аудио послушать: https://litcult.ru/audio/3266

— «О-безь-я-не-нов» пишу, рисую новые буквы каллиграфически и выдаю новый текст.
— Дурёха! Не «не», а «ни»! Ты сейчас всё опять перепутала!
— Так я же Белиберда, вот и путаю! Это у меня в крови!
— Это у тебя в дурной башке! Погоди зелёнкой слоги на бумаге растирать, ничего не меняется.
— А что должно поменяться, Смешнота?
— Я всё смотрю на вёдра, они как были, так и есть. С голубой и чёрной краской! И фломастеры с зелёнкой те же самые. Зелёные и плохо пишут…
— Как же это так и есть, как и было, а ведро с чёрными кубиками? Это же новое ведро.
— Так кубики же в нём, а не жидкость, они твёрдые, они же не причём.
— Это да. Кубики не при чём. Кубиков раньше не было. Что с ними тогда делать будем?
— По идее кубики - это Иван.
— Это очень странно.
— «Странно» это же хорошо, это же то, что нужно, это как раз в ту сторону, куда нам надо, куда вечно коты ходят.
— Это хорошо, что странно, но мне не нравится, что мы лечим текст высыхающей на ветру зелёнкой, а котами сказано, что в будущем лечат лайками, это такие красные сердечки. Ветер то не примотали ещё. Красным же слишком жирно приматывать.
— Давай подумаем про лайки. Зелёный+красный=коричневый, кора, коралловый АЙФОН.
— Хм. АНДРОИД нам надо, коралловый АЙФОН опять унесёт в 14 июля, опасно.
— А как пойти тогда в коралловый АНДРОИД? Мы в АНДРОИДЫ ещё не ходили.   
— Это Иван, он в том АНДРОИДЕ и одновременно он у нас в кубиках. Я придумала. Надо кинуть вверх кубики.
— Кидай вверх кубики!
— Да? Прямо из ведра? Кидаю вверх! Смотри, появились точки в тексте! Многоточие! Красиво! Ой! Смотри, запятая в тексте образовалась от того, что краска чёрная осыпалась…………..,
— Ааааааааа………, Белиберда! Вверх то мы зря кинули! На меня сыпется всё с твоего потолка! Чёрная жижа! Я теперь ничего не вижу!
— Да у нас просто точки потеряли букву "Т" и чёрные очки появились, подружка.
……….., 
— Пап.
— Да, доченька.
— Вау! Смотри, в игре «Лето» счёт изменился и стал 1:5. Это нашей семейной фотографии наконец-то поставили первый лайк! Первая победа! Куда дальше идём?
— Отель «Мечта», конечно. Мечты накопила? Мы на верном пути. Песочные часы перевернулись и выравниваются.
— Какой этаж следующий?
— Мы пока не нарисовали схему того, что находится на всех этажах, но я точно знаю, что в отеле 23 этажа, так, как в книге «Незабудки» 23 главы.
— Смотри, появились новые треки «Незабудок» на радио РУСАЛКА.ФМ, там как раз про время.
— Включай следующий трек. А потом анализируй происходящее! Печатай зелёными на клавиатуре, теми, которые подсвечиваются. Буквы лови! Буква "Т" пролетела, я успел поймать, а дальше ты сама. Выше поднимаемся, это хорошо, плывём против течения, но с попутным ветром.
— Есть, шеф.

***
(Незабудки, стих 15, Время)

Так где ж то самое то время,
Где вечно шастают всё время,
Забыв всё, на каких то сутках
Та Чё-нибудь и Чё-нибудка.

Тот Время тоже так подумал,
Зачем он стал из ниоткуда,
Ведь говорят все те и эти,
Что постоянно время нету.

Но Время создал эти сутки,
Когда цветут те незабудки,
И их как будто бы и нету,
И как бы есть тогда тем летом.

Но если бы не было суток,
И не росло в нём незабудок,
То не смогла бы к Чё-нибудке
Попасть в подоле незабудка.
***

             .ЗЕЛЕНОВИК ВТОРОЙ.

……………, Игра «Лето», 15 июня 7015 года.

— Так-так, тик-так, тук-тук! Тихо! Идёт съёмка! Всем молчать! Поднимаем песок, опускаем её на самое дно!  Камера, мотор! 
— ВКЛЮЧАЕМ .REC.
— ВКЛЮЧАЕМ ПРОЕКТОР.
— ВКЛЮЧАЕМ ПРОЖЕКТОР.
— НАСТРАИВАЕМ ТЕНИ.
— ОДЕВАЕМ ЕЙ ЧЁРНЫЕ ТАПКИ.
— Ох, ох, ух, ух.

Настя проснулась, сидя за своим письменным столом в отцовской Пермской квартире на 7 этаже. Горела настольная лампа, освещающая экран открытого ноутбука. Горящая лампа также освещала несколько будильников и вазочку с маленькими голубыми цветками, похожими на незабудки. Рука девушки затекла по причине того, что сжимала длительное время компьютерную мышь, наверное, несколько часов подряд. Голова, казалось, была чугунная, либо набита свинцом, а из открытой форточки ощущалось уже похолодевшее, но совсем недавно палящее в течении длительного времени солнце, которое сдав позиции, наконец, ушло за горизонт, принеся вместо себя уставшему от летней жары городу сумерки и прохладу.
— Доченька, ложись и поспи, что ты всё время сидишь за столом?  
— Папа?
Настя удивлённо посмотрела на вошедшего в комнату отца, но не увидела никого, кроме совы в розовых тапках, укоризненно качавшую головой и моргавшую двумя огромными, словно блюдца, глазами. Шея совы была укрыта в несколько оборотов длинным вязаным шарфом розового цвета. — Папа! Ты где? Ты что, сова??
— Какая же я сова доченька, хотя сова, конечно же, или, скорее всего, даже жаворонок. Я же встаю всегда раньше тебя, бужу пить таблетки и готовлю для всех завтрак. Я встаю всегда в 6:00 и я встаю порой даже раньше солнца, в то время, когда у нас зима, и, думаю, в этом случае я точно становлюсь совой, солнца то нет, чтобы быть жаворонком, моя дорогая доченька. Ох, ох..
И сова подпрыгнула до потолка, заохав и захлопав крыльями, ударилась об потолок головой, и из её лапок на пол полетели странные засушенные цветочки голубого цвета, похожие на незабудки.
— Незабудки полетели! — Настя, вдруг увидев голубой цвет, вдруг вспомнила, что сидит за письменным столом, а на кухне всё это время свистит невыключенный когда-то давно чайник. Чайник действительно свистел, требуя немедленной реакции. 
— Папа, тебя уже покрасили в парикмахерской? — Вдруг ни с того ни с сего произнесла девушка, встав с насиженного места, для того, чтобы пойти наконец на кухню.
— Доченька, стиральная машинка закончила стирку, и надо развесить бельё. Носки мои достань, плохо мне без носков то, пожалуйста. У меня руки не достают.
— Пап, не удивительно, что не достают, у тебя же не руки, а крылья! 
И вдруг Настя заплакала, а слёзы градом покатились на лист бумаги формата А4, на котором был написан новый странный текст:
«Крутил деньгу пенсионограф,
Огромный как купейный шкаф….»
— Доченька, ты чего расплакалась? Уж не из-за пенсии ли нашей маленькой? Совсем зажралось правительство, нет, чтоб пенсионную реформу организовали, нам всё время не хватает, так, чего же нам не хватает? Ну подскажи, чего разревелась то?
— Дочери мне не хватает, выросла и уехала она в другой город и теперь я одна, совсем одна! Как же мне жить то теперь? Как? Папа!
— Как! Как! Чайник! Выключи для начала! И посуду помой, уже три дня стоит не мытая, с самого посудного посуда! Ох, ох, понаехали тут, понимаешь! Денег им всем надо, а где взять то этот денёк! Ночь кругом!! Ух ух! Балкон даже не закрыть, не на что починить, черти, да, черти летят, понаехали, понимаешь…То мухи, то черти, никто и не знает про коридоры времени, рассказывай тут им всем… Что тут сложного, они думают, что коридоры врЕменные, а они временнЫе. Пойди на стройку, да перемешайся, ух, ух. Обнаглели совсем… Бал хотят, а на балкон нельзя, конец там! Конец бала!

Вдруг сова затихла и закрыла глаза.
— Папа…
Но никто больше не ответил, словно никакой совы и не было, и никакого папы. — Я сплю? — Настя ущипнула себя за нос, и, убедившись, что нос на месте, пошла на кухню выключать чайник.
Вдруг в дверь позвонили.
— Кто там?
— Это Дед Мороз. Мы с Бабой Ягой сбежали из психушки! Роза! Дверь можешь не открывать! Чайник только не выключай! 
И вдруг со всей силы захлопнулась балконная дверь, разбилось стекло, и в комнату откуда-то с неба залетели розовые розы, маленькие, но очень много, которые в одну секунду заполонили всю квартиру. 
И вдруг снова в дверь постучали.
— Настя, молчи! И открой дверь быстрее, тебе доставка из Озон. Задача на данной секунде: нужно поменять жидкий отбеливатель «Ваниш» на твёрдый голубой стиральный порошок «Ушастый нянь» в жёлтой упаковке! Жидкий застрял между этажами! — проскрипел кто-то из под ковра.

***
Крутил деньгу пенсионограф
Огромный, как купейный шкаф,
Крутился сам и людям молвил
О важности платёжных карт.

Крутил огромным барабаном,
Звенел мохиной и скрипел,
Но подшивать дыру в кармане
Пенсионограф не хотел.

Крутил деньгу пенсионограф
Огромный, как купейный шкаф,
И кануть он собрался в море,
А не выходит всё никак.

Топился, плакал, умывался
Ручьём, чтоб к морю побыстрей
Приблизиться, но не на палец
Не тонет он в мечте своей.

Скрутились ноги и устали,
Забился наш хвалёный друг
В огромной скорби и печали,
Считая дни великих мук.

Уже не радуют бабульки,
Уже не трогает деньга,
Нет кайфа бегать на танцульки
И лошадиные бега.

Махая жизнью в одиночку,
Не спит, не ест, лишь чуда ждёт,
Ах, море, море, по шажочку
Уходит счастье синих вод.

Вы думаете слишком сыро?
Тот парень знает, что по чём!
Всё дело в сильно ржавых дырах,
Был создан красным кирпичом.

Летели дни, года, недели,
Пенсионограф наш живёт.
Поют дожди, свистят метели,
Скрипят полозья у ворот.
***