Вован и Чарльз

 

«Смелость — это когда ты идешь туда, где страшно»

(Чарльз Буковски).

Вован уезжает в ничто /проводятся сборы пожиток/
пьёт воздух /не твёрд и не жидок, невинного мерный глоток/,
свиваются в косы слова, пора перевязывать лентой,
ушедшее к берегу лето ложится травой под трамвай.

Подполье уже навсегда, приколен его цвет и запах,
тебя невозможно там сцапать, трюк жизненный не освистать.
Залёгшее не обшипеть, не вымолвить, не облезгинить,
Вован начинает разминку, прекрасен, как велосипед.

С колёсами, или же без, в миру тарахтений не важно,
заплачет — и слог быстр и влажен, завоет — и в смертушке весь.
Вот ставит на паузу он нетленного жизненный вывод,
/крылатый из фотика выпорх, негромкий у ёлки пистон /,
всё в нём объективно и зло, топорщится нерв на подъёме,
пуд мысли нелёгок, огромен — нирвана его ремесло.

Дивится пришедший народ, народ автохтонный дивится,
но, паче всех, смотрит девица, заносит придирчиво в блог.
Стучит, словно горная лань, копытцем по клавиатуре,
Вован этим всем обмикстурен — пьёт жизненный импульс с горла.

Задумался.
Что же её, во мне привлекает: характер,
что велосипед а не трактор, целеполаганье моё,
отчаяний искренний жест, что я провиденьем укушен,
сумел чем так обезоружить — движеньем души, фаберже?
О, бейба, о, бейба, гуд лак! Спеши по дорожке нескользко.
Подходит к нему Чарльз Буковски/ну так, ниоткуда, как факт/,
за шкирки неспешно берёт, и приподнимает малёхо:
стрим в блоге, и комменты в блоге, и твит-приговор -# идиот…

О нет, о нет-нет. Нет-нет-нет… тревожен реальности выстрел,
казался героя путь чистым: прощанье, объятья, мин нет.
Где страшно — уехать хотел, но может ли быть здесь страшнее?
Мир ловко и стрёмно мудеет, Вован от натуги вспотел.

Его обуял резонанс, и сделав три выдоха/вдоха,
Вован никуда не уходит, он здесь остаётся — средь нас!