Иногда мне кажется,
что человек рождается
не в день,
когда делает первый вдох.
А в тот момент,
когда впервые понимает,
что этот мир
не обязан любить его.
Вот тогда и начинается жизнь.
Не с крика.
С трещины.
С маленькой, почти незаметной,
где в детское сердце
впервые попадает холод.
И дальше всё, что мы называем
характером, силой, опытом, зрелостью —
это просто разные способы
не истечь из этой трещины.
Кто-то зашивает её деньгами.
Кто-то телами.
Кто-то властью.
Кто-то молитвами.
Кто-то вечным движением,
лишь бы не остаться
в одной комнате
с собственной тишиной.
Потому что тишина —
это самое честное зеркало.
В ней не видно лица.
В ней видно то,
ради чего ты просыпаешься…
и то,
от чего так долго
не можешь уснуть.
И чем старше становишься,
тем яснее понимаешь —
люди почти никогда
не причиняют друг другу боль
из ненависти.
Чаще —
из пустоты.
Недолюбленный
учит другого
жить без тепла.
Неуслышанный
разговаривает криком.
Брошенный
первым уходит.
Тот, кого не обнимали,
становится стеной…
и сам уже не помнит,
с какой стороны
вход.
И целые поколения
передают друг другу
не фамилии…
а способы выживания.
Отец,
который молчал,
потому что так учили.
Сын,
который тоже молчит,
думая, что это сила.
И только боль,
переходя из рук в руки,
знает,
что это просто
одиночество,
научившееся говорить
мужским голосом.
А потом однажды
ты смотришь на небо,
на людей,
на свои прожитые годы…
и вдруг понимаешь:
мы вообще ничем
не владеем.
Ни телом —
оно уходит.
Ни людьми —
они меняются.
Ни временем —
оно никогда
не было нашим.
Даже мысли,
которыми мы гордимся,
часто выросли
из чужих слов,
чужих страхов,
чужих ран.
И тогда остаётся
только один вопрос…
Если у тебя можно забрать
имя,
возраст,
деньги,
любимых,
память,
лицо,
голос…
то кто останется
внутри,
когда исчезнет всё,
что ты привык
называть собой?
Может быть…
именно этот человек
и есть единственный,
кого ты всю жизнь
пытаешься встретить.
Автор: Любишкин Дмитрий.
