Литературный портал Литкульт

Закат, распоротый, как брюхо рыбы,

вываливает внутренности на асфальт,

и свет сочится сквозь разрывы облаков,

как сукровица из-под оторванного ногтя.

Я шёл, куда глаза глядят, но они глядели внутрь,

спотыкаясь о корневища недосказанного,

туда, где обеты, выцветшие до цвета

плесени на хлебе, продолжали впиваться

в ступни, как кнопки, рассыпанные по ковру

в комнате, где выключили свет.

Какой ценой я стал никем? Вопрос,

напоминающий попытку взвесить тень

или измерить глубину лужи сапогом.

Я стою у стен, возведённых из собственных

отражений в витринах, и бормочу,

что мне нужна лишь ты, как нужен

компас тому, кто уже заблудился в пустыне,

и как нужен якорь тому, кто выбросил вёсла.

Во мне тлеет уголёк, но не тот, что греет,

а тот, что выжигает имя «прежний»,

как клеймо на бедре, поставленное

не таможней, а судьбой, — и это клеймо

ноет при смене погоды, как старая рана,

зашитая грубой нитью в полевых условиях.

Душа, свернувшись в узел, как бельевая верёвка,

скулит в силках, сплетённых из твоих волос,

и звук этот похож на скрип несмазанной двери,

ведущей в подвал, где хранят ненужный хлам.

Сердце — консервная банка с истёкшим сроком,

вскрытая не с той стороны, и ржавый узор,

оставленный ножом, напоминает советы,

от которых разит нафталином и тленом,

как от пальто, забытого в гардеробе

закрытого на ремонт кинотеатра.

Обеты осыпаются, как штукатурка с фасада

дома, где мы когда-то снимали комнату,

и падают пеплом в пустой, выстуженный простор,

где ветер, как привратник, пересчитывает листья

и не пускает внутрь тех, кто потерял ключи.