наш ей совсем не дорог...
* * *
Жизнь удалась – ты никому не должен,
И у тебя претензий к миру нет;
Пытливый дух, что прячется под кожей,
Ещё хранит надежд тепло и свет;
Он изучил круги земного ада,
Уже не так пугают по ночам
Ни ужас предстоящего распада,
Ни возвращенье к отчим берегам...
* * *
Гражданин, забот не чая,
Полон светом и душой,
Терпеливо подмечает
За отечества межой –
Как живётся, как поется,
Кто есть кто, и что почём,
И довольны ль инородцы
В мире импортном своём?
Но приходит осознание –
Все не то, и все не так,
И царит необычайный
В заграницах кавардак.
Никуда и не поехать,
И не верится давно
Глупой сказке про успехи
От заморского кино...
* * *
Вот и куклы повзрослели,
Как-то строже взглядом стали.
Молкнут под окном качели;
И пустеет Зазеркалье.
Детство предано забвенью,
Сердцу больше чувств доступно,
Хоть порою от прозрений
Так бывает неуютно...
* * *
Досуга заскорузлого лепнина –
Чай по утрам, шальных друзей визиты,
Крестины, дни рожденья, именины
Среди порой незначимых событий.
И возраста неявные приметы:
Забывчивость, очки, померкший голос,
Врачей ещё нестрогие запреты,
И седина, чуть тронувшая волос.
Но время, к нам заглядывая в окна,
Привносит в быт неспешный перемены;
И рвутся грёз и нежности волокна,
И страх, как сырость, проникает в стены...
