Часто в утреннем своём маршруте 

вижу прохожего, спешащего 

в противоположную сторону.  

Он всегда несётся бегом, 

но как-то нелепо и несолидно, 

с отчего-то перекошенным 

тёмным лицом, на котором ясно

поблескивают только

оправа и стёкла.

Нос сморщен, 

глаза почти закрыты, 

словно если ветер, 

то для него он невыносимо силён, 

если солнце, то — ослепительно, 

да и всё вокруг — некстати и чересчур.

Балахонистые брюки 

и великоватая куртёшка

бьются от бега об его худое тело, 

возможно, видавшее когда-то побои 

одноклассников, да и сейчас спина его

обречённо ссутулена,

словно в ожидании выговора.

Но однажды спеша домой

в густых сумерках и метелицу,

склонившись перед порывами ветра,

ощущая, как снег тает на лице и в глазах

(то ещё наверное зрелище),

я едва различила проходящего мимо

утреннего знакомого: 

ветер дул ему в спину, 

от снега защищал капюшон.

Шёл он спокойно, легко и прямо.