Литературный портал Литкульт

Соседка, солдатка (едва не сказала, вдова) 
Рыдает за стенкой каким-то звериным рычанием. 
Я мимо по комнате, пола касаясь едва, 
К дверям пробираюсь: не выдать себя бы нечаянно. 

Я мимо, на воздух, на ветер, в запущенный двор:
Растила недаром ветвистую сень камуфляжную. 
Стороннему взгляду здесь явится полный разор. 
А это ваш долбанный мир от себя отгораживаю. 

Укрытье моё, мой заросший, нестриженный сад. 
Здесь уличных звуков любая атака увязнет. 
О том, что никто никогда не вернется назад, 
Мне, будто ребенку под блоковским куполом, ясно. 

Никто никогда. Даже если вернётся с войны -
Он что-то навечно оставил  в полях на чужбине. 
В соседкином плаче - раскатистый смех сатаны, 
Как раньше писали, что в жилах-то - кровушка стынет. 

Четыре утра. Тут бы время пропеть петуху -
По жанрам, законам, поверьям и прочим канонам. 
Звериному рыку за стенкой - истаять, стереться в труху.
Заткнуться Алисе, колоночным глоткам лужёным.

Соседка орёт на Алису: поставь мне Любэ,
Поставь "Адмирала" (и что-то там "в рот" и "манала").
И грохот за стенкой, как будто бы с кем-то в борьбе.
Поставь мне (не то расхерачу тебя) "Адмирала"!

Но нет. Нарастает. Ленивы у нас петухи.
Сосед, не нашедши работы, воюет с нацизмом.
Соседка бухает. Во мне набухают стихи,
Что не совместимы с печатью и нынешней жизнью.