«Ишемия города явно прогрессирует» — интонация врача, ирония и цинизм. так задаётся определённая эмоция, через призму которой затем воспринимается образ ночи-псины, валяющейся на городе и источающей дождь. образ, вроде как призванный навевать грусть и тоску (тяф, собачку жялко), получается фальшивым из-за флера от циничной иронии первых строк. дождь – вообще друг всех поэтов. когда фильм ужасов начинается с того, что чёрный заброшенный дом вовсю поливает ливень и осыпают молнии – это не вызывает ничего, кроме смеха. та же история и с грустным дождиком.
вызывает недоверие и разностилица, будто рассказчик говорит на два голоса: то канцелярное «явно прогрессирует», то архаичное «псиною». «псиной», конечно, не подходит по слогам, но поэзия, как известно, не сводится к комбинаторике.
если дом-сердце «наглухо закупорен», то это смерть и никакой прогрессирующей ишемии уже нет.
таким образом, первые же 4 строки почти целиком состоят из образных неточностей, спекуляций, логических и стилистических ошибок. все вменяемые читатели развернулись и ушли, а мы пойдём дальше:
«Заплутали мёртвые в потном полусумраке» — сразу же получаем подтверждение смерти и отсутствия ишемии (вернее, отсутствие содержательного и образного смысла у «ишемии города»). в качестве бонуса идёт очередная неточность: сумрак – не что иное как полутьма, неполная темнота. «полусумрак» – полуполутьма или неполная-неполная темнота. т.е. бред и ерунда.
зачем же воткнули это слово? возможно, автору казалось, что «полусумрак» звучит в два раза загадочнее, чем «сумрак». или потный + полу = плотный (попытка звукового синтеза). нельзя исключать и вариант с забиванием недостающих слогов (благо такой прецедент уже был в первом отрезке).
«Растянулся пластырем пожилой асфальт» — растянулся? «пожилой» — ассоциативный антоним для «гибкий». пожилой асфальт скорее растрескается, чем растянется (что легко пронаблюдать на любой давно не ремонтированной дороге). что касается пластыря – если имелись в виду заплатки, которыми покрывают разрушающийся город (который, как мы помним, нисколько не разрушающийся, а уже наглухо мёртвый, ну да ладно), то «пластыри» во множественном числе выглядели бы лучше.
«Ищет где-то платьице девушка безумная
Очень хочет, глупая, подоспеть на бал» — снова букет из неточностей. «где-то» — это где? в кварталах среди мёртвых? в разрушенном доме? бегает такая голышом или в трениках – безумная, спору нет. кстати, «безумная» и «глупая» — слабо пересекающиеся характеристики.
по-русски будет «подоспеть К чему-либо». но, конечно, ради слогов автор готов идти на многое, что мы уже наблюдали выше.
«платьице», «на бал» — в платьице не ходят на бал. в платьице пляшут на летних танцульках, идут на сеновал, едут с дедом на дачу. и ни в коем случае платьице не является «нарядом» (как, например, те же треники не являются костюмом). ещё бы «одеяние» написали.
кроме того, можно было бы спросить, зачем, когда на улице дождь, надевать платьице, но автор наверняка отмахнётся словом «безумная».
«бал закончился – не играют» и «отзвучала музыка» – тавтология. «много лет назад» и «обветшалый» – тоже. «девушка безумная» — «девушка престранная». с точки зрения смысла и содержания, весь последний отрезок можно выкинуть, дописав к «Ищет где-то платьице» — «и не может найти». с другой стороны, «безустанно» и «отзвучала» служат катализатором для окончательного оформления впечатления, что данный текст не является стихом.
это легко доказывается:
во-первых, как подробно показано выше в каждой строке текста отсутствует точность. в то время как точность – условие существование любой поэзии, вне зависимости от её сложности.
во-вторых, у текста отсутствует интонация: то непонятное ехидство, то спекуляции на собачках под дождиком и пожилом асфальте. по поводу девушки – три общих эпитета, ноль характеристик. развесёлый метр окончательно запутывает, причём в угоду метру уродуется содержание и грамотность оформления.
и, самое главное, в-третьих, вместо образности автор предлагает читателю набор окрашенных слов и сочетаний вроде «ишемия города», «полусумрак», «безустанно» и т.п. данные бальмонтизмы являются декоративными сигналами и призваны создать ощущение, что текст имеет какое-то отношение к поэзии. путать пафос и образность – любимое занятие неудачливых поклонников Серебряного Века: так они пытаются мимикрировать под среду, имитировать внешние признаки когда-либо прочитанного. но это всё равно что повторять движения за яхтсменом (не зная, что он делает и зачем), а потом ехать на регату.
всё, что в данной работе есть от стиха – это приблизительная фонетическая организация и звукопись для маскировки.
по-хорошему, надо бы поимённо поздравить господ, возбудившихся от этих сигналов, но вряд ли это окажет какое-либо воздействие, равно как и аргументация любой степени доходчивости.
02 декабря 2011 20:17
