Эх, яблочко!

Давно проедены червяком
Апорт с ранетом.
Ты мог быть первым учеником,
Но стал поэтом.
Не с той ноги ты, наверно, встал;
Пошёл не в ногу.
И вдруг, от сверстников приотстав,
Увидел бога.

Ты зря приперся на карнавал
К сухому древу.
Ты в каждой встречной опознавал
Лилит и Еву.
Любовь любовью, но вам не быть
Счастливой парой –
Непросто строить домашний быт
С одним из парий.

«Сойдутся двое почтить меня –
Я буду третьим».
Твой школьный друг партбилет сменял
На челн и сети.
А ты в земные дела втравил Христа и Будду:
– Соображаете на троих?
Я третьим буду.

Благая весть – не предмет бесед
За рюмкой шнапса.
Четвертым в преф зазывал сосед;
Так мало шансов
Не оказаться водой седьмой,
Ногою – пятой...
Таким родился – с душой седой,
И совесть в пятнах.

Ты пепел мира с колен отряс
И диск очистил.
– Хотя б тринадцатым в Твой отряд
меня зачисли...

Недвижны глади небес и вод.
Лишь ворон каркал.

Дает по два урожая в год
Терновник в парке.

* * *
Молчи. Не верь, не бойся, не проси
Оставь неразрешенными коаны.
Не постигай по капельке росы
Бездонность мирового океана.
Зачем тебе изнанка мастерства?
Орел – цыпленок, какова же решка?!

А мы – сгнием, как палая листва,
Мечтая стать хотя бы сыроежкой.
Собой удобрим чей-то райский сад,
Платя за правду жидким красным налом.
Зачем тебе дорога бодхисатв?!
У наших сказок – грустные финалы.

Но где дублеры, чтобы заменять
Героев ненаписанных преданий?
Не верь себе. Не бойся за меня.
И не проси у неба оправданий.

* * *
Вечерами, когда луна повисает багровым шаром,
Нет-нет да и померещится деревенскому дураку:
Бледно-призрачный конь по Вселенной плетется шагом:
Ни к чему торопиться равнодушному седоку.
И летят под копыта лепестки одичавших вишен,
И смолкают на полувздохе то девочка, то старик.
Битву с этим врагом для себя приберег Всевышний:
Даже самый отважный перед Смертью не устоит.

А дурак – он дурак и есть: ни забыть, ни сказать не может;
Он седлает прутик и скачет наперерез...

И в конце времен он окажется в войске Божьем,
Даст ему ничтожный, но решающий перевес!

А наутро дурень на погосте роняет слюни
На коленях стоя перед чьим-то кривым крестом:
– Извини, Господь, мне опять помешали люди,
Поломали лошадь и силком затащили в дом!

* * *
Белый снежок – на черную землю,
Белые кости – в черную землю,
Белый мрамор – сквозь черную землю,
Чтобы земля породила – зелень.
Белые лилии – в черных озерах,
Белые рыбы – в черных озерах,
Белые звезды – в черных озерах,
Ибо земля породила зерна.
Белые храмы – в черное небо,
Белые руки – в черное небо,
Белые крылья – в черное небо,
Чтобы хватало воды и хлеба.

Белеет парус, чернеет море –
Бежим от глада в объятья мора.
Добыв сокровища из гробницы,
Печать греха унесли на лицах.

Но в Судный день, в неизвестном году,
Ослепив глаза и смутив умы,
Нас белые ангелы уведут
С пира во время чумы.

Богомаз

Он пишет иконы в чулане без окон.
На небе, возможно, смеются над ним.
Согласно канону – каштановый локон,
Суровые губы, сияющий нимб.

Покуда женьшень не иссякнет в аптеке,
Пока в магазинах хватает холста,
Тайком от прабабки, бывавшей в Артеке,
Он гробит глаза над глазами Христа.

Привычки аскета: перловкой питаться,
А пиво – не чаще, чем в месяц разок.
Рублев не Рублев, но рублей за пятнадцать
Водилы согласны купить образок.
Одна Богоматерь в А-третьем формате
И… как его там?.. Иоанн или Марк? –
Глядишь, за квартиру он к сроку заплатит
И, может быть, сводит семью в зоопарк.

Кто знал свое место, но знал себе цену –
Плюет на соблазны земного пути.
Чем дальше, тем строже он следует дзену;
Он просто рисует с пяти до пяти.
А всякая чушь про служение людям
Давно позабылась, как утренний сон.

…Он выбрал работу, которую любит.
Он пишет иконы. Он будет спасен.

* * *
Если не ищешь золота, как алхимик,
Если тебе наскучил бродячий сюжет войны,
Книжным червям и крысам оставь архивы,
И на песке читай письмена волны.
Если твоя любовь не влезает в рамы
Фресок и витражей, антологий и школьных парт –
Площадь оставь святым, а торговцам – храмы,
И приводи в порядок заглохший парк.
Если осталось жизни на полминуты
И виден конец маршрута белки по колесу –
С ветром свою улыбку пошли кому-то:
Пусть твой наследник тоже постигнет суть.