Игорь Вайсман

Вестник апокалипсиса

Главы 1 - 6, 7 - 12, 13 - 20

Приближается время, когда человек не родит больше звезды. Приближается время самого презренного человека, который уже не может презирать самого себя.

                                                    Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра

Утопии оказались гораздо более осуществимыми, чем казалось раньше. и теперь стоит другой мучительный вопрос, как избежать их окончательного осуществления…

                                                            Николай Бердяев

1.Увертюра

   Общество становится агрессивным, раздражённым, неуправляемым, отмороженным, с низким порогом реакции на конфликтные ситуации.

Данил Корецкий, учёный-криминолог, писатель

       Все началось с эпидемии тромбовируса, возникшей в Индии и невероятно быстро распространившейся по всему миру. И хотя смертельных случаев было относительно немного, если вспомнить холеру и испанку столетней давности, правительства стран, словно по команде, объявили на своих территориях карантин и самоизоляцию. Отменили все крупные культурно-массовые мероприятия, мировые туры звезд шоу-бизнеса, международные и внутренние спортивные состязания. Даже Чемпионат Европы по футболу перенесли на целый год.

Российское правительство поначалу назвало тромбовирус не существующим, мол все это происки западных врагов. Народ на улицах Москвы продолжил веселиться, разнося заразу. Однако когда в реанимацию доставили одного министра, второго… до властей, кажется, дошло. Из чумного Лондона прибыли самолеты с перепуганной золотой молодежью. Президент выступил с обращением к народу, объявив длинные выходные.

       Людям запретили выходить из дома, – только до ближайшего продовольственного магазина и аптеки. Позакрывались чуть ли не все учреждения, встали предприятия, под угрозой крупных штрафов остановили бизнес, учащиеся перешли на дистанционную форму обучения.

       Была дана команда: «Вне дома находиться только в масках и перчатках!» По улицам городов шныряли патрули и облагали штрафами всех нарушителей. Проверяли даже пассажиров общественного транспорта.

       Однако законопослушных немцев и дисциплинированных китайцев из россиян не получилось. Взбудораженный народ по устоявшейся традиции повалил в торговые центры, сметая запасы соли, гречки и макарон. Вскоре полки опустели не только в магазинах, но даже на оптовых базах. Тут выяснилось, что и маски в аптеках закончились.

       Президент сделал второе обращение к массам, сравнив тромбовирус с нашествием гитлеровских полчищ, и объявил о необходимости экономии и повышения цен. Затем с пояснительной речью выступил главный инфекционист страны, растолковав насколько коварна новая напасть. Болезнь способствует образованию тромбов даже у абсолютно здоровых людей, никогда не жаловавшихся на сердечно-сосудистую систему. Умереть можно буквально через несколько дней после заражения. А самое главное – до сих пор во всем мире не придумано противоядие. Появилась лишь американская вакцина, но российский Минздрав ее пока не утвердил.

       Главный инфекционист и подумать не мог, что его выступление пробудит в массах дремавшую до поры агрессию. Люди решили, что если они могут умереть в любой момент, то сейчас самое время осуществить многолетние потаенные желания, до сих пор сдерживаемые государственными законами и общественным мнением. И мысль эта посетила головы не только обывателей, но и служащих росгвардии, полиции, армии, флота и даже членов правительства. Если герою Стивенсона, благообразному доктору Джекилу, для превращения в отморозка Хайда требовалась специальная микстура, то миллионам жителей планеты теперь не нужно было ничего. Мистеры Хайды, в которых в мгновение ока превратились вчерашние законопослушные граждане, заполонили всё необозримое пространство. И напоследок они решили так покуражиться, что о Герострате можно забыть навсегда.

       Что до жестких мер властей, предпринятых в кои-то веки, то они лишь добавили масла в огонь. Расслабленное и разболтанное либеральными свободами население принялось роптать, усмотрев в мероприятиях правительства по ограничению распространения эпидемии авторитаризм и беспредел зарвавшейся властной верхушки. И если несколько десятилетий назад весь народный протест сводился к ворчанию и брюзжанию на собственной кухне, то в эпоху Интернета каждый желающий мог излить желчь и вылить ушат помоев на честные головы членов правительства и главы государства в любое удобное для себя время. Смелости добавляла безнаказанность – пока тебя вычислят, да и вычислят ли, большой вопрос… И вообще, хамов в соцсетях такое чудовищное количество, что глаза разбегаются, с кем бороться и кого наказывать.

«Бил Гейц и китайцы договорились, чтобы на простой народ намордники надеть!» – сообщал в «Одноклассниках» пользователь под загадочным ником ШОБ.           

       «Настоящую вакцину они приберегли для себя! – рассуждал Доцент. – А быдлу вколют ядовитые металлы, которые будут разноситься по организму и вызывать привыкание».

       «Нас хотят превратить в зомби, а потом чипировать с помощью вакцины», – писал в «Фейсбуке» Терентий М.

       «Точно! – соглашался Виталий Вест. – Это репетиция полного управления толпой. То ли еще будет!»

       «Вы чо несете! – возмущался Леха Ватник. – Власть старается остановить эпидемию. А вы… твари неблагодарные!»

       Черт дернул Прокопия Монаха попытаться разъяснить непонимающим гражданам сложившуюся ситуацию с позиций Священного Писания: «Все идет так, как и предсказывали святые апостолы Павел и Иоанн», – писал Прокопий и, чтобы не быть голословным, привел несколько цитат. 

       «Ни серебро их, ни золото их не может спасти их в день гнева Господа, и огнем ревности Его пожрана будет вся эта земля, ибо истребление, и притом внезапное, совершит Он над всеми жителями земли».

       «Ибо восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это – начало болезней».

       «Как видим, все сбывается, – продолжал Монах. – Сами посудите: тромбовирус – это уже не первая внезапная эпидемия за последние двадцать лет. А сколько природных и техногенных катастроф в наше время мы наблюдаем? Когда-нибудь такое было? А нашествие мигрантов в Европу о чем-то вам говорит? А нескончаемые лесные пожары? А превращение нашей планеты в свалку? А моральное разложение во всех социальных слоях населения?»

       Прокопий Монах думать не думал, к чему приведет его, в общем-то чисто просветительский порыв. Началась настоящая свара.

       «Хватит хватит хватит это писать люди итак напуганны,,,, – строчила Светлана Светлая. – я знаю что будет всё хорошо что мы справимся выживем,,, найдут в скором времени вакцинну или лекарство,,, я уверена бог с нами,,,, да мы не идеальные его дети на планете земля,,, но мы люди и поэтому совершаем иногда ошибки,,,, но я думаю если там что-то и есть сверху и если есть бог,,, То он Обязательно нас всех пощадит и простит,,,, так как мы прощаем своих детей,,, Мы будем жить и радоваться жизни,,,,,»

       «Задолбали своими страшилками, – поддержала Алина Прекрасная. – Я жить хочу и хорошо жить. В ресторанах питаться, на дорогих курортах отдыхать одеваться от кутюр И все это у меня будет!!! А вы живите как хотите, уроды!»

       «Блин, погода такая классная, а я дома должна сидеть как лохушка, – возмущалась Анжела Ш. – На природу хочу, шашлыки хочу! Задолбали козлы!»

       «Нет никакого вируса, это очередной обман,сьрах сделали для нас,чтоб все сидели по норам,а чтны делают свои дела. Пут уже сбежал и отсиживается в своём бункере или в Горном Алтае,где находится его замок с бункером.Вчерашнее его оповещение было уже не из кремля,а оттуда,где он спрятался».

       Эта перепалка продолжалась целую неделю. Монаха поддержало несколько десятков человек, добавивших «страшилок» не только с позиций религиозных первоисточников, но и экологии, демографии и статистики. Всем им досталось «на пряники» от сердитых любителей сладкой жизни вопреки всему.

       Вот тут-то и выяснилось, что не все люди, даже, как раньше выражались, имеющие один цвет кожи, одно вероисповедание и примерно одинаковый достаток, мыслят одинаково. Вопреки выводам классиков марксизма-ленинизма, у людей, принадлежащих к одному и тому же социальному классу, оказались разительно отличающиеся, а порой и прямо противоположные убеждения. Не лучше оказались и заключения многочисленных социологических опросов, согласно которым современное российское общество разбито только на два непримиримых класса – богатых и бедных. Выяснилось, что оно целиком состоит из антиподов, готовых хоть сейчас перегрызть друг другу глотки.

       Доведенный до предела вынужденным домашним заточением и страхом умереть в ближайшее время, народ становился агрессивным. Хотя справедливости ради надо признать, что он давно уже стал таким. У нас принято видеть два массовых вида ненависти – бедных к богатым и народа к власти с чиновниками. Безусловно, они абсолютные лидеры подобного рейтинга. Только это вовсе не означает, что не существует других видов неприязни и враждебности. 

Например, продавцов страшно раздражают псевдопокупатели, которые притворяются, что хотят что-то купить, болтают с продавцом, отвлекают от работы, но в итоге уходят с пустыми руками.

       Работников регистратуры в поликлиниках бесят пациенты, появляющиеся за час до открытия и требующие впустить их, как и те пациенты, что трезвонят по телефону, невзирая на время суток.

       Парикмахеры мужских залов испытывают брезгливое отвращение к некоторым клиентам с грязными волосами и шеей, потными, неприятно пахнущими, с торчащей из ушей и ноздрей шерстью.

       Водители как частного, так и общественного транспорта, будь такая возможность, убили бы на месте всех, кто мешает им на дороге.

       Кондуктора общественного транспорта постарались бы от них не отстать. Их в бешенство приводили пассажиры, которые на требование приобрести билет с издевательской ухмылкой (как им показалось) протягивали пятитысячную купюру и с честными глазами заявляли, что других денег у них нет, а банковскую карту они забыли.

       Дворники с превеликим удовольствием съездили бы метлой по тем пешеходам, что принимают их за бесплатное справочное бюро, поминутно спрашивая, как пройти туда-то и туда-то, не давая работать..

       Если говорить о полицейских, то диву даешься их стоическому мужеству, ведь им постоянно приходится терпеть такое… Но что-то мне подсказывает, что предоставь им возможность поколотить дубинкой оборзевших граждан, сделать им «слоника» или «ласточку», они от этого не смогут отказаться.

       Людей в очереди, выводят из себя стоящие перед ними тетки, которые вчистую игнорируя их, принимаются не спеша, с чувством болтать с кассиром, перескакивая на совершенно посторонние тенмы. и излишне долго ищут кошелек или банковскую карту.

       Зажиточные люди презирают «нищебродов». Интеллектуалы – простолюдинов и наоборот. Толстые не слишком любят худых, худые – толстых. Успешные люди крайне низкого мнения о неудачниках, неудачники отвечают лютой завистью. Те, что очень много говорят, не переваривают тех, кто все время молчит. Те, что слишком громко разговаривают, не уважают говорящих тихо.

       Владельцев личного транспорта раздражают законченные неудачники, что в наш-то век ползут пешком, заставляя их сбавлять скорость  да еще и уступать им. Пешеходы еще больше ненавидят автовладельцев, которые позанимали все свободные места во дворе, понастроили гаражи и не дают пройти пенсионерам с палочками, мамашам с колясками и садоводам с тележками.

       Соседи, дай им волю, с радостью отравили бы тех, что шумят до глубокой ночи или наоборот, чуть свет начинают громко – на весь этаж – выяснять отношения.

       Еще больше взаимных претензий у соседей по коммуналке. Гастарбайтеров из Молдавии раздражает, что в то время как они пашут на двух работах без продуха, соседи дрыхнут до обеда и при этом могут себе позволить жить получше их. Продавщицам, приехавшим в поисках работы из района, все время кажется, что соседская собака гадит в их обувь. Еще больше претензий к ночным бабочкам, частенько принимающим клиентов в такое время, когда другие спят. В чем только они не обвиняются, даже в том, что их клиенты втихаря похлебывают оставленный остывать на плите соседский борщ и вылавливают из него мясо.

       И хотя было сказано: «Не суди, да не судим будешь», судили все – каждый в меру своих представлений.

       Обобщая сказанное, приходишь к однозначному выводу: общество наэлектризовано до такой степени, что небольшая искра в состоянии разжечь чудовищный пожар.

       9 мая, когда должен был состояться грандиозный парад победы с непременной демонстрацией «гнилому» Западу военной мощи великой державы, но не состоялся по причине эпидемии, в Самаре произошел весьма показательный случай. Вот что сообщала местная газета:

       «Всю прелесть фразы «Без масок вход запрещен!» на себе испытала девушка, зашедшая в автобус без средства индивидуальной защиты. Из-за нее водитель отказался ехать дальше, объяснив свой поступок грозящим ему штрафом. Такая задержка не понравилась пассажирам, а одна женщина решила наказать провинившуюся физически. Она схватила нарушительницу общих правил за ухо и потащила к дверям. А на выходе еще и пнула ее коленом под зад».                             

       В тот день, когда началась описанная далее история, два любителя опасных авантюр из Уфы в сети «ВКонтакте» дооскорбляли друг друга до такой степени, что назначили дуэль – завтра, 11 мая, у Висячего Камня, в восемь утра. Да по незнанию, вместо положенных секундантов, решили взять с собой группы поддержки в неоговоренном количестве.

       И вот в оговоренное время уфимцы, оказавшиеся ранним утром того дня в районе остановки «Театр кукол», могли наблюдать странную картину: из подъезжающих автобусов пачками выскакивали возбужденные молодые люди, устремляясь в одном направлении – к железной дороге, к реке Белой, к Висячему Камню.

       Группы поддержки дуэлянтов оказались столь многочисленны, что окружили их плотным кольцом, оставив место меньше боксерского ринга. Тому способствовала и совсем небольшая площадка на вершине Висячего Камня, заканчивающаяся крутым обрывом. Но ничего изменить было нельзя, и по произведенному кем-то из собравшихся выстрелу петарды схватка началась.

       Дуэлянты под несмолкаемые выкрики принялись наносить друг другу удары кулаками и ногами. Минут через семь после начала поединка выяснилось преимущество бритого наголо и покрытого многочисленными татуировками бойца, которого в толпе называли Руслан. Он успел подбить глаз сопернику и пустить ему кровь из носа. Терпящему бедствие второму бойцу, долговязому парню в футболке с Бэтменом, захотелось ретироваться, но толпа такого допустить не могла. Она жаждала зрелища, хотя и заплатила только за проезд в автобусе. Долговязого вытолкнули в центр ринга.

       Кто-то из друзей неудачника с криком «Артурик, держи!» сунул ему бейсбольную биту. Но едва тот съездил ей по плечу Руслану, как тому бросили монтировку. Начавшаяся как обычная уличная драка, дуэль стала напоминать поединок гладиаторов.

       Но длилось это не долго. Так как Артурик продолжал проигрывать, получив сильный удар монтировкой по ноге, нервы двух его приятелей не выдержали и на Руслана обрушился град пинков.

       И вот тут началось. В считанные секунды разразилось массовое побоище. Удары, крики, стоны, ругань, проклятия были слышны в радиусе целого километра, разбудив задремавших было за удочкой рыбаков на противоположном берегу реки. Несколько десятков человек в пылу бойни сорвались вниз. Некоторые, загнанные в угол, попрыгали туда сами. В результате в тот день городские больницы пополнились доброй сотней искалеченных, а в морг доставили тридцать девять трупов.

       Жертв было бы еще больше, если бы к месту ристалища не подъехало несколько полицейских машин. Не без труда стражам порядка удалось разогнать дерущихся. Десятка два особо буйных побросали в машины, но и в них они продолжали дубасить друг друга.

       Однако было только утро. Впереди целый день и он собрал обильную жатву. Едва радиоприемники в городском транспорте сообщили о случившемся, как представители отнюдь не противоборствующих социальных классов, а по большей части одного и того же, вспомнив о своих претензиях и тех, кто мешает их осуществлению, принялись сводить друг с другом счеты.  

         Пример уфимцев попал в благодатную почву и в мгновение ока распространился по городам и весям необъятной страны, преодолел государственные границы, горные хребты, тайгу, непролазные болота, знойные пустыни, моря и океаны. Его ничто не могло остановить, ибо, как писал Лев Толстой в первой главе третьего тома «Войны и мир», размышляя о причинах войн, тому пришло время.

       Первая мировая война, как известно, началась только с одного трупа, хотя и важной персоны. Это сразу обнаружило принципиальную разницу между Первой (да и Второй) и Третьей мировыми войнами. Разницу во всем: в причинах, в исполнителях, в методах ведения, в стратегии и тактике, в подготовке и в конечном итоге.

2. Все начинается с известной скамейки на Патриарших прудах

       …приятно было дать волю своему гневу, жечь, рвать, крушить, раздирать в клочья, уничтожать бессмысленную проблему. Нет решения? Так вот же. Теперь не будет и проблемы!

                                                          Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту

       Случилось так, что ясным майским днем у Патриарших прудов, на той самой скамейке, где, согласно автору романа «Мастер и Маргарита», когда-то мило беседовали литератор Берлиоз и поэт Бездомный, встретились два бывших журналиста – Артем Поздняк и Станистав Середа. Когда-то оба работали в еженедельнике «Аргументы и факты». Но Поздняк чем-то не угодил высокому начальству и с тех пор перебивался нерегулярными подработками в разных изданиях. Середу же соблазнил высокий заработок в одном из глянцевых журналов, который спустя три года, приказал долго жить. Вернуться обратно в «Аргументы и факты» Станиславу не позволила гордость.

       Прогуливаясь мимо знаменитой скамейки, Артем увидел бывшего коллегу, сосредоточенно читавшего не что-нибудь, а те самые «Аргументы и факты».

       – Разрешите полюбопытствовать, что интересного вы нашли в этой паршивой газетенке? – со смехом спросил Поздняк.

       Середа удивленно посмотрел на него поверх очков и, узнав, воскликнул:

      – Б-а-а!.. Кого мы видим! А вы, кстати, подписались на эту газетенку?

      – Ну уж, не дождетесь! А что, правда, что-то интересное пишут?

      – Думаю, об этом скоро начнут трубить все газеты. Кажется, война начинается, – сменив иронию на серьёзный тон, изрёк Станислав. 

       – Да ну?! – усаживаясь рядом, не поверил Артем. – А что случилось?

       – Массовая драка в Уфе с кучей жертв. Потом нечто похожее в Новосибирске. А теперь сразу в двух районах Москвы. И везде одна и та же причина. Буквально на пустом месте – обозвали друг друга в соцсетях, назначили дуэль, прихватили на нее своих приятелей, – один и тот же сценарий, как под копирку. 

       – Началось… – вздохнул Поздняк. – К этому все и шло. Агрессия в народе просто зашкаливает. И в Интернете, и на улицах, и в квартирах. А тут еще эта эпидемия… Сам посуди: если ты в любой момент можешь отправиться к праотцам, то отчего бы напоследок не порезвиться, не так ли? Ты знаешь о том, что количество бытовых преступлений и раньше далеко обходило криминальные?

        – Конечно. А теперь появились еще интернетные преступления или сетевые, не знаю, как лучше их обозвать – развил мысль бывшего коллеги Сттанислав. – Ты, кстати, читал про войну всех против всех у Томаса Гоббса? – отложив газету, продолжил Середа. – Кажется, его мысли начинают воплощаться. С той разницей, что такая война случается не до образования государства, а после.

       – Значит, государство пришло к своей заключительной стадии и скоро накроется медным тазом, – сделал вывод Артем. – А Гоббс не один об этом писал. Если память не изменяет, начиная с ХIХ века философы отмечают, что насилие соответствует глубинным потребностям человека. Ницше считал войну нормальным состоянием общества. Некоторые убеждены, что война неизбежна, как смерть. Другие, что она нужное и выгодное дело. А третьи – так и вовсе называют богоугодным промыслом.

    – Но, согласись, в наше время такого сценария войны никто до сих пор не предсказывал, – продолжал рассуждать Середа. – Все политические аналитики не шли дальше конфликтов между ядерными державами. Ну, разве что еще говорили об исламских террористах.

      – Сколько стоят нынешние аналитики известно, – махнул рукой Поздняк. – Все дело в человеческой природе, а не в том, до появления государства все воевали друг с другом или после. Пока власть держит народ в узде, всё более-менее спокойно. Но стоит дать слабинку, и народ себя покажет. Вспомни лихие девяностые.

       – Да уж, – согласился Станислав. – Между прочим, если дело примет серьезный оборот, я знаю бункер, где можно укрыться.

       – Да? Что за бункер? – оживился Артем.

       – Пару месяцев назад я писал репортаж про бизнесмена из Завидово, которого взорвали в собственном коттедже.

       – А, про Джамала Нуриджанова. Громкое дело было.

       – Да уж, не тихое. Так вот, мы вместе с полицией, следователями прокуратуры и телевизионщиками обходили владения этого богача и обнаружили целых пять этажей под его домом.

       – Ничего себе барыга разошелся! – воскликнул Поздняк.

       – Так вот на пятом этаже вниз у него оборудован бункер по последнему слову техники на случай ядерной войны – следователи и криминалисты это подтвердили. Представь себе, десять жилых комнат с кондиционерами, ванная, душ, джакузи, бассейн, рабочий кабинет с новейшей оргтехникой, спутниковый Интернет, кухня, столовая и целый склад продуктов, рассчитанный на пять лет…

       – Смотри! – оборвал бывшего коллегу Артем, – Это что, демонстрация или Кремль идут брать?   

       Мимо, прямо по проезжей части, шествовала многочисленная колонна молодых людей, вооруженных бейсбольными битами. Они были одеты в тренировочные костюмы с российским гербом на куртках, обуты в кроссовки или кеды. Многие были обриты наголо.

       – Ватники, ура-патриоты! – воскликнул Середа. – Судя по свирепым рожам кому-то не поздоровится.

       Прохожие шарахались в стороны от колонны. Но одна влюбленная парочка, увлеченная друг другом, зазевалась и за это жестоко поплатилась. На ее беду одеты парень и девушка были совсем не так, как бунтовщики, – во все импортное, с надписями на английском языке. 

       Один из ватников подбежал к парочке и резким движением сдернул с девушки юбку и трусы. Парень попытался вступиться за подругу, но тут же получил битой по лицу. Он упал, а движущаяся колонна, слегка отклонившись, прошла по нему, стараясь наступать на распростертое тело.

       – Помогите! – взвизгнула девушка, пытаясь натянуть спущенную одежду.

       Но один из нападавших ногой грубо наступил на юбку и трусы, не дав одеться. Другие «помогли» окончательно лишиться своих вещей, запустив их как раз к той скамейке, где сидели изумленные журналисты. Полуголую девушку, словно овцу, загнали в середину колонны и погнали в направлении, известном одним лишь участникам шествия.

       Едва придя в себя, Середа и Поздняк, не сговариваясь, достали телефоны и принялись звонить в полицию. Но там было постоянно занято. Журналисты подошли к валявшемуся на дороге парню. Он не подавал признаков жизни. Все же они попытались вызвать скорую помощь, но и там услышали лишь короткие гудки.

       Потоптавшись в растерянности возле трупа, Артем и Станислав решили последовать за колонной, в слабой надежде спасти девушку, да и посмотреть, чем все закончится.

        Ватники оставили за собой заметный след – вся дорога была отмечена плевками и окурками. Вывески киосков и магазинов заметно пострадали от ударов битами. Некоторые витрины были разбиты. Той же участи удостоились припаркованные по обеим сторонам улицы автомобили. Особо досталось иномаркам и торговым точкам с вывесками на английском языке, либо даже с латинскими буквами рядом с кириллицей.

       Режим обязательного ношения масок в связи с эпидемией никто не отменял. Но агрессоры, похоже, были категорически против. Потому сдирали маски с прохожих и бросали под ноги. Возмущавшихся угощали битами.

       По ходу движения бунтари прихватили еще двух девушек, одетых не как положено,  раздели их и затолкали в центр колонны.

       Шествие было остановлено на Тверской площади, где дорогу распоясавшимся парням преградил наряд омоновцев, выстроившийся в несколько шеренг перед памятником Юрию Долгорукому.

       Колонна остановилась. Трех голых девушек вывели вперед и принялись насиловать на глазах насмерть перепуганных прохожих. Омоновцы, вспомнив о своем назначении, построились в три шеренги и, прикрываясь щитами, медленно двинулись на колонну. Но в этот момент за их спинами грянул мощный взрыв и памятник основателю столицы разлетелся вдребезги, изувечив многих бойцов ОМОНа.

       – Жесть! – воскликнул Поздняк.

       – Такого беспредела я еще не видел, – добавил Середа.

       – Слушай Стас, тебе не кажется, что пора отправиться в твой бункер?

       – Вот и я о том же подумал.

       Журналисты поймали частного извозчика и рванули в Завидово. У владельца машины, пожилого мужчины в футболке с надписью «СССР», было включено радио.

       – Видели, что на площади произошло? – спросил водителя Артем.

       – Нет, только взрыв слышал и дернул оттуда от греха подальше. По радио уже час говорят о том, что в городе творится. Чрезвычайное положение объявили. Я всегда говорил, эта демократия до добра не доведет. Это ж надо было додуматься: пацанам и всякому отребью права пожаловать! Их теперь так просто не посадишь. Эх, Сталина на них нет! Как бы он сейчас пригодился! – водитель, похоже, сел на своего конька, так как до самого Завидово костерил нынешние порядки.

      – Вот он, тот дом, – воскликнул Станислав, протянув водителю деньги.

       Шикарный трехэтажный особняк со стрельчатыми окнами и башенками на крыше заметно пострадал от взрыва. Все окна были выбиты, некоторые чернели от сажи.

       Никто особняк не охранял – начавшиеся события унесли хозяев подальше от опасных мест. А Завидово представлялось наиболее опасным – известно как у нас «любят» «богатеньких буратин». Входная дверь даже не была закрытой. В комнатах повсюду валялись разбросанные вещи. Похоже, жильцы покидали дом в спешке.

      – Есть кто-нибудь? – на всякий случай все же крикнул Середа.

       Никто не ответил. Лифт не работал. Приятели по лестнице спустились на нижний этаж. Бункер также был не заперт. Он представлял прекрасно отделанное помещение из многих комнат, сравнимое по площади с пентхаусом.

       – Да-а, условия для жизни и работы более чем идеальные, –  оценил Артем, сравнив бункер со своей старой однушкой, выходящей окнами на проспект Калинина, из-за чего приходилось жить в постоянном грохоте от непрекращающегося ни днем, ни ночью потока автомобилей.   

       – И не говори-ка. Я и сам бы с радостью переехал сюда, – поддержал Станислав. – А может, замутим что-нибудь вроде Интернет-газеты, как думаешь?

       – Отчего бы и нет? Что мы тут без дела что ли прозябать будем? – согласился бывший коллега, которому все меньше хотелось вернуться в свою квартиру

       – Надо бы только концепцию придумать.

       – А чего тут думать! – на Поздняка вдруг нашло вдохновение. – Будем писать о погромах, которые сейчас происходят.

       – Годится. И назовем газету «Вестник апокалипсиса». Каково? – вдохновение передалось и Середе.

       – Громко и актуально.

       – А не распить ли нам по этому случаю что-нибудь из хозяйских запасов? – предложил Середа.

       – Отличная идея! – согласился Артем.

       – Бар, кажется, находится здесь. О, точно! – Стас достал бутылку дорогого виски. – А закуску поищем в холодильнике. У него тут целая батарея промышленных холодильников. Целиком две комнаты занимают, представляешь?

       – Охотно верю.

       – Но сначала нужно обезопасить себя от незваных гостей, – подняв указательный палец вверх, изрёк Середа. – Давай-ка посмотрим, как закрыться от посторонних глаз.

       Коллеги довольно быстро разобрались с устройством входа в бункер. Что ещё было кстати – одна из камер видеонаблюдения не пострадала от террористов, на мониторе отлично просматривалось, кто входит во двор особняка.

       – Полная безопасность, – заключил Артём, и приятели, не без удовольствия принялись отмечать событие.

3. «Вестник апокалипсиса»

       Да, граждане наши совсем распустились! Едят что хотят. Читают что заблагорассудится. Думают, что придет в голову… Тут и до измены Родине недалеко!

                                                                                           Семен Альтов

       На следующий день после того, как журналисты Середа и Поздняк заняли бункер убитого олигарха Нуриджанова, социальные сети облетела реклама внезапно появившейся Интернет-газеты «Вестник апокалипсиса».

       «Самая актуальная газета в мире! Самые громкие события из первых уст. Погромы, убийства, грабежи, публичные казни, махровый садизм, беспредел, жесть. Расценки за рекламу умеренные. От пожертвований не откажемся. Подписывайтесь и ставьте лайки».

       Дебютный номер многообещающей газеты был посвящен главным образом разгрому банкоматов. Станислав и Артем воспользовались сохранившимися связями с журналистами из других регионов и выяснили, что буквально со второго дня начала стихийных боевых действий, по всей стране прокатилась волна грабежей банкоматов. Их взрывали и крушили кувалдами, резали болгарками и автогенами.     

       Банковская служба безопасности оказалась бессильной перед таким оголтелым варварством. Наибольшее количество лайков собрало видео, присланное из Смоленска, на котором погромщики, очистив банкомат, разрезали болгаркой сотрудника службы безопасности. Сеть банкоматов, выпотрошенная до основания, приказала долго жить.

       Впрочем, досталось и грабителям – некоторые банкоматы на случай взлома оказались заминированными. Соцсети растиражировали видео, на котором пострадавшему взрывом разорвало живот и он торопливо запихивал вывалившиеся наружу кишки обратно, при этом, не расставаясь с перепачканными кровью пачками украденных купюр в руках.

       Параллельно любители легкой наживы разбивали витрины микрофинансовых организаций, выгребая все, что только возможно. Если же деньги и другие ценности были вовремя вывезены рачительными хозяевами, то их офисы в отместку громили без всякого сожаления.

       Региональные журналисты переслали обитателям Завидовского бункера фотографии и видеосъемки грабежей, которые тут же шли в сети. А с учетом того, что центральные телеканалы, как и главные российские газеты, по традиции боясь начальственного гнева, освещали происходящие события как-то слишком уж усеченно и осторожно, все больше стараясь свернуть на тему разоблачения политики Украины и США, «Вестник апокалипсиса» стал «бомбой» в первый же свой выход, собрав более десяти миллионов просмотров.

       – Вот теперь денежки потекут! – сверкая глазами, воскликнул Середа. – Поквитаемся за все наши прошлые неудачи.  

       Желанием разбогатеть он заболел еще со школы. Но большие деньги упорно не желали к нему идти. Лишь несколько раз удалось облапошить доверчивых одноклассников и сокурсников – попросить взаймы и запамятовать свой долг. Ничего другого, как писать статьи, Станислав не умел, да и на филологический факультет педагогического Вуза пошел лишь потому, что там при поступлении был самый маленький конкурс. Поэтому пришлось податься в журналисты. Но то были совсем не те деньги, о которых он мечтал.    

       – И надо придумать, как брать их как можно больше, – поддержал коллегу Поздняк, которому открывшаяся перспектива разбудила дремавшее до сих пор потаенное желание. – Не только от размещения рекламы.

       – Само собой. Но не забывай, что нам еще наших корреспондентов как-то заинтересовать нужно, – напомнил Стас.

       – А давай им место в нашем бункере пообещаем.

       – Почему бы и нет! – воскликнул Середа, подняв большой палец правой руки вверх. – Обещания всегда были ходовой валютой, – коллеги отлично понимали друг друга.

       Одним из первых, кто откликнулся на призыв нового издания, оказался Роман Брехман из города Уфы. Накануне ему предложили уволиться из информационного агентства «Башинформ», где он проработал без малого пятнадцать лет, за неудачное высказывание в адрес большого начальства. Случилось это совсем не во время: жена беременна третьим ребенком, требовалось платить за ипотеку, да, вдобавок, пришлось взять кредит на лечение больной матери.

       Помимо прочего, жена Брехмана Оксана была женщиной сердобольной, собирала с улицы брошенных кошек, кормила их, выхаживала и старалась пристроить в добрые руки. Все это также требовало денег и потому ложилось дополнительной нагрузкой на плечи мужа.

       Попав в большую нужду, Роман пытался обратиться за помощью к бывшим сослуживцам, но получил отказ с весьма неприятными комментариями: «Ты же Брехман и просишь взаймы! Что, брат, рамсы попутал? Это я у тебя взаймы просить могу. Как тебе не ай-яй-яй?» А те, что любили пофилософствовать, говорили так: «Ну, если брехманы начнут просить взаймы, значит цивилизации кирдык».

       Неудивительно, что Роман ухватился за «Вестник апокалипсиса», как утопающий за соломинку, завалив новостями Середу и Поздняка.

       «Буквально через два дня после вошедшей в историю дуэли на Висячем Камне, городская криминальная хроника возросла в десять раз, – сообщал уфимский корреспондент. – Не вся информация попадает на страницы газет, но я имею дело непосредственно с информационной службой МВД.

       Полиция не в состоянии справиться с взрывом преступности. По распоряжению Главы Республики, ей на помощь отрядили армейские подразделения. Но и бойцы Российской Армии не остановили творящийся беспредел, ибо они отнюдь не воины Советской Армии, что победили гитлеровский нацизм. Они так же, как основная масса населения,  развращены либеральными ценностями, мечтают о богатой жизни. Увидев, что творится вокруг, они едва ли не полностью стали дезертирами. В армейских частях начали массово исчезать автоматы и патроны».

       – Что сейчас происходит в башкирской столице? – продолжал Брехман, используя личную видеокамеру. – Я беседую с председателем городского военно-исторического клуба Иваном Опричником.

       На экране появился настоящий былинный богатырь. Опричник был одет в кольчугу, бородатое длинноволосое лицо венчал металлический шлем русского воина.

       – Начну с банальной истины, старой как мир: всему свое время. Есть время строить и время разрушать. Так вот, время строить прошло, теперь все хотят разрушать. Клубы по интересам переформатировались в боевые отряды по интересам. В частности, участники военно-исторических клубов спешно поменяли деревянное и алюминевое демонстрационное оружие на действующее. И теперь можно будет увидеть, как воины хана Батыя, которые сейчас несутся сюда через сибирские степи, чтобы сжечь дотла русские города, столкнутся не только с нашими бойцами, но и с солдатами наполеоновской армии. А военный парад гитлеровцев пройдет не только в Берлине, но и в Москве и Санкт-Петербурге.

       – Что вы говорите!

       – Да, можете не сомневаться. Я хорошо знаю этих ребят.

       – В чем, по-вашему, причина этого явления?

       – В людях последние годы неуклонно росла нетерпимость и агрессия и вот, благодаря свалившейся на наши головы смертельной эпидемии, она достигла точки бифуркации, количество перешло в качество. Тому есть объективные причины: перенаселенность больших городов, непрекращающийся шум, выхлопные газы, пыль, ужасная экология, постоянное присутствие чуждых нашей культуре и менталитету этносов из других регионов, социальная неустроенность, чуть ли не общенародная зависть к богачам, постоянный рост цен на продукты и коммунальные услуги, агрессивная информация в телевизоре и Интернете, нездоровая пища, усилившиеся внутрисемейные конфликты, неспособность многих уступать и понимать друг друга, нетерпимость к чужому мнению и так далее.

       – Но наш регион традиционно ставят в пример, как республику, в которой мирно соседствуют представители совершенно разных народов.

       – Ну не будьте так наивны! – возразил Опричник. – Любой житель Башкирии знает, какие «нежные» чувства испытывают друг к другу татары и башкиры. А русским с какой стати их любить – тех и других? Что ни начальник, то башкир или, на худой случай, татарин, записанный башкиром. Можно подумать, мы глупее. А что до евреев, так их вообще никто не любит. А, кстати, как фамилия-то у вас? – он достал врученную перед интервью визитную карточку и прочитал: «Брехман»?! Ну, сами посудите, как я могу к вам хорошо относиться, если ваша фамилия Брехман?

       – Хм… м-да… – поперхнулся Роман, но нужда заставила быстро прийти в себя. – А как бы вы назвали то, что сейчас происходит? Что это – бунт, революция, просто временные беспорядки?

       – Мелко мыслим, господин Брехман. Это Третья мировая война.

       – Даже так?!

       – Именно, – ни мало не сомневаясь в своих убеждениях, продолжил Опричник. – «Живя в мире, не забывай о войне», – когда еще было сказано. Забыли. Ну, вот и получите! И это закономерная война, к ней человечество обязательно должно было прийти.

       – Но ведь принято считать, что прибегать к насилию и крови нельзя даже во имя прогресса. Александр Македонский, дойдя до Индии, казалось бы нес блага цивилизации покоренным народам. Кортес и Писарро, покорив Америку, распространили цивилизацию на западное полушарие. Это вроде бы так, ну а если посмотреть глазами уничтоженных в боях людей, то каково? Не слишком ли дорогой ценой оплачивается прогресс? А то, что сейчас творится, к прогрессу вообще не имеет никакого отношения. Но люди гибнут. Зачем это нужно, ради какой великой цели?

       – Что такое народные массы? Это безликая толпа людей, живущих главным образом удовлетворением своих примитивных потребностей. Ничто не изменится от того, что их биомасса уменьшится. И вообще, если б правители все время думали об общем благе, истории попросту не было бы. Историю творят радикалы. А в данное время мы ее творим.

       – Но почему человечество пришло именно к такой форме войны? Поясните свою мысль.

       – Давайте вспомним Великую Французскую буржуазную революцию. Что тогда говорили революционеры? Все зло от аристократов. А благо, стало быть, от простолюдинов? Как же, сейчас! И Карл Маркс ничем не лучше: все зло от капиталистов, а пролетарии – агнцы непорочные. Чушь все это на пальмовом масле! В любом социальном классе, любой прослойке есть благородные люди и мерзавцы. И вот теперь, когда это, наконец, дошло до содержимого черепных коробок, и начинается главная война. Война благородных людей с негодяями.

       – Да, но кого считать благородным, а кого негодяем? – задал традиционный в наше время вопрос Брехман.

       – А вот это вопрос вопросов. Не потому, что ответить на него сложно – как раз наоборот. Вся проблема в том, что никто не хочет считать себя негодяем. Каждый мнит себя ангелом во плоти. И поэтому это война всех против всех.

       – Что вы намерены предпринять в ближайшее время?

       – Очищать землю от нечисти, – убеждённо изрёк Опричник.

       – И что же в вашем понимании нечисть?

       – Либералы и быдло.

       – Вот как? Вы находите между ними что-то общее?

       – Конечно! И тем, и другим потребно жить, теша свое брюхо. В разной степени, но это не меняет сути. Толпа просто не понимает в силу своего невежества, что живет неправильно. А либералы вроде бы достаточно образованы и должны понимать, однако же пропагандируют неправильный образ жизни. Это позор человечества. Люди совсем не для того сотворены. Наших граждан (хотя какие они к черту граждане!) волнует в какой одежде встретить Новый год, какими блюдами поразить друг друга, на каком курорте отдохнуть, как сразить всех наповал своей оригинальностью и остроумием в соцсетях, как не набрать лишние килограммы в праздники, как разбогатеть… Но им абсолютно по барабану, что наша планета гибнет из-за их же неумеренных аппетитов и наплевательского отношения ко всему, что не касается их задницы. Им наплевать, что наша цивилизация превратилась в Содом и Гоморру.

       – Как вы намерены бороться с ними?

       – Мы будем в прямом смысле слова вспарывать им животы и вешать на фонарных столбах. Эта чудовищная масса полных ничтожеств оставляет после себя только экскременты и тонны мусора, поэтому чем скорее земля будет от них очищена, тем лучше.

       Вот такая вышла беседа с Иваном Опричником. И должен заметить: я разговаривал далеко не с самым агрессивным представителем бунтующего населения», – закончил свой репортаж Роман.

       – Да-а, – синхронно выдохнули журналисты.

       Середа тут же сходил к холодильнику за пивом, прихватив бутылку и для Поздняка. 

       – Мне кажется, сами Небеса послали тогда меня для репортажа об убийстве Нуриджанова, - заметил Станислав. – И сидеть нам здесь не высовываясь пока все друг друга не перебьют.

       – Я вот что сегодня вычитал: Сенека считал, что люди нравственно нестойки и не могут противостоять всесильному пороку. В человеке гнездится неразумие и греховность, – сказал Артем.

       – Сенека как в воду глядел. Вот мудрец был! Таких сейчас нет.

       – Да. Не рождаются, гены не те.

       – А ты читал Эриха Фромма «Разрушительное в человеке»? – спросил Середа.

       – Собирался, но руки не дошли. Работа, работа…

       – А я, когда в «глянце» работал, имел возможность читать и смог пополнить свой интеллектуальный багаж. Так вот, Фромм пришел к убеждению, что в каждом из нас таятся некрофильские тенденции, иначе говоря – стремление к смерти.

      – Вполне возможно. Просто я никогда об этом не задумывался.

      – Так и я тоже. А теперь поневоле задумаешься.

      – Вот все эти греховные качества сейчас себя и покажут во всей красе. В общем, приплыли…– заключил Поздняк.

4. Лики Третьей мировой

       Людей много. У каждого свои желания. Как удовлетворить их, не прибегая к помощи автомата?

                                                 Геннадий Прашкевич. Разворованное чудо

       Популярность «Вестника апокалипсиса» росла лавинообразно, как и количество внештатных корреспондентов. От желающих потрудиться на сенсационное издание отбоя не было, учитывая что добыть информацию в возникших условиях большого труда не составляло – новые герои тут же выкладывали свои подвиги в соцсети. Конечно, труженики диктофона и авторучки рассчитывали на этом заработать. Но Середа и Поздняк не торопились с оплатой чужого труда и до поры хранили молчание.   

       Корреспондент из Хабаровска Федор Ли сообщил о чудовищных злодеяниях, случившихся на Дальнем Востоке.

       Едва новости о начавшихся событиях долетели до Хабаровска, как местные русские нацики принялись громить китайские лавки и магазины. Беда пришла и в дом самого корреспондента, его дочь изнасиловали, а тело выбросили в Амур. Хотя семья Ли не имела никакого отношения к китайской диаспоре и происходила от корейских предков, многие поколения которых жили на российском Дальнем Востоке и давно считали себя русскоязычными.

       В Кемерово объявились партизаны-подпольщики. Они шастали по подъездам жилых домов и забивали гвозди в дверные замки. А перед тем, как покинуть подъезд, выжигали кнопки лифтов.

       Методику кемеровчан усовершенствовали так называемые «плюмбум-бои» из Белгорода. Они ходили по подъездам с походной газовой плиткой, расплавляли с её помощью свинец и масленкой от швейной машинки впрыскивали его в замочные скважины. После того, как свинец застывал, дверь невозможно было открыть ни изнутри, ни снаружи. Хозяева, таким образом, оказывались запертыми в собственной квартире.  

       Активизировались воры. Многие подъезды жилых домов очень быстро освободились от почтовых ящиков. Их целыми секциями сдавали в металлоприемку, которая теперь переживала подлинный Ренессанс и потому продолжала работать, несмотря ни на что. На улицах столь же быстро исчезли мусорные урны и крышки от колодцев. В результате и без того не слишком чистые улицы российских городов превратились в свалки, а в колодцы то и дело проваливались пьяные и старики.

       В целом ряде городов орудовали взрывники. Освоив производство нехитрой взрывчатки, они подрывали все, на что глаз упадет: автомобили, трамваи, троллейбусы, киоски, устраивали взрывы в магазинах, подземных переходах и станциях метро.

       Самые малолетние искатели острых ощущений образовали группы поджигателей. Они элементарно брали из дома спички и палили все, что понравилось. Жертвам особо не здоровилось, когда юным хулиганам удавалось стащить где-нибудь бензин. 

       Некоторые преступления охватывали целые регионы.

       Городские и районные Администрации долгие годы не могли победить стихийную уличную торговлю. Что только они не предпринимали – рейды, штрафы, облавы, разгоны – все без толку. Но стоило толпам буйных подростков пару раз разнести импровизированные прилавки с выставленным товаром, как торгашей словно ветром сдуло.

       Стремительно набирало обороты движение автопогромщиков. Наиболее радикальные пешеходы, вооружившись кувалдами и топорами, крушили стоящие во дворах жилых домов автомобили и взрывали стихийные гаражи.

       Жестокие бои развернулись между торгующими фруктами азербайджанцами и узбеками и местными шовинистами. Южане продемонстрировали завидное единение и их оказалось значительно больше, чем думали противники. Но после того, как двух главарей фруктовой мафии в Челябинске и Самаре запекли в чанах для выпечки лаваша, а мясом скормили бомжей, приезжие торгаши стали сдавать позиции.

       Здесь у нациков нашлись конкуренты в виде бывших десантников. Быстро сообразив, что ко Дню десантника понаехавших южан может совсем не остаться, они объявили Год десантника. Волна рыночных погромов прокатилась по всей стране. Торговцев с солнечного юга забивали насмерть арбузами, а выжившим надевали частично очищенный от мякоти арбуз на голову и удерживали, пока те не отдадут концы.

       Начавшаяся война вывела из подполья сатанистов. Свои обряды они стали демонстрировать прилюдно в центральных парках, скверах и везде, где позволяют условия. Теперь любой мог лицезреть заклинания с тантрическими элементами и ритуалы сексуальной магии, включающие в себя групповой секс и гомосексуальные связи. Закончив обряд, возбужденные участники шли поджигать православные храмы и мечети и убивать священнослужителей.

       Среди организованных в боевые отряды убийц нашлись любители шоу. Они ограбили магазины тканей и пошили себе костюмы эсэсовцев и ку-клукс-клановцев. После чего устраивали факельные шествия по улицам Москвы и Петербурга, неизменно заканчивающиеся казнями представителей южных и восточных народов.

       Активизировались и женские боевые бригады, среди которых особой жестокостью отличались «отрезальщицы», объединившиеся на почве мести неверным мужьям. Они ходили по улицам с набором хирургических инструментов, вызывающе полуобнаженными, и лишали «достоинства» всякого, кто, как им показалось, похотливо на них посмотрел.

      Самым же массовым, едва ли не всенародным, стало партизанское движение.   Его участники – от Калининграда до Комсомольска-на-Амуре – успешно пускали под откос все проходившие мимо поезда.

       Корреспонденты из Магадана и Нижнего Тагила сообщили, что в их городах сеют ужас банды насильников-извращенцев. Перед тем, как убить жертву, ее насиловали. При этом ни возраст, ни пол значения не имели. Интернет переполнили сцены, от которых кровь стыла в жилах: изнасилованные бабушки, дедушки, дети, а затем повешенные на деревьях и столбах – за ноги, за руки, либо заживо сожженные.

       Самой чистой работой отличались «приговорщики», особо активные в Саратове, Томске и Новосибирске. Они никого не трогали, а всего лишь размещали на подъездных дверях жилых домов списки приговоренных к смерти жильцов: «Сидоров из 60-й квартиры. Ты негодяй и приговорен к самой страшной смерти за последнюю тысячу лет. Позавидуешь заключенным Освенцима!». Проведя три дня в непрестанной тряске, как во время лихорадки, Сидоров, услышав звонок в дверь (то сосед пришел «стрельнуть» сигарету), повесился в родном туалете.

«Петров из квартиры 5, Ты законченный ублюдок и приговариваешься к смертной казни через вырывание зубов с последующим дроблением черепа». Получив такую депешу, Петров почувствовал, что вот-вот разразится поносом. Присев на унитаз, он потерял сознание от сильных переживаний, да так и скончался на унитазе.

Приговоренный Козлов, в ожидании скорой насильственной смерти, лишился рассудка и был помещён родственниками в психиатрическую больницу. А его сосед по подъезду Баранов бежал в неизвестном направлении, бросив на произвол судьбы жену и двух малолетних детей.

     Вновь подняли голову моджахеды, решив, что уж теперь-то они добьются своих целей. Но их воодушевление было недолгим, так как практически тут же объявилась армия крестоносцев, собравшая под свои знамена представителей со всей Европы.

Во всей красе возродилось прошлое. В Украине возобновили активность петлюровцы, бандеровцы и махновцы. В Литве – лесные братья. В Узбекистане и Таджикистане – басмачи. А на Кавказе объявился новый Шамиль. Представители НКВД, одетые в точности, как в достославном 1937 году, рано утром наведывались к приговоренным, стаскивали их тепленькими с постели, отвозили за город и пристреливали в какой-нибудь канаве. С юга в сторону Москвы двигались отряды Степана Разина и Емельяна Пугачева. И хотя советские учебники истории утверждали, что народные ниспровергатели несправедливой власти непременно должны объединить свои усилия, данные лидеры и не думали этого делать, предпочитая самостоятельность и независимость друг от друга в полном соответствии с либеральным учением. 

               Среди организовавшихся банд наибольший ужас сеяли садюги. Их идейный вождь – житель Читы по прозвищу Потрошитель – проштудировал все орудия пыток в мировой истории, а его подчиненные с превеликим удовольствием применяли их на практике. Банда Потрошителя стремительно разрасталась, а в других городах нашлись его последователи.

       Пришло время выяснить, кто есть кто. Общество разбилось на демократов, либералов, либертарианцев, коммунистов, левых, правых, центристов, консерваторов, державников, монархистов, социал-демократов, нацистов, фашистов и анархистов. А также на погранцов, голубые и черные береты, летунов, пожарных, росгвардейцев и ментов.

       И это было далеко не все. Друг с другом воевали зеленые и браконьеры, зоозащитники и охотники, вегетарианцы и мясоеды, аскеты и сластолюбцы, эгоисты и альтруисты, сторонники самосовершенствования и бесцельного времяпровождения, общественники и пофигисты, скромняги и нахалы, совестливые и бессовестные, щедрые и жадные, интеллектуалы и простолюдины, западники и славянофилы, почитатели гламура и ватники, сионисты и антисемиты, аккуратисты и неряхи, нудисты, феминисты, геи, трансвеститы, болельщики «Спартака» и «Зенита», «Реала» и «Ливерпуля», рокеры, блюзмены, металлисты, попсярники, реперы, джазмены и поклонники старой доброй классики.

       А также почитатели постмодерна, сюрреализма, поп-арта, кубизма, примитивизма и социалистического реализма. Байкеры, автогонщики, велосипедисты, любители самокатов, скейдов и роликовых коньков.

       Общество в кои-то веки осознало, насколько оно разное и что объединить его не удастся никому и никогда.

       Однако не все придерживались идеологических принципов. Так учащиеся морских и речных училищ, двигаясь по улицам толпой по сорок – сто человек, не вдаваясь в подробности, колошматили всех подряд, в ком не признали «своего». Пример оказался заразительным и вслед за морячками и речниками подобной практикой занялись и другие более-менее организованные группы агрессивной молодежи. В итоге это привело к массовому движению, получившему название «просто вандалы». Эти ни о чем не задумывались, ни с кем не считались, никого не жалели и под горячую руку им лучше было не попадаться.

       Главными лозунгами дня стали поговорки «Кому война, а кому мать родна» и «Лучше умереть в поле, чем в бабьем подоле».

       Война и мужество совершили больше великих дел, чем любовь к ближнему.

                                         Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра

       Девушку предложение от потенциальных убийц почему-то не испугало. Военно-исторический клуб размещался в подвале жилой девятиэтажки всего в трех кварталах от ее дома. Первое, что бросилось Насте в глаза, когда она вошла в помещение клуба, был большой транспарант с изречением Достоевского, взятым, как гласила подпись, из дневника писателя: «…вы сто миллионов обреченных к истреблению голов, и только. С вами покончено, для счастья человечества». Девушке, убежденной что все классики великие гуманисты, эта фраза показалась странной. А в кабинете Опричника висел транспарант со словами: «Пусть сильные выживут, а слабые погибнут».

       – Задайся вопросом: чего хочет среднестатистический современный человек в возрасте 25-35 лет? – спросил Иван. – Прямо по пунктам – айфон, автомобиль иностранного производства, одежду с претензией на дизайн. Чем дороже каждый из этих аксессуаров, тем увереннее человек себя ощущает. На этом списке потребности, как правило, и заканчиваются. И причем здесь знания об истории своей страны? Причем другие знания? Они, с практической точки зрения, в современном мире абсолютно бесполезны. Вот такое коротковолновое мышление у наших современников. Я прав или ошибаюсь?

       – Ну, в общем, правы, – вынуждена была согласиться Настя.

       – И ты считаешь, это правильно?

       – А вы что предлагаете взамен? Вешать людей на фонарных столбах? – с вызовом обронила гостья.

       – Я давно предлагаю альтернативные варианты, здоровые с духовной и телесной точки зрения. Не одну статью об этом написал, книгу издал за свой счёт, денег не пожалел. Да только никто слушать не хочет. Все хотят только развлекаться и не париться. Ну а когда по-хорошему не понимают, действуют по-плохому.

       – Но мне ничего не известно об альтернативных вариантах. Никто им не учит.

       – В этом-то и беда. Вот возьми мою книгу, дарю. Ты, кстати, читала «Так говорил Заратустра» Ницше? Нет? Возьми и прочитай. И не просто прочитай. Эту книгу стоит знать как Отче наш. Как прочитаешь обе книги, приходи. И знакомых с собой приводи, если, конечно, они не совсем конченные.

       Настя, шедшая в военно-исторический клуб в полной готовности поставить на место зарвавшихся негодяев, домой возвращалась в большой задумчивости. 

       В течение года она еще не раз приходила в этот подвал. Общаясь с Опричником, Настя стала замечать, что в ней растет что-то совершенно новое, доселе незнакомое. Оно разрастается и начинает заслонять собой и даже вытеснять ее прежние убеждения. Те принципиально новые ценности, которые открыл ей Иван, о существовании которых она никогда ранее не слышала ни от родителей, ни от подруг и приятелей, ни от телевизионных просветителей, стали перевешивать прежние ценности и убеждения, с которыми она прожила свои неполные двадцать лет. Ее жизненные цели, последние годы занимавшие центральное место в сознании и поведении, как-то вдруг померкли, уступив совершенно другим, никогда ранее не приходившим в голову. Она словно впервые открыла глаза и увидела нечто огромное и мощное, несравненно более значимое, чем все ее устремления совсем недавнего прошлого. Настя никогда прежде даже не догадывалась, что можно вот так совершенно иначе воспринимать жизнь.

       Мир словно перевернулся в сознании Насти. Однажды, проснувшись утром, она решила избавиться от тех пособий по привлечению успеха и богатства, которые штудировала три последних года. А заодно и от тетрадок со своими выписками и записями. Она сложила все это ставшее ненужным барахло в пакет, сорвала со стены плакат с призывом «Поймай удачу за хвост!» и отнесла все на помойку.

       И вместе с новыми ощущениями и мыслями, она все больше стала испытывать тягу к своему учителю. Незаметно для нее самой Иван Опричник из противника и врага превратился в героя эпохи, в идола, ради которого и жизнь отдать не жалко. Настя скачала из Интернета фотографию Опричника в облачении рыцаря Тевтонского ордена, распечатала ее в самом большом формате и повесила над кроватью.

6. Настя Петухова выходит на тропу войны

      Своего врага ищете вы, свою войну ведете вы, войну за свои мысли!

                                                 Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра

       В одном подъезде с Настей Петуховой жил известный в городе фотограф. Поэтому начать новую жизнь, девушка решила с фотосессии, где сосед изобразил ее в образе воинственной амазонки. Вскоре соцсети облетели снимки, на которых Настя в доспехах древнегреческого воина лихо восседала на коне. Успех фотографий был колоссальный – новоявленную амазонку завалили восторженными отзывами.

       Случилось так, что в одном из появившихся в одночасье поклонников она узнала бывшего одноклассника Митьку Абрамова, забитого тихоню, на которого никогда в годы учебы и внимания не обращала. Митьку все одиннадцать лет гнобили два классных хулигана, претендовавших на роль лидеров. Девчонкам он тоже не нравился, поскольку был мал ростом, лопоух, да еще и заикался.

       Но начавшаяся война пробудила в Митьке невиданные ранее смелость и злость. Так как происходил он из многодетной бедной семьи, то классовых врагов искал недолго, примкнув к движению «Миллион Робин Гудов».

       Абрамов предложил Насте вступить в их ряды и доканчивать остатки богатеев – представителей так называемого среднего класса, поскольку лица относящиеся к высшему классу (если остались живы) успели покинуть страну.

       Немного поразмыслив, Настя вспомнила Вику Байгускарову, наглую и совершенно отвязную одноклассницу, терроризировавшую ее и других девчонок все школьные годы. Родители Вики занимались каким-то бизнесом и времени на воспитание дочери у них никогда не было. В школу и обратно Вику доставлял личный водитель семьи. Кормили и ухаживали так же нанятые слуги. Все это дало Байгускаровой основание считать себя выше других. Она откровенно демонстрировала подаренные родителями дорогие украшения, делала сумасшедшие прически чуть ли не каждую неделю, хвасталась дорогущим сотовым телефоном, а одноклассников из простых семей презрительно называла отбросами общества.

       На шестнадцатилетие родители подарили Насте старинные золотые серьги, доставшиеся по наследству от покойной бабушки. На радостях она, не подумав о последствиях, в тот же день пошла с ними в школу. Цепкий взгляд Байгускаровой приметил ценную вещь, которой в ее коллекции не было.

       – Откуда взяла? – не церемонясь, спросила она у Петуховой.

       – Бабушкино наследство, – простодушно созналась Настя.

       – Ого, антиквариат! Отдай их мне!

       – Это подарок и семейная реликвия.

       – Мне плевать. Не отдашь, хуже будет, – пригрозила Вика.

        Чтобы не раздражать нахалку, Настя тут же сняла серьги и спрятала в рюкзак. Однако когда она возвращалась из школы домой, Байгускарова подкараулила ее вместе с двумя долговязыми парнями. «Гони серьги!» – потребовала Вика и дважды ударила Петухову по лицу. Верзилы же принялись ее обыскивать, не гнушаясь при этом пощупать наиболее интимные места. Добрались и до рюкзака. Серьги перекочевали к налетчице.

       Родители Насти обратились в полицию, но там почему-то никаких мер не предприняли. Затем написали заявление в прокуратуру – результат оказался тот же. Вика же со следующего дня и до конца учебы демонстративно приходила в школу в присвоенных серьгах.

       Обдумав предложение Митьки Абрамова, Настя решила, что настало время реванша. В ответном послании она напомнила о проделках бывшей одноклассницы и предложила разыскать ее. Митька, неоднократно испытывавший унижения от Байгускаровой, неожиданно проявил способности сыщика и в короткое время отыскал адрес, по которому теперь скрывается семейка «богатых Буратин». Из загородного коттеджа, который пришлось бросить, семья бизнесменов переехала в четырехкомнатную квартиру с консьержкой на улице Бакалинской.  

       В означенное время Петухова, Абрамов и еще три робин гуда подошли к элитной высотке на Бакалинской. Было понятно, что войти в подъезд с налета не удастся, поэтому компания расположилась на прилегающей к дому детской площадке. Вскоре из подъезда вышла молодая женщина, да не одна, а с детской коляской. Налетчикам повезло: пока женщина вытолкала коляску, они успели подбежать и проникнуть в подъезд.

       «Тетка, жить хочешь?» – на ходу бросил перепуганной консьержке один из робин гудов. – Тогда молчи. И позвони Байгускаровым. Скажи, что им пришла срочная телеграмма от родственников».

       Налетчики поднялись на пятнадцатый этаж, тихо спустились на четырнадцатый и стали наблюдать за дверью бизнесменов. Роль почтальона досталась Насте.

       После того как девушка нажала кнопку звонка, прошло некоторое время, наконец дверь осторожно приоткрылась и из нее выглянуло озадаченное мужское лицо. Мужчина осмотрел в образовавшуюся щель лестничную площадку и только протянул руку за «телеграммой», как «почтальонша» брызнула ему в лицо струю из газового баллончика. Подбежавшие следом робин гуды проникли в квартиру.

       Навстречу выбежала женщина и, увидев посторонних молодых людей, все поняла и побледнела так, что стала похожа на покойницу.

       «Всю наличность и драгоценности на стол!» – скомандовал один из робин гудов.

       Женщина молча и безропотно выполнила команду, поминутно всхлипывая и хватаясь за сердце. Когда припасенная для этого случая сумка была наполнена, налетчики положили мужчину и женщину на пол лицом вниз и связали им руки. Затем обошли все комнаты и обнаружили, что одна из них закрыта изнутри. «Это Вика», – предположила Настя.

       Самый тяжеловесный из робин гудов с разбега ударил в дверь всем телом, сломав ее вместе с замком. Взору компании предстала наследница семьи бизнесменов, сжавшаяся в углу дивана. Вид у нее был совсем не бравый, и куда только подевалась самоуверенность школьного периода.

       Два парня схватили Вику под руки и вытолкали в подъезд.

       «А вот и мои серьги!» – воскликнула Настя и резкими движениями вырвала их из ушей Байгускаровой, порвав мочки. А пока та рыдала, зажав уши ладонями, налетчики облили ее бензином и подожгли.

       Жуткие вопли огласили подъезд, насмерть перепугав жильцов. Визжащий факел бросился по лестнице вниз, упал, скатился на площадку ниже и, побившись в судорогах по полу, затих.                   

6. С .П. Варфоломеев дает теоретическое объяснение происходящему

…никто не станет отрицать того факта, что от каменного топора до ядерной бомбы прослеживается одна тенденция – стремление «расквитаться» с теми, кто стал собратом по цивилизации.

                                                                                     Павел Гуревич

        Популярность «Вестника апокалипсиса» продолжала набирать обороты, с каждым днем привлекая все большее число подписчиков.

       Новости от внештатных корреспондентов сыпались как из рога изобилия. Середа и Поздняк выделили среди них видеозапись выступления историка и публициста из Санкт-Петербурга Варфоломеева. Ее любезно предоставила журналистка Алевтина Зеркальная.

       Встреча проходила в каком-то зрительном зале, где собралось около пятисот человек. Стас и Артем, достав из хозяйских запасов по бутылке холодненького пива, уселись перед монитором.

       На трибуну поднялся мужчина средних лет, в очках, с небольшой бородкой.

      – Граждане, – обратился он к собравшимся. – Меня зовут Сергей Петрович Варфоломеев. Я долго размышлял над особенностями и причинами начавшейся войны и пришел к весьма неутешительному выводу.

       – Давай свои выводы, только недолго, – крикнул кто-то из зала. 

       – Обязательно дам, но обо всем по порядку. Эта война отличается от всех предыдущих войн в истории. Отличается тем, что раньше воевали правители стран. Они замышляли и развязывали войны, преследуя определенные, вполне конкретные интересы, политические или экономические..

       – А как же Троянская война? Из-за бабы! – спросил молодой человек в первом ряду.

       – То, что из-за бабы, как вы выразились, – всего лишь устоявшийся миф. На самом деле то был всего лишь повод. Менелай, у которого троянец Парис похитил жену, обратился за помощью к Агамемнону и тот его поддержал, но из чисто политических интересов – ему были нужны земли в Малой Азии.

       В истории были и другие примеры, когда казалось, что все дело в женщине или еще чем-то, не имеющем отношения к государственным интересам, но если разобраться в ситуации, то всякий раз оказывалось, что истинная причина начавшейся войны – политика.

       Все известные войны имели какую-то идею, в данном случае неважно положительную или отрицательную. Даже исламские террористы действовали за идею. Начавшаяся же война не содержит ни грамма идеи – человечество уже неспособно их производить. В людях остались одни страсти, причем все больше отрицательного характера: зависть, жадность,  злоба, мстительность, агрессия, ненависть.

       Никакими политическими или экономическими интересами властей или влиятельных лиц, данную войну объяснить нельзя. Это не война между государствами, коалициями государств, странами и народами. Это и не гражданская война. Это война всех против всех, если воспользоваться терминологией Томаса Гоббса.

       Великий философ обосновал ее природой человека. В своем  «естественном состоянии» все люди равны, и каждый руководствуется своими потребностями и интересами. Человек эгоистичен, он наделён сильными страстями, обуреваем жадностью, страхом, желает власти, богатства, наслаждений. Принцип его поведения предельно прост:  получить как можно больше благ и избежать страданий.

       Но если два человека желают одной и той же вещи, которой, однако, они не могут обладать одновременно, они становятся врагами. Наступает такое состояние общества, которое можно назвать войной всех против всех. Над человечеством нависает угроза самоуничтожения. Стремление же к миру, то есть к согласной, упорядоченной жизни с другими людьми, требует серьезных жертв и ограничений, которые порой могут показаться непосильными, подчас невыполнимыми.

       Гоббс (а до него Протагор) считал, что так было до образования государства, которое своими жесткими законами и силовыми структурами положило конец беспрестанной бойне. Однако любая система в своем развитии проходит определенные стадии: возникновение, становление, развитие и деградацию. Государство в том числе. И вот на стадии загнивания и деградации, как и в догосударственную эпоху вновь вспыхивает война всех против всех. Этим заключением можно было бы дополнить учение Гоббса.

Но в последующие века учёные, изучавшие племена по сию пору живущие родовым строем, сделали вывод: у них напротив царит строгий порядок. Племена в качестве главного учителя выбрали мудрую природу и в частности животных. у которых также имеет место строгий порядок, четкие принципы, существует жесткая иерархия, действует непреодолимое табу и так далее.

Исходя из этого можно сделать однозначный вывод: война всех против всех невозможна в догосударственном обществе. Наоборот, она возможна и очень вероятна в деградировавшем, морально разложившемся обществе, к которому наша цивилизация стремилась последние годы со всё большим ускорением.

       Хотя, если быть точным, латентно война всех против всех существовала всегда. Она была незаметна только по причине боязни наказания со стороны государства либо страха Божьего. Этой войне нет ни начала, ни конца и потому она – главная война человечества. Она предопределена всем ходом истории и до сих пор ждала своего часа. И вот час наступил!  А если конфликтная ситуация созрела, бывает достаточно легкого толчка, чтобы заварилась всемирная бойня.

        И еще один факт в пользу того, что час войны наступил. Многолетние наблюдения  демографов и статистов выявили закономерность – накануне глобальных войн среди новорожденных возрастает процент мальчиков и этот процесс продолжается до окончания войны. Природа уже спешит создать новых бойцов на место погибших, ведь на войне гибнут в основном мужчины. Так вот, последние два года как раз и отмечается увеличение мальчиков среди новорожденных. Эксперты не могли объяснить этого явления, теперь же все стало ясно.

       В своих взглядах Томас Гоббс не одинок. К весьма неутешительным выводам пришел и Зигмунд Фрейд. Ввиду наличия в природе человека влечения к самоистреблению, к смерти, порождаемые этой могучей силой агрессивные импульсы всегда будут искать выхода, вступая в неизбывное противоречие с либидо и с цивилизацией.

       И наш современник и земляк Евгений Водолазкин рассуждает примерно так же: «Когда человеческая агрессия начинает бурлить, она в одни времена находит конкретные формы выражения в борьбе классов, в другие времена – в борьбе наций, рас, религий.

       Одно из самых трагических событий нашей истории – раскол. Канонических проблем не было, вопрос, как креститься, не затрагивал основ веры, вместе с тем какое страшное разделение в русском обществе это породило.

       Та огромная агрессия, которая тогда возникла, нашла форму религиозную. В ХХ веке – форму классовую. Первоначальная агрессия, которая есть в людях, находит форму выражения, которую проще всего найти в том или ином времени. Этим я объясняю происхождение революций, войн, бунтов. Они возникают не потому, что кому-то плохо живется.

       События происходят не только потому, что существуют какие-то объективные реалии. Возникает некое состояние общества, когда, по выражению Лескова, начинает «вести и корчить».

       Мы, россияне, имеем наглядный пример из совсем недалекого прошлого, как в одночасье из казалось бы приличного человека может вылезти агрессивный дикарь. Вспомните девяностые годы прошлого века. Тогда многие диву давались: откуда повылезал весь этот беспредел? Да из нас самих! Он в нас всегда сидел и только ждал, когда появится возможность себя проявить. Тогда властные и силовые структуры пребывали в растерянности от резких политических перемен, а это очень чревато, ибо, как отмечали неоднократно великие умы, взбунтовавшаяся и не сдерживаемая толпа страшнее самой жестокой тирании.

Но если в те годы власть поняла свою ошибку, опомнилась и исправилась, то сейчас, на новом витке, она уже к этому неспособна, и массы это отлично осознали. Поэтому принципиальное отличие гоббсовой войны в том, что она снимает все табу с человека, выпуская на свободу до сих пор сдерживаемые религией или государством агрессивные инстинкты.

       Что же привело институт государства к загниванию? И почему раньше не было таких войн, а в наше время случилось? Тут все предельно ясно – причина в избытке личных прав и свобод. Господа либералы слишком активно и слишком тотально внедряли в массовое сознание свою идеологию. Доказывали, что интересы отдельного человека превыше интересов государства. Что государство не имеет права вмешиваться ни в частную жизнь, ни в частный бизнес. Что нужно упростить роль государства до выполнения обязанностей ночного сторожа, охраняющего покой свободных граждан.

       При этом либеральные теоретики ни разу не задумались над вопросом: а что представляет собой человек по сути? И не опасно ли предоставлять ему такие широкие права и свободы? Больше того, они провозгласили в главных международных документах, что каждый (каждый!) человек рождается изначально положительным, честным, добрым и правильным. А становится по достижении зрелого возраста отрицательным, лживым, злым исключительно из-за дурного влияния государства.

       Так вот, ничего более разлагающего человеческую личность во всей истории придумано не было. Сущность и природа человека по сию пору науке не известна, так же как и его происхождение. Поэтому провозглашать вышеприведенные истины в кавычках не просто антинаучно, но и откровенно опасно. Мало того, что идеологи либерализма не предоставили никаких доказательств своим умозаключениям, так они еще и навязали их всему человечеству многолетней бессовестной пропагандой.

       Когда все эти «истины» дошли до последнего тупицы, даже самый законченный из них понял, что превыше его личных интересов ничего нет. А поскольку его интересы рано или поздно обязательно столкнутся с интересами окружающих, вот вам и повод для войны.

       Говорят, сколько людей, столько и интересов. А это означает, что этой войне не будет конца. Это война до полного самоистребления человека как вида. Возможно, останутся какие-то доходяги, неспособные ни к чему. Но они не смогут продолжить человеческий род.

     – Э, да ты лишка не загнул? – воскликнул кто-то из зала.

     – Обалдел публицист, – поддержал еще один слушатель. – Нагнал страху. Никакой мировой войны не будет. Побесятся и успокоятся.   

       Публика зароптала.

       – Хватит нас стращать! Освободи микрофон, публицист!

       – Хорошо, если правда глаза колет, сейчас уйду. Но напоследок напомню картину Брейгеля «Слепые». – На заднике сцены тут же возникло изображение картины. – Она, если кто не знает, символически изображает весь путь человечества, путь слепцов в яму.

       – Да пошел ты! – заорали в толпе. Правда и в самом деле пришлась не по душе.

       Но организаторы мероприятия, видимо, решили еще больше возбудить публику, и добавили громкость микрофону.

       – Человек – самое беспомощное существо на земле, – сотрясая стены, гремел Варфоломеев. – В то время как все остальные животные твердо знают о том, что им от рождения дано все для успешной жизни и полагаться они могут только на самих себя, «светоч разума» до последнего вздоха ждет помощи от кого-то со стороны. Ему – моральному калеке – постоянно кто-то должен помогать, вытаскивать из дерьма, в которое он сам же вляпался: от начальства и правительства до Господа Бога.   

       Человек – самое неправильное животное на Земле, ошибка природы. Он скопище всех пороков: нетерпимости, равнодушия, агрессии, алчности, злобы, жестокости, зависти, разврата. Люди прожигают жизнь в удовольствиях, избегают трудностей, которые способствуют личностному росту, их не трогают проблемы ближних  Они предпочитают заниматься любовью, а не любить, молиться деньгам, а не Богу, красиво отдыхать, а не созидать. Они уже почти забыли такие понятия, как совесть, честь, долг, достоинство.

       Человек – единственное животное, которое истребляет себе подобных, уничтожает всю жизнь на планете, нередко без всякой на то цели, а иногда еще и испытывая при этом садистское удовольствие.

       Человек – единственное животное, которое претерпевает отрицательный естественный отбор, деградируя по всем направлениям – генетически, физиологически, психически, интеллектуально, нравственно, духовно. Он предпочитает мифы вместо правды, не в состоянии делать выводы из своих просчетов, не в силах усвоить наследие великих мудрецов, которые давно дали ответы на все вопросы. Он даже неспособен отличить добро от зла. Удел человека – бесконечно наступать на одни и те же грабли.

       Общий вывод: человек – самое глупое животное на Земле! Он никакой не Homo sapiens, он йеху, как определил великий Джонатан Свифт. Человек сам, добровольно и энергично, роет себе могилу. Это вид – самоубийца, а следовательно, – ошибка природы. А эта война, самая бессмысленная в истории, вполне закономерна и она сотрет человечество с лика земли.

       Толпа заорала и принялась кидать в оратора всем, что попадалось под руку. Публицист спрятал голову в приподнятый пиджак и стал медленно отступать к кулисам. Но к нему уже бежало несколько разгоряченных мужчин с явным намерением набить физиономию. Их пытались сдержать организаторы мероприятия с красными повязками на рукавах.

       – Варфоломеев, ты приговорен! – орали из зала. – Сдохни!

       Толпа устремилась на сцену. Видеокамера, транслировавшая репортаж, качнулась и упала, пошли помехи и все оборвалось.

       – А что, правильно говорил этот Варфоломеев, – допив третью бутылку и довольно причмокнув, изрек Середа. – Но этому быдлу что не скажи, не согласное с его примитивными представлениями и заставляет думать, ничего не понравится.

       – Точно, – поддержал Поздняк. – Быдлу надо говорить только то, что ему приятно слышать. А Варфоломеев вступил в противоречие со своими же выводами. Ну, куда он сунулся? На что надеялся?

       – Романтик с большой дороги. Но с реалистичными взглядами, – подытожил Стас. – Давай, запускай эту запись в номер. Конечно, это не всем понравится, но скандал – наилучшая реклама.

7. Индейцы и ковбои неудачники

       …они хотели убить меня, просто так, ни с того ни с сего, не задумываясь над тем, что делают.

                                                 Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту

        Варфоломееву пришлось, наступив на собственную гордость, какое-то время простоять за кулисами, в самом глухом и темном углу за занавесом, посреди орудий труда уборщицы – швабр и ведер, пока страсти не улеглись. Наконец зал опустел, все стихло. Он вышел в фойе и увидел трех североамериканских индейцев при полном параде, в масках, со всеми причитающимися перьями, чокерами, подвесками, браслетами и ловцами снов. Как и подобает краснокожим, они оказались более терпеливыми и наблюдательными, чем бледнолицые.

       Индейцы окружили Сергея Петровича и один из них произнес:

       – Я Никитос Соколиный глаз. Плохие слова ты говорил, профессор.

       – Я Толян Ястребиное перо. Пойдешь с нами, – добавил второй. 

       – Но я не профессор, – возразил Варфоломеев, во всем любивший точность.

       – Это без разницы, – изрек третий, представившийся Максом Павлиний хвост.

       Краснокожие вывели его на улицу, подвели к одному из жилых домов, завели во двор и толкнули к лестнице, ведущей в подвальное помещение. Открыв незапертую дверь, процессия оказалась в какой-то подсобке.

       Пока Сергей Петрович осматривался и обдумывал, как выпутаться из столь тревожной ситуации, два индейца быстро связали его веревкой, а затем посадили на стул и стали привязывать к нему.

       – Сейчас мы с тебя скальп снимем, – сказал тот, что назвался Соколиным глазом. Он открыл медицинский саквояж, которого пленник до сих пор не замечал по причине охватившего его страха.

       Содержимым саквояжа оказался зловеще блестевший даже в полумраке подсобки набор хирургических инструментов.

       Варфоломеев приготовился к самому худшему, но в Небесной канцелярии решили иначе. Как раз в это время в темном углу подсобки обедал раздобытыми на помойке остатками чьего-то пиршества поселившийся здесь бомж, известный в округе как Мударис Идрисович Ибатуллин. Индейцы, войдя с залитой солнечным светом улицы, его не заметили.

       Поняв, что сейчас осуществится что-то нехорошее, бомж отложил еду, достал из под подушки припасенную на всякий случай фомку и ухнул ей по черепу одного злоумышленника, затем второго. Третий же дал деру.

       – Кажется, я ваш должник, – поняв, что нежданно-негаданно обрел свободу, произнес Варфоломеев. И после того, как спаситель освободил его от веревок, порылся в карманах, достал тысячерублевую купюру и протянул бомжу. – Я, конечно, не имею в виду, что ваша… э-э услуга стоит тысячу рублей, просто у меня при себе больше денег нет…

       – Годится, – оборвал его бомж.

       – Вот вам моя визитка, звоните, не стесняйтесь. Меня зовут Сергей Петрович.

       – Мударис Идрисович. Спасибо!

       Публицист никак не ожидал столь мудреного имени у бомжа и подумал про себя: «Как все-таки плохо я знаю жизнь».

       Так неожиданно для пока еще существующей цивилизации был спасен историк и публицист Варфоломеев С.П.

       А вот беды двух индейцев на фомке не закончились. Воистину, это был не их день. Пока они приходили в себя после сокрушительных ударов Мудариса Идрисовича, расположившись на лужайке перед домом, где им так ужасно не повезло, мимо проходили участники местной группы самураев. Они готовились к поездке в Японию на празднование Дня тысячи самураев. Посему вид краснокожих вызвал желание совершить над ними ритуальный обряд. Бедолагам сделали харакири.  

       Впрочем, неприятности Сергея Петровича на индейцах тоже не прекратились. Он уже подходил к станции метро «Василеостровская», как услышал за спиной стук конских копыт. В мгновение ока его окружили семь всадников. Все были в пончо, расклешенных кожаных штанах, в шляпах с загнутыми краями, сапогах со скошенным каблуком и с кольтами за ремнем.

       – Бьюсь об заклад, что это тот самый гребаный профессор, что назвал всех людей собачьим дерьмом, – крикнул один из всадников.

       – Выходит и мы – собачье дерьмо? – возмутился второй, прищурив глаза.

       – Но я не профессор, – попытался оправдаться Варфоломеев.

       – Тебе же хуже, умрешь без профессорского звания, – сделал вывод третий ковбой.

       – Не обидно так умирать? – полюбопытствовал четвертый.

       – Кончай базар, джентльмены, – распорядился пятый, по-видимому, главный. – Привяжем его к хвостам наших лошадок и рванем в разные стороны.

       Однако именно в этот момент откуда ни возьмись появился Джон Мщу-за-всех, похоже не совсем адекватный, так как был одет в несочетаемые средневековые доспехи и черную форму войск СС.

       – Боливар не выдержит двоих! – выкрикнул он фразу, принадлежащую совсем другому герою, другого автора, к тому же жившего в другое время и на другом континенте.

       Не успели ковбои прийти в себя от удивления, как Джон Мщу-за-всех извлек из под кольчуги люгер и уложил всех семерых героев вестернов. Затем вскочил на коня и поскакал в сторону Дворцового моста.

       «Наши побеждают», – с удовлетворением отметил Сергей Петрович, который на дух не переносил американцев.

8. Жизнь в «тылу»

       Мы живём во времена Апокалипсиса, и не нужно быть пророком, чтобы это понять. Мир горит.

                                  Преподобный Паисий Афонский

       Как все было понятно и просто в предыдущих войнах! Этот свой, этот враг, это фронт, это тыл, а это линия их разделяющая. Задача всего одна: нужно уничтожить врага, иначе он уничтожит тебя. Определить врага проще пареной репы – по обмундированию, речи, знаменам, оружию ... Поэт Константин Симонов призывал убивать врага столько раз, сколько его увидишь, и если убрать подальше страх и нерешительность, вкупе с жалостью и совестью, предложение поэта было вполне выполнимо.

       А что сейчас? Задачи множатся, усложняются, прячутся, их приходится искать. Множатся и враги. Те, кто объединялся в борьбе с общим врагом, теперь по разные стороны баррикады. Да и баррикада возводится не одна, их множество. Это вам не «красные» и «белые», тут всех цветов радуги не хватит!

Сейчас все стало так сложно, что неизвестно где находится враг и с какой стороны нападет. Он может встретиться по дороге в магазин за хлебом, а может прихлопнуть тебя в твоем родном подъезде. Враг может проживать за стенкой, в соседней квартире. Ты всю жизнь здоровался с ним, справлялся о здоровье, поздравлял с праздниками, даже одалживал деньги и думать не думал, что этот вполне безобидный человек в одночасье превратится в чудовище.

       Так случилось с соседом Станислава Середы. Он был сама доброта, из тех, что и мухи не обидит. Каждый день кормил голубей во дворе, зимой специально покупал семечки синицам, подбирал брошенных кошек. Но что с ним сделали внезапно изменившиеся социальные условия! Его словно подменили. Он, совершенно не стесняясь, заявил Стасу, что человек – самая гнусная тварь на Земле и его нужно уничтожить как вид, стереть с лица планеты.

       Однажды, зловеще сверкая глазами, он припомнил Середе, как тот когда-то отказался помочь сбитой машиной собаке, и соседу пришлось нанимать такси, чтобы отвезти пострадавшую в ветеринарную клинику. У Стаса тогда был небольшой старенький «Форд» и он как раз выезжал со двора, а тут этот любитель животных некстати со своей собакой.

       Наверное, сейчас сосед пополнил боевую бригаду каких-нибудь «усатых-полосатых» или «хвостатых», а он, Стас вовремя скрылся от его опасных глаз. 

До сих пор война не пугала основную массу обывателей, если непосредственно их не затрагивала. Для большинства она часто проходила за сотни километров от их дома и не затрагивала их привычный мир. А раз она где-то там, то пусть себе идёт, - рассуждали обыватели, - а я буду жить, как жил.

Но война, которая идёт сейчас, может коснуться каждого и в самый неподходящий момент. А враг может жить на одной лестничной площадке с вами, хуже того может даже проживать в одной с вами квартире, связанным узами кровного родства.

       Если линию фронта Третьей мировой войны провести было невозможно, то народ вполне реально разделился на две неравные по количеству и качеству группы. Но не агрессоров и борцов за мир (последние даже не заявляли о своем существовании), а активную и пассивную часть населения.

       Активную часть, творящую новейшую историю, как раз и составляли различные боевые группировки. Пассивная же часть была озабочена исключительно поисками надежной норы, в которой можно спрятать свою драгоценную шкуру. За это ее ненавидели «творцы истории» и считали своим обязательным долгом отправить на тот свет без суда и следствия.

       Одновременно с боевыми отрядами и воинами-одиночками активизировались жучки, предлагавшие за хорошую плату спасти шкуры тех, кто очень боится их потерять. Но практика показала, что обогатиться жучкам удавалось практически всегда, а вот шкуры были спасены далеко не все.

       О девяностых годах прошлого века, долгое время бывших притчей во языцах, теперь вспоминали как о благословенном времени. Промышленность и сельское хозяйство не просто встали, от них вскоре вообще ничего не осталось, за исключением заводов по изготовлению холодного и стрелкового оружия. Расплодившиеся в мирное время бизнесмены не в состоянии были спасти свое дело и просто бежали, побросав нажитые годами ценности.    

       Частенько обманываемые строители, прихватив с собой инструменты и стройматериалы, пополнили многочисленные банды, выбирая кому что по душе. Прекратили работу промышленные альпинисты, после того как жильцы домов непонятно с какого перепуга принялись массово перерезать им страховочные канаты. 

Закончила свое существование тяжелая промышленность, став предметом полного разграбления.

       Предприятия пищевой отрасли хоть и продолжали кое-как работать, резко сократили ассортимент продукции. Теперь выпускался только один сорт хлеба – ни белый, ни серый, ни черный, не поймешь какой. Один сорт колбасы – ни копченой, ни вареной, просто колбасы (кому надо – поймут!) Один сорт водки, названный просто и доходчиво – «Водка». Так же было и с пивом, вином и прочим и прочим.

       Аналогично обстояло дело в фармацевтике. От болезней существовало лишь одно лекарство, получившее соответствующее название: «От кашля», «От давления», «От суставов», «От запора», «От поноса», «От желудка», «От печени», «От головы»…

Города невозможно было узнать. Автомобили парковались где угодно и как угодно, поскольку сотрудники ГАИ если кое-где и остались в качестве частных лиц, по привычке выбивающих деньги с нарушителей правил дорожного движения, то теперь от них можно было отстреляться и преспокойно нарушать правила дальше. 

Улицы и дворы превратились в свалки мусора, потому что в одночасье исчезли дворники, как и те, что командовал ими и выдавал зарплату. В парки и скверы заходить было опасно, поэтому старикам и инвалидам приходилось обходить их, как бы далеко это не было.

Только коммунальщики, в отличие от большинства, в условиях гоббсовой войны чувствовали себя превосходно. Будучи тертыми монополистами, они задолго до начала войны усвоили, как надо себя вести по отношению к населению, а потому самыми первыми обзавелись вооруженными до зубов боевиками. Теперь людей заставляли платить за предоставляемые услуги под пытками. А при совершеннейшей невозможности внести плату, тут же перекрывали поступление воды, электричества тепла и газа. Холодное и горячее водоснабжение работало кое-как, и управляющая компания быстро реагировало только на неплательщиков, которым тут же отключали услуги. Так же обстояло с электричеством и газоснабжением. Это в разы увеличило царившую повсюду антисанитарию.

Словно по заказу планеты, возжелавшей избавиться от своей главной угрозы в виде человека, лето выдалось чрезвычайно жарким. Изобилие трупов, валявшихся на улицах, привлекло невиданное ранее количество мух. Избавиться от них не представлялось возможным, да и службы такой не было. Неудивительно, что вскоре к эпидемии тромбовируса добавилась дизентерия, а местами даже холера. А это значило – еще больше болезней, еще больше мух и еще больше трупов.

Небеса как будто вступили в диалог с людьми: «Некоторые из вас говорят, что в раю слишком скучно. Так получите ад!»

       Мир стремительно погружался в полный и беспросветный хаос. Лишь общественный транспорт, больницы, поликлиники, аптеки и продовольственные магазины, хотя и с перебоями и страхом, но продолжали работать. Там остались самые стойкие, слабонервные же предпочли бросить работу и укрыться в своих норах. Однако стойкость стойкостью, а все продолжавшие работать теперь были вооружены как минимум боевыми пистолетами, а нередко и автоматами с гранатами.

       Впрочем, известно, что человек привыкает ко всему. И на сей раз исключения не случилось. Недаром у нас придумали выражение: «Ему хоть мировая война, он все равно свое будет делать», как и поговорку: «Война войной, а обед, по расписанию». И эта народная мудрость полностью оправдалась. Как только шок от неожиданно свалившихся событий отошел, нелегальные предприниматели, промышляющие частным извозом, несмотря на высокую степень риска, вернулись к привычным занятиям. Не отставали и бабки, торгующие на остановках семечками, штучными сигаретами, презервативами, чесноком  и резинками для трусов. Заняв в нелегкую годину насиженные места, они рассуждали так: «Война войной, а жить на что?» Все они были убеждены, что грабители, насильники, убийцы, извращенцы и прочие хулиганы нападут на кого угодно, но только не на них. Тем не менее, вынуждены были приобрести оружие.

       Но были и такие, кто сумел заработать на войне столько, сколько в мирное время никогда не зарабатывал. Новое время возродило интерес к древним профессиям, начался настоящий ренессанс таких специальностей, как кузнец, изготовитель взрывчатки и производитель ядов. Не прошло и полгода с начала военных действий, как сохранившиеся в штучном количестве представители этих профессий позанимали покинутые офисы бывших ООО и ИП и принялись, не щадя сил и времени, «ковать бабло».

       У мастеров появилась масса учеников, ибо куда ж еще податься безработным в военных условиях. В короткое время численность работников сферы производства орудий смерти достигла небывалых в истории человечества размеров. 

       Надо сказать, что и главные герои этого повествования не забыли о собственной безопасности. Стас обыскал весь бункер в поисках оружия и наконец нашел в одном из сейфов два пистолета и американскую автоматическую винтовку М-16.

       Если же вести разговор о большом бизнесе, то им, безусловно, стали ритуальные услуги. Количество тех, кто ими промышлял, росло лавинообразно, пропорционально численности убитых. Людей косили не только бандиты, но и коварный тромбовирус, продолжавший свирепствовать. Дело осложнялось тем, что исчез единый центр, способный организовать население для профилактики болезни. Не работали и НИИ, поэтому на спасительную вакцину надежды не было.

       Люди гибли массово, и скоро даже увеличившаяся в десятки раз похоронная армия перестала справляться с валом трупов. Повсюду на месте скверов и парков открывались стихийные кладбища.

       Всё больше становилось покойников, на похороны которых у оставшихся родственников не было денег, либо родственники и вовсе отсутствовали. Вопрос с такими решался очень просто – волонтеры  зарывали их в общую яму и ставили табличку со списком погребённых, если их данные были известны.

От похоронных бюро старались не отставать «мясники». Несмотря на полный разгром сельского хозяйства новые предприниматели, организовав сеть мясных магазинов «Ганнибал Лектер», где торговали вырезками, сердцем, печенью, почками, рагу и прочими мясными полуфабрикатами из казненных и умерших людей. Поскольку цены поначалу были бросовыми, покупатели ждать себя не заставили. Особым спросом пользовалась разложившаяся печень законченных алкоголиков, стоившая до неприличия дешево.

       Правда, любители человеченки вели себя несколько своеобразно – не ходили за покупками в ближайший магазин, где их могли узнать знакомые и соседи, а ездили куда подальше, где их никто не знал.

Помимо мясных лавок расплодились забегаловки, скармливающие народу беляши, чебуреки, пельмени и шашлык. Люди давно привыкшие поедать друг друга в переносном смысле легко переключились на поедание теперь уже в прямом смысле.

9.  Незаменимый Федотыч

Война войной, а обед, по расписанию.

                                                                                            Поговорка

    Так как заслуга в заполучении бункера и соответственно рождения газеты «Вестник апокалипсиса» – главной надежды журналистов-неудачников на красивую жизнь – принадлежала Середе, он как-то само собой, без обсуждений и согласований, стал главным редактором издания. Впрочем, об этом нигде не сообщалось. В разделе «Контакты» как таковые (кроме электронной почты и фамилий внештатных корреспондентов - авторов материалов) отсутствовали.  

       Свое негласное преимущество Стас использовал, что называется, на полную катушку. В то время как Артем с раннего утра и до вечера корпел за монитором, он по большей части прохлаждался, попивая пиво. Первое время его больше всего занимала мысль о наверняка спрятанном здесь кладе. «Где ж еще олигарху хранить свои богатства, как не в бункере! – думал он. – Где-то здесь должен быть потайной сейф». 

       С этой мыслью, засевшей в голову как заноза, Середа обследовал каждый квадратный метр бункера и в конце концов обнаружил в продовольственном складе, за батареей промышленных холодильников металлическую дверь, небрежно прикрытую листом ДСП. Она была, естественно, закрыта и на очень непростой замок. Стас принялся искать ключи, да так и не нашел. Зато обнаружил в одной из кладовок строительные инструменты: болгарку, электродрель, перфоратор и сварочный аппарат.

       Так как взлом двери бесшумно осуществить было невозможно, пришлось посвятить в свои планы коллегу, до этого Середа надеялся овладеть богатствами втайне.

       Наконец, провозившись над проклятой дверью половину дня, он вскрыл ее и попал в небольшую кладовку с сейфом. Увы, вместо ожидаемых пачек с деньгами и слитков золота в нем оказалось оружие и боеприпасы. Олигарх оказался чертовски осторожным и предусмотрел даже случай проникновения в бункер нежелательных субъектов. Станислав разочарованно вздохнул, но зато избавился от навязчивых мыслей, не дававших ему покоя.   

       Отныне его распорядок дня устаканился: будучи «совой» и, с трудом поднявшись с постели, Середа перво-наперво шел к холодильнику за пивом. И лишь выпив пару бутылок, начинал приходить в себя, выяснял у коллеги главные новости, завтракал и только потом принимался за работу (и то не каждый день).

       У Поздняка же режим дня существенно отличался. Привыкший работать спозаранку, так как был «жаворонком», встав рано утром, он первым делом варил себе кофе, затем садился за компьютер и лишь после знакомства с последними новостями завтракал на скорую руку.

      Объединяло же коллег по неожиданно возникшей работе горячее желание разбогатеть.

      Артем никогда не будил коллегу, которому отныне был многим обязан. Но сегодня он нарушил заведенный порядок и растолкал Стаса раньше времени. 

     – Что такое? На нас напали?! – встрепенулся приятель.

     – Нет. Все о,кей. Заказ на рекламу прислали. Хороший кусок обещают.

     Новость тут же испарила остатки сна. Середа подбежал к монитору и прочитал:

    «Изобретен новый способ изготовления взрывчатки из самых доступных ингридиентов. Действует безотказно. Стоит дешево. Оптом и в розницу по одной цене».

       За рекламу изобретатель обещал заплатить сто тысяч рублей.

      – Вот оно! Вот оно! – воскликнул Стас. – Я верил, что рано или поздно поймаю удачу за хвост!

     – Дай Бог не последняя! – поддакнул Артем. – Только один хитрый момент: а как мы получим деньги, банки-то не работают? А самим рисковать не хочется, если договариваться о встрече.

      – А вот на этот случай существует Федотыч, – ни мало не смутившись, ответил Середа.

     – Что за Федотыч?

       – Мой сосед по подъезду, старый алкаш. К нему весь дом обращается с разными небольшими поручениями. И он все выполняет за очень скромное вознаграждение: кто денег немного подкинет, кто недопитую бутылку, кто закуску.

      – Но речь-то идет о приличной сумме. У него крышу случаем не снесет?

       – Не снесет. Федотыч очень порядочный, хоть и алкаш. На выпивку он, конечно, сразу возьмет, но это пустяк, не обеднеем. Ну и на такси надо, как он сюда иначе доберется.

     Уже на следующее утро Стасу позвонили.

     – Это Федотыч. Деньги привез, – сообщил он. – Пойду его встречу.

    – Ай да Федотыч! – удивился Артем.

       Впервые с момента вселения оказавшись на улице, Середа опасливо осмотрелся по сторонам, вокруг было пусто. Из одиноко стоявшего такси, скромно улыбаясь, вышел его тщедушный сосед со свёртком под мышкой.

       – Я взял немного, – извиняющимся тоном сообщил Федотыч. – С похмелья страдал.

       – Нормально, – прервал его Стас. – На, возьми ещё, на будущее.

       – Вот спасибо! – Федотыч аж склонился в поклоне, не ожидая столь щедрой благодарности от наредкость скупого соседа. – Знаешь, тебя жена потеряла.

       – Ничего. Может меня убили. Могли ведь меня убить, не так ли?

       – Могли, наверное…  А может ей деньги дашь вместо алиментов? – неуверенно спросил бывший сосед.

       – Обойдётся. А ты имей в виду, что можешь ещё понадобиться, понял?

       – Конечно, конечно, – расшаркался Федотыч.

       – Ну, езжай. И жди звонка.

     Через пятнадцать минут Середа вернулся с пачкой денег и буханкой черствого хлеба. Обещанная рекламодателем сумма почти не уменьшилась.

     – Как там на воле? Что видел? – поинтересовался Поздняк.

       – Ни одной живой души. И ни одной машины. Ворота домов раскурочены, окна выбиты. Но магазин на углу открыт, иначе забудем как хлеб выглядит.

     – А твой Федотыч просто уникум, – продолжал не верить случившемуся Артем.   

     – Именно так. Второго такого долго искать придется – выполняет все поручения, с которыми может справиться; делает все быстро; за работу берет мало; лишних вопросов не задает; и когда поддаст, ведет себя смирно и не надоедает с излиянием души. И что особенно немаловажно в нашем случае: ни одному грабителю не придет в голову, что у Федотыча такая сумма за пазухой.

    – Ну а как деньги тратить думаешь?

      – Положим пока в сейф до лучших времен.

     – А ты уверен, что эта байда когда-нибудь закончится? – засомневался Артем.

     – Все когда-нибудь заканчивается, – философски заметил Стас. – Но нам лучше, чтобы это подольше продолжалось, не так ли?

       – А то!

       – И вот когда наберем по нескольку мешков вот с такими пачками, поедем проводить остаток жизни на Гаваи.

      – Не знаю как ты, но я предпочитаю Самоа, где прожил последние годы мой любимый с самого детства писатель Стивенсон.

      – Он ведь, по слухам, перед тем как туда уехать тоже неожиданно разбогател, – припомнил Середа. – Я где-то читал, что он даже отыскал клад капитана Флинта.

     – Есть такая версия. Так вот, если он, имея большие деньги, предпочел всему Самоа, значит в этом что-то есть, – заключил Артем.

      – Ну, возможно…

     – Я давно мечтаю поселиться на Самоа и перед смертью заказать себе мемориал похлеще, чем у моего любимого Роберта Льюиса. Представляешь: на одном острове два мемориала – один Стивенсону, а другой Артему Поздняку. И, кажется, теперь забрезжила реальная возможность осуществить эту несбыточную мечту

      Стас в ответ лишь крякнул. Затем достал пиво из холодильника, уселся в кресло и надолго задумался.

10.  Битва за Кремль

       Все они хотят достичь трона: безумие их в том, будто счастье восседало на троне! Часто грязь восседает на троне – а также часто трон на грязи.                                                                             

                                             Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра

     Российская власть долгие годы пребывавшая в уверенности, что придуманный ею метод антиукраинско-антипольско-антизападной пропаганды вкупе с пышным празднованием Дня Победы и небывалой пропагандой патриотизма – универсальное средство от всех народных недовольств, на сей раз жестоко просчиталась. Вместе с главными олигархами исчез и глава страны со всем правительством и аппаратом управления. Хорошо хоть догадались ликвидировать все пусковые коды, иначе кто-нибудь непременно воспользовался бы ядерным оружием. Страну охватил паралич безвластия.

Корреспонденты «Вестника апокалипсиса» пытались найти сбежавшее руководство, но поступавшая информация носила противоречивый характер. Одни сообщали, что президент с окружением укрылся в бункере в Горном Алтае. Другие – в бункере в горах близ Сочи. Третьи – в Крымских горах. Четвертые – в бункере горы  Ямантау в Башкирии.

       По сообщению Федора Ли, в Хабаровске всегда было много войсковых частей. Потому неудивительно, что после месячной заварушки, местную власть захватили военные с Красной речки. Они выжили генералов, заседавших в штабе Краснознаменного Дальневосточного военного округа, и сами расположились в нем. По слухам, президент страны и министр обороны просились под их защиту, но получили от ворот поворот.

      Поняв, что власти их перехитрили, бунтари переключились на выяснение отношений между собой. Благо, что недостатка в проектах взаимной мести не наблюдалось.

     А вот кого бегство высокого начальства лишило сна и отдыха, так пропагандистов центральных каналов телевидения. Излучавшие самоуверенность, привыкшие за долгие годы хлебной жизни чувствовать себя королями, теперь они выглядели озабоченными и даже растерянными. Продолжая по инерции опускать ниже уровня городской канализации Украину, разоблачая англо-саксов, Польшу и станы Балтии, они теперь не были уверены, что за это не получат по шапке. Но другой команды не поступало, и что теперь делать недавние герои эфира не знали.

     Их место в сознании масс теперь по праву должны были занять Середа и Поздняк, но они оказались осторожными и хитрыми бестиями.и не афишировали ни своих имен, ни своих лиц, ни тем более места нахождения.

      После того как кремлевские сидельцы позорно бежали, претенденты занять их место нашлись очень быстро. Их желания подогревали и некоторые теоретики. Кто-то из них выложил в соцсети высказывание одного из лидеров американских «новых левых» Джерри Рубина: «Выполните наши требования, и мы тут же выдвинем дюжину новых. Мы выдвинем именно такие требования, которые заведомо не могут быть выполнены истеблишментом. Цель не имеет никакого значения. Тактика, реальные действия – вот что важно. Мы пропустили первую американскую революцию. Мы не попали на Вторую мировую войну. Мы прозевали революции в Китае и на Кубе. Так что же суждено нам? Или мы так и просидим всю жизнь перед телевизорами?»

Это писалось аж в 1968 году, но высказывание пришлось как нельзя кстати.

      Первыми, как к себе домой, убежденные в собственной правоте, в Кремль двинули воры в законе. Расселись по кабинетам, поставили охрану из самых проверенных бандитов и приготовились рулить страной, будучи уверенными, что у них это получится в наилучшем виде.

      Но с этим не согласились армейские, МВД-шные и ФСБ-шные генералы, приславшие к Кремлю несколько батальонов спецназовцев, десантников и черных беретов. Война началась нешуточная. Через неделю чудовищной перестрелки, вызвавшей серьезные повреждения главного символа страны, бандиты были перебиты, их остатки бежали. Но это была лишь первая глава битвы за Кремль. Во второй главе развернулась не менее масштабная война уже между генералами. В итоге большинство их перешло в мир иной. Бойцы, лишенные командования, разбрелись кто куда, пополнив собой всевозможные воюющие группировки. Только оставшийся после кого-то из вояк огромный плакат «Что с бою взято, то свято» напоминал, какие сражения здесь недавно проходили.

      Впрочем, конец битв не просматривался. Следующими в Кремль устремились коммунисты, уверенные что эпидемия, деградация населения и Томас Гоббс со своей войной всех против всех не имеют к происходящему никакого отношения. Виноваты же во всем проклятые буржуи и либералы. Река красных знамен заполнила Красную площадь.

Однако среди нескольких ветвей сторонников учения Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина не было единого согласия. Самую многочисленную группу – КПРФ – остальные и вовсе к коммунистам не относили, считая изменниками и предателями. Поэтому у стен Кремля развернулась серьезная битва, вошедшая в историю под названием «Красное побоище».  

Это сорвало все планы коммунистов, потому что (как вскоре выяснилось) все это время за ними внимательно наблюдала еще более многочисленная группировка фанатов «Спартака», не уступающая по численности всей российской армии в ее лучшие годы. Будучи гораздо более молодыми и крепкими фанаты «самой народной команды» легко расправились с по большей части престарелыми поборниками «вечно живого учения», отправив их «в запас» штудировать труды своих классиков.

Но дальнейшие события показали, что и на такую ораву, сопоставимую с полчищами саранчи, способной затмить солнце, можно найти управу. Хитрые и искушенные в подковерных баталиях фанаты «Зенита», притворившись ярыми сторонниками новой власти, проникли в самые ее верха и, прижав нового главу страны к стенке, заставили отречься от власти и покаяться перед всей страной. Хотя за неделю, что главный спартаковец пробыл во власти, он элементарно не успел совершить таких грехов, за какие бы полагалось каяться перед всем народом.

Казалось, история повторяется, и питерская группировка утвердилась во власти на долгие годы, но вскоре Красную площадь огласил рев тысяч мотоциклов, с которых сошли байкеры – крепкие как на подбор парни с квадратными челюстями. Их орлиные взоры выражали полное презрение к подковерным интриганам. Они спокойно вошли в Кремль, раскидав охрану, похватали за шкирки зенитовцев и вышвырнули вон.

Но даже такие крутые ребята не смогли долго удержаться во власти. И виной тому их хобби. Добившись столь большой победы, байкеры с воодушевлением принялись гонять по центральным московским улицам, производя страшный грохот. А так как столичные жители шума не выносят, мотоциклы взорвали вместе с их наездниками.   

Смута продолжилась. Кремль поочередно переходил от силовых чинов среднего ранга к исламским головорезам. От них к скинхедам, далее – к крестоносцам, туркам-османам и караимам Великого князя Витаутаса.       Наконец, четвертого ноября , в ознаменование Дня народного единства в Кремль торжественно на всамделишном белом коне въехал некий Гришка Трепло и объявил себя царем Всея Руси. Узнав о такой новости, тут же из Польши прискакала Маришка Прыщик с намерением выйти за Гришку замуж. Но после первой брачной ночи Гришка, в довершение всех бед подцепивший сифилис, был свергнут и помещен в дурдом, где извращенцы-психиатры издевались над ним почище твоих гитлеровских врачей-садюг.

     Тогда вспомнили Карла Маркса (после периода социалистической опеки государство отомрет, поскольку ни закона, ни нужды в нем не будет, и все будет принадлежать всем) и решили, что время безвластия пришло, а творящийся повсюду бардак и есть полное и окончательное торжество коммунизма во всем мире. «Семья, государство, церковь, мораль – репрессивные явления, а человек должен быть свободным!» – писали на кремлевских стенах.

       В конце концов, нашлись разумные люди и заколотили входные двери Кремля длинными досками, повесив табличку со словами: «Раз некому командовать, то и нечего. Сами как-нибудь управимся». 

11.  Мясорубка

Это будет не война, а казнь народов за их гнилое состояние. Мертвые тела будут лежать горами, никто не возьмется их хоронить.

                                                 Пророчество юродивой матушки Алипии

 бы проводился конкурс на самого главного читателя «Вестника апокалипсиса», то им без сомнения стал бы капитан второго ранга Головко с крейсера «Штурм», приписанного к порту Петропавловска-Камчатского. Он не пропускал ни одного материала и, помимо того, изучал новости с войны по другим сайтам. Особо пристальный интерес Головко проявлял к деятельности новых олигархов: Робин Гуда ХХI, Мистера Гробса, Мяско с сыновьями,Читинского Потрошителя, Яши Металлиста и других, более мелких. В результате он стал таким знатоком стратегии и тактики бизнеса олигархов новейшей истории, что мог без труда защитить докторскую диссертацию. Но это не было его целью. Досконально проштудировав методы новоявленных богатеев, Головко выставил им оценку, звучавшую несколько нетрадиционно: «сопливые пацаны».

А затем принялся изучать производительность Московской печатной фабрики Гознака и выяснил, что ее передовые высокоточные швейцарские и германские технологические линии способны печатать до восьми миллионов 5-тысячных банкнот в сутки. «Сорок миллионов в день, – подсчитал Головко, усмехнулся и произнес: Все эти Робины Гуды, Гробсы и Металлисты – просто тупые как бревно. Взять надо эту фабрику – вот и всех делов!»

Тщательно обдумав свои действия, капитан второго ранга распорядился сбросить чересчур идейного командира корабля за борт и объявил команде, что крейсер до начала зимы должен доплыть до Архангельска по Северному ледовитому океану.

Когда цель была достигнута, команде была поставлена следующая задача: сорок вооруженных матросов остаются в порту охранять крейсер, остальные в полном вооружении следуют с капитаном второго ранга в Москву. В столице матросы узнали, что прибыли для захвата печатной фабрики Гознака.

Но для начала требовалось где-то обосноваться. План Головко был простой и беспощадный – его бойцы элементарно ворвались в несколько высоток, находящихся максимально близко к цели и захватили верхние этажи. Если среди них попадались жилые дома, двери взламывали, а жильцов выбрасывали на улицу. Сопротивляющихся пристреливали на месте.

Однако посланная к фабрике Гознака разведка доложила, что оказывается там вовсю идут кровопролитные бои и что он, Головко, оказывается не один такой умный.

Если желание захвата Кремля приходило в голову немногим, то идея завладеть печатными станками Московской фабрики Гознака посетила несметное число черепных коробок. Новые и старые бандформирования, бывшие армейские, полицейские и спецназовские группировки и прочие отчаянные головы, вспомнив золотые лихорадки прошлых времен, бросив все свои обычные занятия, устремились на штурм вожделенных печатных станков. Их задача, таким образом, существенно упростилась в сравнении со старателями. Никакого золота намывать не требовалось, стоя по колено в холодной воде. Надо было только захватить печатные станки. Но как это сделать при такой сумасшедшей конкуренции – вот в чем вопрос.  

Если атака Кремля происходила как бы последовательно – сначала его брали одни, затем другие думали «а чем мы хуже?», то на штурм печатной фабрики Гознака конкуренты устремились одновременно, и истребительные бои проходили сразу между несколькими враждующими группировками. В результате целый квартал, прилегающий к заветной цели, был изрешечен пулями и разрушен снарядами и минами. Вся округа окрасилась в цвета засохшей и не успевшей засохнуть крови. Трупов было столько, что из них стали возводить баррикады. А вонь стояла такая, что прохожие, находясь чуть ли не в километре от бойни, вынуждены были прикрывать носы платочками.

В этой чудовищной мясорубке начисто отсутствовали какие либо правила, уже не говоря о морали и элементарных приличиях. Осатаневшие грабители палили из автоматов и пулеметов во всех подряд, нередко путая противников со своими же подельниками.

Через две недели небывалой бойни в живых осталось меньше сотни совершенно измотанных противников. Но тут же прибывала новые и новые стяжатели богатств. Битва продолжалась, остатки зданий рушились, горы трупов росли. Самые же хитрые не участвовали в боях, а наблюдали со стороны, ожидая захватить вожделенные станки легкой кровью. 

Головко оказался одним из самых хитрых. Имея больше полутысячи вооруженных до зубов воинов, капитан второго ранга мог реально победить нежданных конкурентов, но решил не пороть горячку и расставил на расстоянии выстрела до цели три десятка снайперов с задачей отстреливать всех, кто приблизится к главному зданию фабрики. Сам же принялся наблюдать за событиями в бинокль.

Так прошла целая неделя. Казалось, от воевавших не должно остаться ни одной живой души и так бы и было, если б на место перебитых грабителей почти тут же не являлись новые.

К концу месяца великого штурма все подступы к зданию фабрики были завалены трупами, а по всей округе распространилась ужасная вонь, собрав огромную стаю ворон и бездомных собак. Но животные в условиях непрерывного огня не решались подступить к никогда не виданному ранее количеству мяса и ждали окончания боя.

Печатная фабрика представляла из себя пепелище, а от гор трупов к ней невозможно было приблизиться. От того желающих овладеть этими развалинами заметно поубавилось.

Подчиненные Головко практически беспрепятственно вошли на территорию уничтоженной фабрики. Два бойца, эти новоявленные Егоров и Кантария, водрузили знамя своего крейсера на чудом сохранившихся остатках фасада, а мичман Щукин радостно доложил своему боссу: «Товарищ капитан второго ранга! Объект взят!»

Головко, надев для памятного исторического снимка парадный мундир со всеми орденами и противогаз, чтобы вонища не портила самый большой праздник в его жизни, двинулся к фабрике. Каково же было его разочарование, когда выяснилось, что ни одного уцелевшего  печатного станка не сохранилось. Только в качестве памятных сувениров осталась большая стопка «полуфабрикатов» недопечатанных и не разрезанных пятитысячных купюр.

13. Дезертиры с большой дороги

 
Будьте такими, чей взор всегда ищет врага – своего врага.
                                       Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра
       Желание сбежать из войсковой части последние месяцы не покидало  рядового Сергея Анисимова. Терпения выносить издевательства командира отделения, сержанта Обмочиева, оставалось всё меньше. Как и сдерживающих звонков от собственной совести, на которую серьёзное влияние оказывали начавшиеся в стране беспорядки. До слуха сверхсрочников не могли не дойти участившиеся случаи самовольного прекращения воздаяний долга отечеству.
       Но последнюю каплю сыграло сообщение от его матери о кознях её работодателя. В родном городе Сергея трудно было найти работу, и  матери пришлось наняться уборщицей к пользующемуся дурной славой бизнесмену Остапенко.
       Местный богатей имел трёхэтажный особняк и иногда, особенно после банкетов по случаю удачной сделки, работы было так много, что мать привлекала в помощники свою семнадцатилетнюю дочь. Остапенко, хотя и был женат, сразу заприметил «молодое свежее тело». Но после того как его приставания не увенчались успехом, нашёл удобный случай и изнасиловал сестру Сергея. В довершение бед девушка забеременела. И как бы мать не пыталась восстановить справедливость в полиции и суде, это ни к чему не привело.
       Вчера мать позвонила сыну и сообщила, что Остапенко угрожают бандиты, и он с семьёй собирается бежать за границу. Сергей понял, что медлить нельзя и наметил побег на ближайшую пятницу, когда должен был заступить в караул. Таким путём он мог приобрести автомат, положенный караульному по Уставу.
       Обдумывая план побега, Анисимов пришёл к выводу, что бежать лучше вдвоём и на роль напарника лучше всех подходил Мишка Барсуков, тихоня из его же отделения, которому доставалось ещё больше от Обмочиева.    
После обеда, когда солдатам давалась возможность немного пообщаться, Сергей пригласил Мишку на секретный разговор.
       – Тебе не надоело терпеть Обмочиева? – без предисловий начал он.
       – А что? – удивлённо посмотрел на него Барсуков.
       – Смываться надо отсюда, вот что. Чего мы тут вообще делаем? От армии скоро ничего не останется и защищать уже нечего.
       Мишка задумался, не решаясь что-то сказать.
       – У меня есть план, – продолжал Анисимов. – Послезавтра я заступаю в караул. Накануне собери все свои шмотки, спрячь их в кустах за казармой, и ночью подойди к караулке. Дневальному скажешь, что пошёл в туалет. А дальше делай, что я скажу. Всё должно получиться.
       В оставшееся до осуществления задуманного время Сергей несколько раз подходил к Мишке с одним вопросом:
       – Ну, что решил?
       – Согласен.
       – Давай, готовься.
       Ночью с пятницы на субботу, когда наступила очередь Анисимова, а начальник караула и второй караульный легли спать, он внимательно осмотрел окрестности, прислушиваясь к малейшему шороху. Наконец, через сорок минут качнулась ветка тополя, и из-за ствола выглянул притаившийся Барсуков с вещевым мешком. Сергей кивнул ему головой и, убедившись, что остальные караульные продолжают спать, прихватив ещё один автомат, покинул пост. 
       – Сначала должок кое-кому вернём, – сообщил он подельнику и решительно направился к казарме.
       Войдя в здание и поднявшись на второй этаж, заговорщики увидели задремавшего на стуле дневального. Они хотели было уже тихо пройти мимо, но Мишка нечаянно стукнул автоматом о дверную ручку. Дневальный тут же встрепенулся, но Анисимов молча сунул ему дуло автомата в лицо и жестом приказал Барсукову остаться здесь. Сам же прошёл в помещение со спящей ротой и направился к кровати командира отделения. Затем осторожно положил автомат на пол и достал из кармана приготовленную заранее верёвку с петлёй.
       В следующее мгновение он быстрым движением левой руки приподнял голову Обмочиева, а правой тут же накинул петлю на шею. Сержант сразу проснулся, но Сергей что есть силы затянул петлю. Однако в планы командира отделения явно не входило так рано отправиться к праотцам, он стал отчаянно сопротивляться. Сергею пришлось навалиться на него всем телом. Сопротивление стало слабеть и через несколько минут Обмочиев затих.
       Анисимов обмотал верёвку о спинку кровати, создав впечатление самоубийства, и тихо покинул спальную комнату.
       Пригрозив напоследок дневальному убийством, если тот вздумает поднять тревогу, дезертиры покинули казарму. На территории в это время никого не было, но на КПП дневальный бодрствовал. Чтобы не привлекать его внимание, беглецы под прикрытием деревьев подкрались вдоль забора и, возникнув в трёх метрах, направили на него дула автоматов.
       С перепугу дневальный не сразу их узнал. Когда же разобрался, возражать не стал – сам бы не отказался оказаться на их месте.
       Войсковая часть располагалась на городской окраине, поэтому дезертиры вскоре вышли на автомобильную трассу и двинулись в сторону федеральной магистрали М - 1. Часа два на дороге никого, кроме них, не было. Но едва рассвело, появился «Ниссан», двигавшийся в том же направлении.
Дезертиры с автоматами наперевес перегородили ему дорогу. Машина остановилась.
       – Подбросишь нас до федеральной трассы, – распорядился Анисимов.
       – Это сто восемьдесят километров, а нам не туда, – дрожащим голосом проворковал перепуганный автовладелец. Его побледневшая жена, сидевшая рядом, казалось, вообще лишилась дара речи.
       – Ну, если наше предложение не нравится, то мы сами доедем. А вам придётся идти дальше пешком, – твердо произнёс Сергей и, чтобы показать что никакой дискуссии не будет, уселся на заднее сиденье, жестом пригласив и Барсукова.
       Водителю ничего другого не оставалось, как подчиниться. До магистрали доехали в гробовом молчании.
       Присмотрев удобное место, где к обочине примыкали заросли американского клёна, беглецы, к величайшему облегчению хозяев «Ниссана», покинули машину.
       Было только семь часов, но по М - 1 уже двигались автомобили.
       – Надо кого-то грабануть, пока машин мало, – сказал Анисимов. – Не будешь ведь размахивать автоматом, когда целые колонны в обе стороны выстроятся. Переодеться бы надо, да и пожрать не мешает.
       Минут через десять появился подходящий объект. Это был тёмно-серый гелендваген с прицепом. Когда он приблизился до расстояния ста метров, дезертиры с автоматами выскочили из кустов на дорогу. Машине пришлось остановиться.
       Водитель, крупный мужчина с тремя подбородками, принялся лихорадочно что-то искать в бардачке, но его руки так тряслись, что ничего из этой затеи не получалось.
       Сергей среагировал моментально:
       – А ну вылезай! – скомандовал он. – И ты тоже, – приказал он сидевшей рядом женщине.
       Затем заглянул в бардачок и прихватил лежавший там пистолет. На заднем сиденье находились две девушки подростки, но они были так перепуганы, что налётчики решили их не трогать.
      – Гони всю наличность, – приказал Анисимов владельцу машины и, для пущей важности ткнул дулом автомата в его мягкий живот.
       Мужчина полез в карман жилетки и протянул портмоне.
       – Легко отделаться хочешь, – возразил Сергей, однако портмоне забрал. – Я сказал всю наличность, ты тупой что ли?
       Перепуганный мужчина с трудом открыл багажник, достал чемодан и, порывшись в вещах, извлёк пакет со свёртком.
      – Вот, это другое дело, – приоткрыв свёрток, заключил грабитель. – Что там у тебя ещё в багажнике? Нам переодеться надо? И что в прицепе показывай.
       Мужчина с трясущимися подбородками раскрыл два чемодана, всем видом показывая, что готов отдать всё. Однако мужская одежда была такого размера, что в неё могли влезть оба налётчика.
       Перерыв все запасы одежды, дезертиры вынуждены были довольствоваться лишь девичьими футболками и бейсболками, хотя те оказались маловатыми и чересчур яркими.
       – А пожрать? – напомнил Барсуков.
       – А, да, – согласился Анисимов.
       Но владелец машины опередил его и с готовностью вытащил из багажника большую сумку с продуктами.
       – Ладно, – заключил Сергей. – Дуйте дальше!
       Грабители вернулись в своё укрытие и принялись за трапезу.
       – Ты когда-нибудь в жизни так жрал? – спросил Анисимов подельника.
       Тот, набив полный рот, лишь отрицательно повертел головой.
       – Я тоже. Вот это, что такое? По-английски написано. Читаешь по-английски?
       Подельник с по-прежнему набитым до отказа ртом помотал головой.
       – И я не читаю. Так, а тут что? «Морской гребешок». Что за гребешок такой? Ел когда-нибудь?
       Глаза жующего Мишки красноречиво говорили: «Впервые слышу».
       – Вот жируют сволочи!
       Затем Сергей позвонил матери и спросил марку и номер машины Остапенко. По его расчёту тот наверняка поедет по М – 1.
       – Теперь нам нужно остановить синий шевроле номер Д 478 МР 67, – сообщил он Барсукову. – Это очень важно. Едет к белорусской границе. Смотри в оба.
       Тем временем поток автомобилей значительно возрос. Двигались в основном в сторону Белоруссии. Среди машин преобладали дорогие иномарки. «Крысы бегут с тонущего корабля», – прокомментировал Анисимов.
       Пару раз, при виде синих шевроле, грабители выскакивали на дорогу, но номера машин были другие. Второй раз их на ходу обстреляли из пистолета, да промахнулись.
       Наконец, когда солнце уже порядком палило, появился похожий автомобиль. Теперь нападать приходилось при многочисленных свидетелях, но иного варианта не было. Дезертиры выскочили на дорогу, но тут произошло нечто из ряда вон. Ехавший в сторону Смоленска разрисованный чёрный джип, вдобавок зачем-то увенчанный пиратским флагом, резко затормозил, и из него выскочило четыре бандита с ружьями и автоматами. Их, как ни странно, заинтересовали не дорогие иномарки, а два грабителя в солдатских штанах и сапогах с явно не по размеру яркими футболками с изображением Чебурашки и смешариков.
       – Бросай автоматы! – скомандовал один из бандитов.
       Пришлось подчиниться.
       – Под кем ходим? – спросил главный. И, заметив непонимание, повторил вопрос на более понятном языке:
       – На кого работаете?
       – На себя… – простодушно ответил Сергей.
       – Да они, похоже, из армии только что дёрнули, – предположил второй бандит. – Переодеться даже не успели.
       – Дезертиры, значит? Что, долг Родине больше не хотим отдавать? – продолжил главарь.
       Анисимов и Барсуков лишь пожали плечами.
       – Тогда придётся отдавать его нам. А как вы хотели? Без долга жить не получится. Это только у трепачей в зомбиящике свобода. В реале никакой свободы нет. Есть только долги. Ну-ка показывайте, чем разжились?
       Сообразив, что дезертиры могли прятать награбленное только в зарослях клёна, бандиты проследовали туда.
       – Ого, жратвы сколько! Пожрать любите, да? – спросил главный. – Солдатская баланда надоела? А что тут? О! Совсем не слабо для новичков! – оценил он, обнаружив пакет с деньгами. – Значит, так: или работаете на нас, или мы всё забираем и больше чтоб вас на трассе не видели. Усекли?
       Дезертирам оставалось только согласно кивнуть.
       – Понятливые бойцы. Армия всё же учит порядку, – продолжил главарь. – Условия такие: всё награбленное отдаёте нам. Ваша доля – десять процентов. О кей?
       – О кей.
       Бандит даже не стал пересчитывать деньги, а лишь на глаз отделил десятую часть и протянул Сергею. Продукты его и вовсе не заинтересовали.
       – Меня зовут Змей, – представился он. – Мы каждый день тут проезжаем в это время, имейте в виду. И не вздумайте что-нибудь скрысятничать. За это будет расправа. Усекли?  
       – Усекли. Змей, можно вопрос? – решился Анисимов.
       – Валяй!
       – Мы одного богача ловим. У меня с ним личные счёты. Он должен проехать к белорусской границе. Синий шевроле номер Д 478 МР 67. Он вам не попадался?   
       – Сейчас уточним. Бухгалтерия, иди сюда!
       Самый тщедушный из бандитов раскрыл специальную папку со списком жертв и доложил:
       – Была такая машина. Вчера бригада Ворона задержала в шестнадцать двадцать три. Водила пытался отстреливаться, его грохнули. Бабу и пацана с девкой отпустили. Шевроле Ворон себе забрал.
       – Ну вот, у нас всё как в аптеке, напоследок сказал Змей. Вы тоже сообщайте номера машин, которые обработали, и время. Ещё вопросы есть?
       – Нет.
       – Тогда держите наклейки, прицепите их к бейсболкам. Это допуск к работе и безопасность. Без них вас могут грохнуть.
Он протянул Сергею две наклейки с надписью «Робин Гуд XXI». Тут дезертиры обратили внимание, что такие же отличительные знаки красовались на футболках грабителей.
– Бухгалтерия, запиши их данные, - приказал он тщедушному.
– Ну, все. Вперёд! Служите! – на последок скомандовал Змей, и джип поехал дальше.
 

14. Третья мировая война с точки зрения психотерапевта

 
Инстинкты разрушительной свирепости дремлют в глубине каждого из нас.
                                                                                              С. Н.  Бердышев
       – Ну, что нового на белом свете? – позевывая спросонья, спросил Середа у уткнувшегося в монитор Поздняка.
       – Во-первых, поступил заказ на рекламу, отчитался коллега:
«Бесплатно заберем и вывезем свежие трупы. Обращаться по телефону…».
– Почаще бы так! – потирая руки, воскликнул Стас.
– А во-вторых, известный психотерапевт Андрей Куропаткин прислал свои рассуждения о начавшейся войне. Довольно любопытные.
       – Э-э-х, а нужны они кому-нибудь эти его рассуждения? – махнул рукой Середа.
       – Так что, не будем размещать?
       – Лайков десять соберем, не больше, но только из уважения к Куропаткину размести. Я когда-то его лекции посещал, он мне даже свою книгу подписал за то, что задавал толковые вопросы.
       Стас первым делом связался с Федотычем, распорядившись относительно доставки денег, затем пошел приводить себя в порядок после сна. Артем же углубился в текст, по профессиональной привычке разыскивая в нем стилистические и грамматические ошибки с опечатками.
       Нынешняя война, по мнению психотерапевта, – результат интеллектуальной, моральной и духовной деградации человечества, которая стала заметна с конца ХХ века и прогрессирует на глазах. Главная причина этого явления, считает Куропаткин, – неправильное направление избранное нашей цивилизацией на создание максимально комфортных условий проживания и освобождение от трудностей и неудобств. Вместо того, чтобы развивать себя, люди стали совершенствовать технику, а сами деградировали.
       «Обратите внимание на качество личностей в историческом разрезе, – писал Куропаткин. – Кто-нибудь может назвать хоть одну фамилию современного ученого равного гениям Ньютона, Максвелла или Нильса Бора? А писатели, такие как Данте, Шекспир или Лев Толстой существуют в современном мире? А художники, достойные Микеланджело, Рембранта, Дюрера в наше время встречаются? А композиторы, равновеликие Баху и Моцарту? Да и философы уровня Канта и Гегеля по нашим улицам давно не ходят. И политические деятели, те, кого называли когда-то национальными лидерами, уменьшились до размеров пигмеев – глупых, нерешительныых, жалких. Я молчу о таких титанах, как Александр Македонский, Юлий Цезарь или Наполеон. Но даже если взять сороковые годы ХХ века, в мире одновременно жили такие не слабые личности, как Сталин, Гитлер, Муссолини, Черчилль, Рузвельт и Де Голль. Куда же все они подевались? Они канули в Лету, ибо великие личности на нашей несчастной планете больше не рождаются и не родятся. Гены величия в человеческом роде теперь не заводятся. Как и высокие чувства и стремления. Люди становятся все пошлее и примитивнее.
Деградация привела к духовно-интеллектуальному измельчанию людей. Мы живём в эпоху тотальной серости, яркие личности больше не озаряют планету и, если и встречаются, то лишь в мире спорта и среди артистов.
       К повальной деградации человечества добавились социальные и личные проблемы. Все это в совокупности – от нереализованности в жизни и низкой оплаты труда до неудач в личной сфере формирует озлобленного человека. Он ненавидит все, чего касается его взгляд. А поскольку смелости реализовать свою ненависть открыто хватает немногим, основная масса негатива уходит в Интернет. В реальности-то можно и по мордам схлопотать, а в Интернете – абсолютная безнаказанность.
       Задуманная с лучшими намерениями информационная среда Интернет превратилась в сточную канаву негативных эмоций и комплексов неполноценности. Таких людей становится все больше, и в условиях упадка системы образования и неспособности самостоятельно отличить ложь от правды, а добро от зла, это уже громкий тревожный звоночек.
       Но власти его не услышали, так как в созданной системе не способны держать руку на пульсе общества. Да и та же деградация их также касается. ведь власть выходит не из инопланетян, не от детей-индиго, а от тех же обычных жителей Земли со всеми их слабостями, страстями и пороками.. И члены карательных спецслужб, опираясь на которые, властные структуры веками удерживали относительный порядок в обществе, ничем не лучше остальных людей, потому-то в подходящей ситуации они быстро перескакивают туда, где «кусок пожирнее» – к бандитам, головорезам, извращенцам – их мораль от этого не страдает.
       Можно с полной уверенностью утверждать, что для войны по Гоббсу более благоприятных условий никогда не было.  Такой всеобщей деградации всех слоев населения в истории просто не существовало. Молодое поколение не знает таблицы умножения, не в силах написать самое простое сочинение, оно называет героями Отечественной войны 1812 года Суворова и Наполеона, оно превращается в тупых, жирных свиней, способных только тыкать пальцем в смартфон.
       И вот из искры возгорелось пламя. Смельчаки всегда найдутся даже в самом трусливом социуме. А за ними потянулись остальные, все, у кого руки зачесались, кто спать не может, не излив злобу на чью-то голову. В критический момент массы осознали себя единой толпой, огромной и всесильной, способной смять любые преграды. Каким-то нутром почувствовав, что в мире не осталось сдерживающих противовесов, способных воспрепятствовать выходу наружу низменных желаний, поскольку государства от воспитания народов самоустранились, а авторитет церкви упал до нуля, люди принялись сводить друг с другом счеты».
       Далее Куропаткин охарактеризовал психологию толпы, страшную в своей сути. «Толпа импульсивна, раздражительна, неспособна обдумывать свои действия, всегда находится под влиянием сиюминутных чувств. В ней мгновенно распространяются самые невероятные слухи. Стадность лишает толпу чувства ответственности. Уверенность в безнаказанности и всемогуществе тем сильнее, чем многочисленнее толпа. Скрытые, бессознательные желания, которые есть в каждом, являются главной причиной того, что толпа с лёгкостью идёт на самые ужасные преступления.
       Толпа нетерпима и не испытывает сомнений относительно того, что есть истина, а что заблуждение. Массы уважают грубую силу, доброту и разумную уверенность воспринимают как форму слабости.
       Сознание собственной всесильности, возникающее в толпе, позволяет каждому поддаваться таким инстинктам, которым человек никогда не даст волю, когда бывает один, из-за боязни наказания. Подсознание как бы нашёптывает человеку, что он не в ответе даже за самые дурные свои поступки, ибо совершает их не один, и то, что дозволено многим, то, что делает большинство, может делать и он.
       Психологи неоднократно обследовали участников групповых преступлений, и поражались тому, что изолированные друг от друга участники группового убийства или изнасилования в большинстве своём оказывались не способны на недавно совершённое ими совместно правонарушение. Чаще всего толчок к началу агрессии давал один из них, становившийся на время лидером толпы, за которым все остальные следовали слепо и безоговорочно, повторяя его действия, также подстёгиваемые этим слепым подражанием.
       Человек толпы перестаёт быть собой и становится подобен автомату, у которого нет своей воли. Он отличается от самого себя не только поступками. Происходит изменение в его идеях и чувствах, которое может превратить скептика в религиозного фанатика, а честного человека в преступника. Но та же толпа способна превратить труса в героя.
       Становясь частицей организованной толпы, человек спускается на несколько ступеней по лестнице цивилизации, превращаясь из культурной личности в варвара, существо, подчинённое инстинктам. 
       Как правило, в людях с детства копятся обиды, требующие отмщения: кого-то третировали в детском саду, кого-то в школе, кого-то в армии, К кому-то плохо относились на работе, коллеги сплетничали и занимались мелкими пакостями, кого-то несправедливо понизили в должности или уволили. Против кого-то строили козни соседи, кого-то нехорошо обозвали,  обманули или обокрали, а зло все копится.
       Глубоко затаившаяся жажда мщения, когда для нее появились благоприятные условия, подобно вулкану, накопившему критическую массу магмы, вырывается наружу. И обиженные принимаются сводить друг с другом счеты, ибо где же сейчас найдешь тех обидчиков из детского сада и школы?»  
       У Артема в памяти невольно всплыли картины его собственной жизни. Сначала как его, человека с первого класса привыкшего к похвалам учителей за способности и прилежание, беспардонно уволили из редакции «Аргументов и фактов» за правдивую статью, получившую широкую огласку, но очень не понравившуюся одному «высокому» чиновнику. Затем возникли кадры скандального развода с женой, изменившей ему с его же непосредственным руководителем. Дележ квартиры, после которого он оказался в старой однушке, хотя и в центре города.
       Растревоженная память не следила за последовательностью событий и после бракоразводных дел пошли сцены из студенческой жизни. Он учился на филологическом факультете МГУ, где три его нагловатых сокурсника, с самого начала заявивших себя первыми лицами курса, за что-то невзлюбили его и третировали все пять лет учебы. Однажды он даже подрался с одним из них, после чего они втроем подкараулили его после лекций и отделали так, что пришлось неделю приводить себя в порядок.
       Но это были только «цветочки». В университете была военная кафедра и на пятом курсе студентов отправили на двухмесячные лагерные сборы. Там один из его врагов заполучил должность старшины роты, а другой – командира взвода, в который определили Поздняка. Вот тут-то над ним основательно поизголялись – из нарядов он практически не вылезал, как самый последний тунеядец и прогульщик. Никогда не будучи худощавым он сбросил за два месяца двадцать килограмм. Его мать была в ужасе и долго рассказывала своим сослуживцам и подругам, что военные сборы в ведущем Вузе страны превратили в концлагерь. Она даже приходила с жалобой на военную кафедру, но там удивленно пожали плечами и заявили, что подобных жалоб никогда не поступало.
       «Ну, ничего, – придя в себя от нахлынувших воспоминаний, подумал Артем, – скоро справедливость будет сполна восстановлена. Жаль только, что не все мои враги об этом узнают».
– Да уж, тут задумаешься о человеческой природе, – прослушав выступление Куропаткина, изрек Середа. – А ты, кстати, читал Дыбенко-Юровского?
-- Этого любителя исторических сенсаций? Что-то читал, но понял, что зря теряю время.
– Ну, положим, без сенсаций нашему брату не обойтись. Кто тебя читать- то станет без жареного. Однако в логике ему не откажешь. Сам посуди. Он начал с социологического исследования – почему так популярна историческая литература? Казалось бы о настоящем и будущем надо больше думать, но людей тянет прошлое. Так результаты исследования показали, что больше всего в истории народ интересуют войны. Одних только книг и фильмов про войну выпущено немерено.
Потом он задался другим вопросом – кем являются самые популярные исторические личности? Выяснилось что завоевателями: Александр Македонский, Юлий Цезарь, Чингисхан, Тамерлан, Наполеон, Гитлер. Сам посуди, кто может конкурировать с Наполеоном и Гитлером за последние два столетия? Если люди стремятся к миру, о чем постоянно болтают, что же их война так притягивает? Почему с детства пацаны играют в войну – одних только военных игрушек сколько выпущено! Их и в СССР выпускали, якобы самой мирной стране.
Затем Дыбенко-Юровский повернул мысль в другую сторону. Он задался вопросом: каковы были самые известные в народе правители? Оказалось, кровавые деспоты: Нерон, Иван Грозный, Петр Первый, Ленин, Сталин. А почему же не самые благородные, те, что возводили дворцы и города, проводили передовые реформы, заботились о благе народа? Их помнило несколько поколений и все.  Имена же кровавых тиранов высечены в человеческой памяти из золота.
А что люди знают о святых, которые должны, говорят, служить для всех путеводной звездой? Дыбенко-Юровский провел большой опрос среди разных слоев населения. Так подавляющее большинство на вопрос, каких святых вы знаете, с трудом назвали Сергия Радонежского, Серафима Соровского, Иоанна Кронштадского и Матрену Московскую. На вопрос: чем они прославились, ответили: Сергий Радонежский благословил на Куликовскую битву, а Матрена Московская исцеляет своими мощами. Все!
Я где то читал, что в одном из кинокомплексов в одном зале показывали фильм о пытках святой инквизиции, а в другом – о деятельности матери Терезы. И что ты думаешь – в первом зале был полный аншлаг, а второй не собрал и половины кассы.
Все эти исследования Дыбенко-Юровский проводил несколько лет. А затем сделал вывод: несмотря на бесконечную трескотню о мире на все времена, люди желают войны. И сдерживают эти настроения в массах только сопливая мораль и Уголовный кодекс. Некоторые, правда, боятся еще попасть к чертям на сковородку в аду, но таких много меньше. Поэтому те, что посмелее идут в охотники или в бандиты. А трусы наблюдают за ними в «замочную скважину»: боевики по ящику смотрят и судачат между собой, мечтая в душе «эх, мне бы так!»
    – И общий вывод, стало быть, такой: дай людям волю, они друг друга поубивают, – заметил Поздняк.
– Совершенно верно! Вспомни, из той же истории: во все времена стоило правительству ослабить «вожжи», народ как бы просыпался и начинал колбасить всех, на кого глаз положил.
– Что мы сейчас и видим.
– Да. Тут и эта эпидемия очень вовремя подоспела, а правительства превратились в сборище дегенератов. Руки свободны – бери топор и вперед!
– В этом определенно что-то есть, – оценил Артем. – Я даже не знаю чем возразить. О, кстати! Смотри, что один блогер пишет: «Гуманисты, поэты, романтики и идеалисты веками, даже тысячелетиями призывают к добру, к победе над злом. «Сразимся в вечной битве Разума и Духа против Силы и Ненависти», – призывал Ричард Олдингтон Эриха Марию Ремарка. Ну и что толку? Сила и Ненависть оказались сильнее. И заметьте, до сегодняшних событий их от полного торжества сдерживали отнюдь не Разум и Дух. Их сдерживала тоже Сила, которая была всегда в руках Власти. Но теперь она издохла и больше ничто не мешает полной и окончательной победе Зла. Разум и Дух показали полную недееспособность. Бацилла всеобщей вседозволенности разложила все общество сверху донизу».
 
   15. Казни, казни, казни
       Вся грязь, вся мразь поднялась со дна на поверхность, все мерзкое, что есть в человеке, вырвалось наружу, приведя в трепет и содрогание нормальных людей.
                 Станислав Говорухин. Текст из фильма «Великая                  криминальная революция, или Час негодяев»
        В этот день вновь отличился уфимский корреспондент «Вестника апокалипсиса» Роман Брехман. Присланный им видеорепортаж стал настоящим гвоздем номера. 
       «Кто бы мог подумать, что пример страшной расправы Потрошителю из Читы покажут писатели и поэты, – начал журналист. – Но именно они организовали чудовищную публичную смертную казнь своему коллеге.
       Я веду репортаж у исторического здания бывшего завода «Уфимкабель». Обратите внимание на десятиметровый шпиль, венчающий его крышу. Именно на этот шпиль организаторы казни собираются насадить приговоренного коллегу.
       Сюда, на пересечение улиц имени Цюрупы и Ахмет-Заки Валиди, собралась вся писательская общественность города Уфы. Сейчас председатель Башкирского отделения Союза писателей России и другие известные литераторы расскажут, на основании чего было вынесено столь жестокое решение и зачитают приговор.
       К установленному у здания микрофону подошло несколько немолодых мужчин, встреченных аплодисментами.
       – Уважаемые писатели, поэты, драматурги и переводчики! – обратился к собравшимся один из выступавших. – Наверное, всем вам известно, что среди нас, тружеников самой мирной профессии, завелся один негодяй, который годами и даже десятилетиями откровенно вредил литературному процессу. Ставил палки в колеса талантливым авторам, брал с наших совсем небогатых коллег немыслимую мзду за свои рецензии и предисловия, распускал грязные слухи, лил грязь на честные головы собратьев по цеху в соцсетях. Будучи редактором одного из изданий, без серьезных оснований увольнял ответственных сотрудников, а порой целые коллективы. Да при всем при этом еще и называл себя главным просветителем республики. Нашему терпению пришел конец, и мы решили предать смертной казни негодяя, освободив уфимскую литературу от скверны.
       Затем связанного приговоренного к смерти писателя подвели к автокрану, продели в веревки крюк, спустили с него штаны, подштаники и трусы, и в таком виде его тело устремилось вверх. На уровне наконечника шпиля два промышленных альпиниста насадили тело на шпиль. Кран отъехал в сторону. Началось всеобщее ликование, которое, благодаря оперативности Середы и Поздняка, стало всенародным, хотя большинство зрителей на российских просторах о казненном писателе никогда ничего не слышало.
       С этого дня традиция украшать городской шпиль тушей заслуженного негодяя стала поистине всемирной. Читинский Потрошитель, что называется, обзавидовался. Не прошло и двух дней, как в Петербурге ангел, венчающий шпиль Петропавловского собора и корабль на вершине шпиля Адмиралтейства обзавелись дополнениями в виде насаженных на них двух проворовавшихся чиновников. Еще больше таковых красовалось в Риге и Таллине. А в Волгограде, по сообщению тамошней журналистки Василисы Пролетарской, садисты каким-то образом умудрились насадить тело одного министра на конец меча почти стометровой статуи Родины-матери, что на Мамаевом кургане.
       Но на фоне столь ярких событий вовсе не потерялись другие происшествия, собрав не меньше лайков. Так, корреспондент из Хабаровска Федор Ли, несмотря на постигшее его семью несчастье, прислал кадры казни знаменитых хабаровских живодерок, всколыхнувших российское общество ещё в довоенное время.
       Творившийся на улицах российских городов кровавый беспредел развязал тем руки, и они принялись за старое. Однако не учли, что руки теперь развязаны не только у них, а среди прочих – у их антиподов. Организаторы шоу скопировали описанную Марк Твеном в романе «Приключения Гекльберри Финна» сцену казни Короля и Герцога. Живодерок поймали, раздели догола, измазали дегтем, изваляли в перьях, затем подвесили за руки и за ноги к двум шестам и под барабанный бой с криками «Смерть живодерам!» торжественно пронесли по улице Карла Маркса. Затем процессия спустилась к набережной реки Амур, тела приговоренных к смерти погрузили в моторную лодку, которая отвезла их на середину реки, где благополучно отдала на съедение рыбам.
       Вегетарианцы и веганы Екатеринбурга придумали оригинальную казнь чиновникам, «разжиревшим на народных деньгах». Их посадили в клетки и кормили исключительно веганской пищей, ожидая сколько они таким образом протянут. Любители азартных игр тут же присоединились к этой инициативе, призвав соотечественников в соцсетях делать ставки. 
       Василиса Пролетарская из Волгограда прислала репортаж о народных игрищах, которые по ее убеждению скоро охватят всю страну.
       Перед войной жителей одного из городских районов долгое время притеснял заместитель главы администрации. Бессовестно брал взятки, увольнял порядочных сотрудников, грабил индивидуальных предпринимателей, развел уличную торговлю фруктами понаехавшими гостями с юга. Народные мстители выследили его на загородной даче, взяли ее штурмом, и доставили негодяя на стадион. Там при огромном стечении зрителей палач четвертовал бывшего зама, затем отрубил его бесстыжую голову, которой желающие тут же сыграли футбольный матч. К всеобщему ликованию голова четырежды побывала в сетке ворот.
       Не менее популярным, вероятно, станет шоу, устроенное в Саратове. Там решили возродить гладиаторские бои, но со своей изюминкой. Организаторы изловили пару десятков брюхатых чиновников и заставили их сражаться на городском стадионе по всем правилам Древнего Рима. А чтобы они не вздумали отлынивать, надсмотрщики подгоняли их, тыча раскаленными железными прутьями. В центре установили бассейн с крокодилами. Победителем признавался тот, кто сбросит противника в бассейн. Первое же шоу собрало рекордное число зрителей. Такого успеха в мирное время не имели даже зарубежные звезды рок- и поп-музыки.   
       В Челябинске одного наглого чиновника разорвали на части, привязав за руки и за ноги к двум автомобилям, медленно разъехавшимся в разные стороны.
Мэр города Томска, перехитрив грабителей, пытался бежать из страны, прихватив огромную сумму из городского бюджета. Но на границе с Польшей его поймали и привезли обратно. Сход горожан назначил ему публичную смертную казнь путем побития розгами. По ходу экзекуции бывший градоначальник несколько раз падал в обморок, но его приводили в чувства нашатырным спиртом, чтобы продолжить избиение. Истерзанный труп бросили на съедение уличным собакам.
       В Санкт-Петербурге казнь четырех высоких чинов МВД, бравших большие взятки, обставили в форме театрализованного шоу. На установленный на Дворцовой площади помост водрузили специально отлитую по этому случаю на заводе гигантскую сковороду. На нее усадили голых бывших чинуш от майора до полковника. Затем исполнители приговора, одетые и загримированные в чертей, под крики «ура!» принялись их жарить, разведя огонь под помостом. Вокруг установили микрофоны, так что визги и крики были слышны не только в округе, но и на Васильевском острове и Петроградской стороне, повергая в смертельный ужас местное население.
       А в Белоруссии приговорили судебного пристава, чинившего садистские расправы над должниками банков. Его отвезли в Беловежскую пущу, раздели догола и привязали к дереву на съедение комарам.
       Тут народный гнев вспомнил про главных олигархах, которые долгие годы были притчей во языцах у миллионов россиян. Но те быстро сообразили, что происходит, и бесследно исчезли. 
 
16. Сложности отношений полицейских и бомжей
       Чем я хуже? Я тоже хочу умереть в глубокой старости в чистой постели, на чистых простынях …
                                          Геннадий Прашкевич. Разворованное чудо
       День для спасителя публициста С. П. Варфоломеева, бомжа Мудариса Идрисовича, живущего в подсобке старого жилого дома на Большом проспекте Васильевского острова, начинался удачно. С утра живущая в первом подъезде тетка Анна принесла ему целую сковородку подгоревшей картошки с куриной ножкой. Хотела, говорит, дворовым собакам отдать, да во время про него вспомнила.
     После столь сытного завтрака Мударис Идрисович решил проветриться на улице, а тут полицейский откуда ни возьмись.
      Как известно, бомжи представляют для полицейских нечто вроде геморроя – что-то сделать с ними они не в силах, но и пройти мимо столь откровенно асоциальных элементов неудобно, народ-то что подумает. А ведь он непременно заметит, если полицейский как бы не заметит бомжа, и тогда обязательно услышишь нелестные замечания в свой адрес.
      В этом смысле Мударис Идрисович представлял геморрой в квадрате.
  – Документы имеются? – без всякой надежды спросил полицейский у мирно доедающего куриную ножку, усевшись на газоне, бомжа.
     – Имеются, – отвечал бомж, протягивая замусоленный паспорт.
    – О! – удивился полицейский и, найдя нужную страницу, прочитал: Му-да-рис Ид-ри-сович Иба-тул-лин. Ни черта себе! Да ты на татарина-то совсем не похож. А где фотография?
    – Потерял.
     – Потерял?! Так… 1965 года рождения, – полицейский бросил внимательный взгляд на бомжа, – ну, твой возраст только радиоуглеродным анализом определять… Так у тебя даже прописка есть! Хм, Республика Башкортостан, Кар-мас-ка-лин-ский район – ну, ни фига себе адресок! Село Суук-Чишма. Какого же черта ты в Питере делаешь? Смотри, еще раз попадешься, Идрис Мударисович, я тебя в твою Суук-Чишму отправлю на кумысолечение. Понял? Ты хоть знаешь, что такое кумыс?
   – ???    
      – Вот там и узнаешь, гражданин Еб… Яб… тьфу!.. батуллин.
     Не успел бомж прийти в себя от столь милой беседы, как появился еще один полицейский. Этот оказался с предпринимательской хваткой.
  – Где живешь? – не размениваясь на пустяки, начал он.
      – В подсобке.
      – В какой подсобке? Ну-ка покажи.
       Мударис Идрисович нехотя встал и повел представителя власти в свое обиталище.
  – Так, ничего подсобочка, – сделал вывод полицейский, вспомнив про своего брата и шурина. – Тут можно приемку цветного металла организовать. Или макулатуры. Правильно я говорю? Давно ты тут живешь?
   – С зимы.
    – Ладно. Давай ищи себе другое место, нечего полезные площади занимать.
     Бомж призадумался. Не хотелось терять подсобку. Тут и не так холодно, и жильцы дома помогают, то с едой, то с одеждой. Порывшись в кармане в поисках сигареты, он наткнулся на визитную карточку Варфоломеева. Затем извлек из другого кармана подаренный кем-то из жильцов дома телефон и набрал нужный номер.
      – Сергей Петрович, это бомж с Васильевского, из подсобки. Помните, индейцы вас привели и связали?
       – Помню, а как же. Э-э Мударис э-э Идрисович, правильно?
     – Да. У меня подсобку менты хотят отнять.
     – Что вы говорите! Попробую помочь, если совсем туго станет, звоните. Я ведь ваш должник.
    «Ну, слава Богу, – подумал бомж, – хоть один защитник нашелся». Но едва он расположился на травке, чтобы продолжить солнечные ванны, как возле него остановилась полицейская машина.
       – Вставай, поедешь с нами! – без всяких предисловий скомандовал вышедший из нее лейтенант.
       – Зачем?
       – В отделении узнаешь.
     За рулем сидел старший лейтенант. Увидев, что коллега ведет к машине бомжа, он сморщился.
       – Ты что, в машину его хочешь посадить?
       – Да, он будет свидетелем.
       – Какой он к черту свидетель?!
       – Но других-то у нас нет. Ладно, ничего с твоей машиной не случится.
 – Не, как хочешь, я его не посажу.
       Препирательство слуг закона стало для них роковым. На их беду, из-за угла вышло четыре мушкетера французского короля Людовика ХIII.
     – Бьюсь об заклад, это переодетые гвардейцы кардинала, – воскликнул один из них, указывая на полицейских.
     – Бей гвардейцев! – крикнули остальные и, обнажив заточенные метровые куски 20-й арматуры, бросились на полицейских.
      Лейтенант выхватил пистолет, но мушкетер, звавшийся Портосом, ударом самодельной пики выбил его из рук, а подоспевший Д,Артаньян с криком «Каналья!» пронзил его насквозь.
      Старший лейтенант отчего-то замешкался и был заколот сразу двумя одновременными выпадами Атоса и Арамиса.
     – Какой ужас! – воскликнула случайно оказавшаяся поблизости девушка.
    – Никакого ужаса, – возразил Арамис. – Мир – это склеп.
     Затем мушкетеры подтащили убитых «гвардейцев» к киоску,  сооруженному в виде деревянной бочки, до войны торговавшим квасом и пришпандорили трупы пиками так, как это делают коллекционеры с бабочками. Довольные, они пофотографировались на фоне своих жертв, сели в их машину и уехали искать других гвардейцев.
      А Мударис Идрисович пошел в свою подсобку от греха подальше.
 
17.  Еврейский вопрос и мусульманский праздник Курбан-байрам
 
       – В конце концов, мы живем в век, когда люди уже не представляют ценности. Человек в наше время – как бумажная салфетка: в нее сморкаются, комкают, выбрасывают, берут новую, сморкаются, комкают, бросают…
               Рэй Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту
       – Ну что, какие у нас новости? – потягиваясь после ночного сна и прихлебывая холодненькое пиво только что из холодильника, спросил Середа.
       – Не сказать чтоб супер, – ответил Артем на стандартный вопрос коллеги. – Варфоломеев прислал свое эссе «Война и экология». Доказывает, что с экологической точки зрения война – это хорошо, потому что регулирует не в меру расплодившуюся человеческую популяцию. У природы мол на это есть специальный закон. А еще пишет, что и с социальной точки зрения война – хорошо, потому как агрессивные люди поубивают друг друга, а мирные останутся. И делает вывод, что война полезна и необходима для физического и духовного здоровья человечества. А также способствует техническому прогрессу.
       – Хм, а что, я с ним согласен.
       – Так что, дадим его эссе в номер?
       – Нет, не торопись. Ну что толку от его эссе? Тогда всю лекцию разместили и что? Сорок лайков – все! Народу нужно самое жареное и чем страшнее, тем лучше. Помнишь, что было, когда головой чиновника в футбол играли? Мы же просто взорвали Интернет. Вот что нам нужно.
       – А теперь новость похуже, – продолжил Артем. – Брехман опять зарплату просит. Говорит семью кормить нечем.
       – Пусть берет продуктами, все равно нам столько не съесть.
       – Я это сумел сообразить, представь себе. Так он говорит, не на что до Москвы доехать.
       – Вот ведь нищета, а еще Брехман называется! Может с проводницей поезда посылку передать?
       – А ведь и правда. Я даже позабыл о таком древнем способе.
       Вечером того же дня уфимский корреспондент получил сообщение от московских работодателей: «Передали несколько баулов с продуктами с проводницей Нафисой. Поезд № 392У   Москва – Челябинск, шестой вагон. Это расчет за прошедшие четыре месяца и аванс за последующие два».
       Роман тут же настрочил ответ.
       Когда на следующее утро зевающий Стас с банкой пива в руке вошел в кабинет редакции и задал свой неизменный вопрос «Ну, какие новости на белом свете?», Артем пробурчал:
       – Этот Брехман не в состоянии даже доехать до железнодорожного вокзала за посылкой. Боится выйти из квартиры, потому что на него начали охоту антисемиты. Несколько раз писали краской на двери «Бей жидов, спасай Россию!» А затем какой-то молодой человек, одетый в костюм пирата первой половины XVIII века, назвавшийся слепым Пью, хотя было подозрение, что у него стопроцентное зрение, принес ему на дом черную метку.
      – Тогда пусть наймет курьера и рассчитается с ним теми же продуктами, – тут же нашел выход Середа.
      – И то верно. А еще говорят, евреи умные.
      – Да он еврей с большой натяжкой. Я его лет десять знаю.
      – А кто станет разбираться? Брехман он и в Африке Брехман.
       Надо сказать, что уфимский корреспондент был далеко не единственным в желании получить деньги за свою работу. Некоторые требовали гонорар после первого же присланного материала. Журналисты почему-то восприняли объявление о новой газете исключительно узко – как о новой возможности заработка. И это обстоятельство портило настроение создателям самой популярной газеты, которые как могли отмалчивались от назойливых внештатников.
       Корреспонденты «Вестника апокалипсиса», разумеется, читали материалы друг друга, у некоторых появились взаимные симпатии, завязалась переписка и скоро выяснилось, что их работодатели еще никому не заплатили ни копейки. А на письма с вопросами не отвечали. Это озадачило. Дело осложняло и то, что некуда было пожаловаться – ни суды, ни прокуратура не работали.
       Некоторые журналисты подружились на почве обманутых работников, которых нагло использовали. В частности настоящая дружба, хотя и заочная, завязалась между семьей Ли, Георгием Пехлеваниди из Одессы, семьей Брехман и Василисой Пролетарской. К ним вскоре присоединился и Сергей Петрович Варфоломеев, которому нравились материалы этих журналистов.
 
       – Ну, Стас, сегодня ты будешь доволен, – заявил проснувшемуся коллеге Артем. – Нам такое прислали! Это просто шок. Посмотри, что творилось на Курбан-байраме. Казни чиновников в сравнении с этим – цветочки.      
       «Известно, что почти на всей территории бывшего Советского Союза главным праздником всегда считался Новый год, – сообщал Федор Ли. – Наступившие новые времена внесли свои коррективы – место Нового года занял Курбан-байрам. Его стали пышно отмечать даже в местах, где мусульмане никогда не жили. Правда, без молитв и служителей Аллаха. От праздника взяли лишь церемонию резни, только не баранов, а людей. Их умерщвляли по халяльной традиции, рубили на куски, тут же жарили на огне, а готовое мясо раздавали голодным. По словам последних, столько мяса им никогда поглощать не доводилось. Хруст и чавканье были такими громкими, что их слышали, что называется, за версту».
       Федор подробно заснял сцены праздника и, надо сказать, такого действительно еще не было, даже на фоне событий из ряда вон. Подобные репортажи в тот день пришли еще от пятнаддцати корреспондентов.  
       Публицист Варфоломеев, приведя цитаты из Петра Кропоткина, Эриха Фромма и Бориса Диденко, припомнил каннибальское прошлое человечества. По его мнению, оно не исчезло, пройдя через тысячелетия, и теперь поднялось из глубин человеческой природы. Он решил подсчитать итоги Курбан-байрама. Во время праздника было съедено более ста человек в Хабаровске, около трехсот в Волгограде, почти пятьсот в Нижнем Новгороде, полторы тысячи в Санкт-Петербурге и почти три тысячи в Москве. Точную цифру по стране так никто и не выяснил.
      
18. Идейные бунтари
Это война справедливая: стереть дурное семя с лица земли значит верой и правдой послужить Богу.
                                                                                      Сервантес. Дон Кихот
           Ошибочно думать, что в начавшейся гоббсовой войне ее активисты не преследовали никаких иных целей, кроме как обогатиться за чужой счет или потешить свои садистские наклонности. В эпоху казалось бы полной и окончательной безидейности и бездуховности нашлись и идейные лидеры. Правда, движение идейных не было многочисленным. Если сравнивать всех их вместе взятых со сторонниками одного лишь Робин Гуда ХХI, то последних было в сотни тысяч раз больше. Зато движение идейных отличалось большим разнообразием.
Так, профессор, назвавшийся в соцсетях Г-инженером, утверждал, что мир между людьми невозможен в принципе. «Известно, что люди борются за мир всю свою историю, – писал он. – Известно и то, что мирными в истории нашей цивилизации было только две с небольшим сотни лет. Что за парадокс? – думают ученые, политики, аналитики. И всё пытаются образумиться, предлагают разные проекты по воцарению мира во всём мире, но ничего из этого не получается. Говорили, войны от того, что мы недостаточно цивилизованы. Но куда ещё цивилизованнее в эпоху нанотехнологий, искуственного интеллекта, генной инженерии и исследований космоса!
Почему-то высоколобым мыслителям невдомёк, что мир промеж людей невозможен на генетическом уровне. За это говорит не только практический результат развития нашей цивилизации, но и практика взаимоотношений на бытовом уровне.. Поэтому мы приходим к одному-единственному выводу: Мир между людьми возможно установить только путём генной инженерии, когда гены, отвечающие за агрессию, эгоизм, нетерпимость, ненависть будут заменены на гены с противоположным «знаком».    
А вот доценту И. не давали покоя исследования японских, германских и американских биологов по созданию этнического оружия массового уничтожения, которое позволяло бы уничтожать избранные расы и народности.
            Но доцент не был поборником расизма или нацизма. Он был убеждённым моралистом и по аналогии с этническим мечтал создать нравственное оружие массового уничтожения, которое позволило бы выборочно уничтожать аморальных и безнравственных людей. Он не сомневался, что применение такого оружия лучше любых идеологий, утопий и революций приведёт к земному раю на нашей планете.
            Однако даже в условиях неожиданно возникшей свободы убивать, доценту И. так и не пришла в голову идея технического решения данной проблемы.
Тогда, чтобы не испытывать страшного раскаяния на смертном одре, доцент решил подойти к проблеме поднятия нравственности с другой стороны. Он сравнил десять библейских заповедей, адресованных в качестве правил поведения людям, и Устав волчьей стаи, описанный в знаменитой «Книге джунглей» Редьярда Киплинга, и нашел первые слишком примитивными. По мнению доцента, именно волчий Устав способен преобразовать человечество в лучшую сторону.
Некий Антониус Антипиплов задумал создать в России Ненародную республику. Своё желание он обосновал тезисом, что многочисленные так называемые «народные» республики не пришли к обществу справедливости. И именно потому не пришли, что не имеют под собой серьёзного научного обоснования. Народ в своей массе ограничен, эгоистичен, антисоциален и глуп. Его цели и желания, как правило, сводятся к сугубо материальным, бытовым и личным интересам. Поэтому если все задачи государства свести к удовлетворению примитивных потребностей населения (о чем неустанно глаголят с высоких трибун без малого целый век), то развитие человечества прекратится.
Отсюда видно, что ничего хорошего от народной власти не дождешься даже теоретически. На практике же получается ещё хуже.
Антипиплов доказывал, что не одинок в своих взглядах и нередко ссылался на высказывание адвоката Михаила Барщевского: «Если бы элиты всегда поступали так, как хочет общество, мы бы до сих пор сидели на деревьях».
«Вы только послушайте, что говорят наши правители последние сто лет, – писал в своем блоге теоретик Ненародной республики: «Вся власть народу», а государственные правители – «слуги народные». Это ж надо до такого абсурда докатиться! Власть дана Высшими силами для порядка в обществе – этой истине тысячи лет. Власть (то есть Управление) – это обязательный элемент космического масштаба. Все подчинено управлению, в том числе наш организм, которым управляет головной мозг. Сейчас у нас безвластие, другими словами безголовие. И что? Вам нравится такая жизнь?
Государство не может руководствоваться желаниями масс, ибо они по большей части представляют толпу ведомых, – писал Антипиплов. – У народа нет единой воли, как нет единого мозга с едиными мыслями. Статистические исследования не раз показывали какой большой разброс мнений имеет место в обществе. Чьё же мнение государственной власти взять за основу своих решений, какой группы? Самой многочисленной? Но вся беда в том, что цвет общества – интеллектуалы, творческие и социально активные люди как раз и представляют меньшинство.
 Главная цель нормального государства – обязать население жить по законам Мироздания, проще говоря – по совести и справедливости. Во власти должны находиться люди способные лучше других анализировать, планировать и управлять. Уровень понимания государственного человека и среднестатистического обывателя существенно отличаются. Люди во власти должны обладать определенным набором личностных качеств: хорошим образованием, широтой взглядов, глобальным стилем мышления, силой воли, выдержкой и многими другими. Среднестатистический человек большинством подобных качеств не обладает и потому не может диктовать власти, как следует управлять страной».
Наилучшей формой правления нелюбитель народных масс. считал меритократию, то есть власть духовно-интеллектуальной элиты. При этом он ссылался на древнегреческих философов, которые разделяли подобные взгляды.
Однако несмотря на казалось бы веские доводы, постоянное присутствие в соцсетях и умные статьи сдобренные цитатами великих, идеи Антипиплова не получили поддержки, поскольку от духовно-интеллектуальной элиты остались рожки да ножки, остальная же часть населения элементарно его не понимала. Хуже того пропагандиста меритократии прозвали главным фашистом, так как посмел идти против народа, хотя сам Антипиплов уверял что такого мирного человека, как он, ещё поискать надо.
           Блогер Марк Государственник, в отличие от трех названных идейных, все же приобрел небольшое количество сторонников. Он предложил создать движение обязанностезащитников в пику правозащитникам. Еще до начала Третьей мировой войны Марк разнес в пух и прах Всеобщую декларацию прав человека, принятую ООН, и отправил этой организации собственноручно написанную Всеобщую декларацию обязанностей человека.
«До начала этой войны мы жили в эпоху торжества прав и попрания обязанностей, – строчил Государственник. – Смею вас уверить, именно это и породило гоббсову войну. Либералы, которым принадлежит разработка Всеобщей декларации прав человека, как-то незаметно, как бы невзначай запамятовали про обязанности, долг, ответственность, необходимость, самоограничения, духовные интересы – все то, на чем человеческое общество всегда и держалось. А это уже настораживает и, извините, попахивает сатанизмом. Сознательно выделив одни ценности и оторвав их от альтернативных, либеральные идеологи заложили бомбу под все здание человечества.
Повсюду только и было разговоров: «Наши права не соблюдают, нарушают и ущемляют!» Но не слышно ни одного голоса о том, что то же самое делается с нашими обязанностями. Хотя дело с ними обстоит куда хуже, чем с правами. Одних правозащитников развелось тьма-тьмущая. Они  –  на митингах, в судах, в новостях. А где обязанностезащитники? Люди уклоняются от обязанностей, хотят одних прав. Еще никогда в истории нашей цивилизации обязанности  не подвергались такому гонению. Суды, прокуратура, общественные приемные разбирали только жалобы о нарушении прав. Кому жаловаться по поводу этой вопиющей несправедливости? Все молчат об обязанностях, но я молчать не буду! Я требую повсеместного введения поголовных обязанностей! Я требую уравнять обязанности и права! Я буду настаивать на создании Всемирной ассоциации обязанностезащитников! Я буду биться за свои и чужие обязаности до конца!»
Но если доцент И., Г-инженер, Марк Государственник и Антониус Антипиплов пропагандировали больше мирные проекты, то другие «идейные» были явными радикалами.
Так некий Оскопитель, выражая общий взгляд идейных на то, что все зло на Земле идет, как он выражался, от «голой обезьяны», предлагал стерилизовать всех без исключения представителей вида. И хотя сам принадлежали к этому же виду (да и откуда взяться ещё одному виду подобных обезьян!), вознамерились извести не в меру расплодившихся собратьев методом почти поголовной стерилизации.  
А другой лидер, прозванный Истребителем, предлагал просто уничтожить все человечество. Неизвестно к чему бы это привело, получи оно массовое распространение, но такого не случилось. Истребителю с Оскопителем со всех сторон давали совет: «А вы начните с себя». И несколько наиболее идейных вняли совету и, понадеявшись, что за ними последуют и другие, кастрировали сами себя или свели счеты с жизнью.
Впрочем, чуть ли не все идейные не получили широкой поддержки. В их хитромудрые рассуждения никто не вникал, так как народу были совершенно непонятны столь странные мотивы. Идейных называли юродивыми, дураками, придурками, лохами – словом обзывали, кто как мог.
Тем не менее, было несколько течений идейных, которое приобрело сторонников. К ним относилось движение «За чистоту генов». Но оно не имело никакого отношения к нацизму Третьего рейха, под чистотой генов подразумевались здоровые гены. Духовный лидер этого движения, назвавший себя незатейливо Здоровяк, исходил из заключения Михаила Веллера о сильных и слабых людях: «Доброта есть аспект слабости. Ибо добрый человек все противоречия между собой и окружающими решает в пользу окружающих – он принимает их нужды как свои и следует им. Доброта – это собственная энергия, пущенная в чужие русла».                                                     
     . Из этого вывода Здоровяк развил целую теорию. «Современное общество, неважно российское или Западное, провозгласило одним из основополагающих принципов псевдогуманизм, который предполагает помощь слабым в ущерб сильным. У нас по всей стране понастроили «дома отдыха» для наркоманов и алкоголиков, тратят массу денег на вытягивание из дерьма тех, кто сам этого не хочет. Но зачем? Ради какой великой цели? Вылезают далеко не все, а общество от подобной «благотворительности» страдает. То есть здоровые страдают ради сомнительного спасения больных. Или по телевизору чуть ли не ежедневно призывают помочь ребенку с врожденным неизлечимым дефектом, просят сумасшедшие деньги на лечение. И сердобольные граждане высылают свои кровные средства себе во вред.
В природе ничего подобного не бывает, там царит железное правило: Слабые гибнут, сильные выживают. И именно благодаря этому правилу виды в целом улучшают свою генетику и остаются здоровыми. Так поступали и в Древней Спарте – бросали увечных младенцев в пропасть. Мы же нарушаем природный принцип и как результат – отрицательный естественный отбор в человеческой популяции. По данным медиков, бесплодие в так называемых цивилизованных странах достигает 30 процентов. Значительно увеличилось число людей со слабыми генами и врожденными уродствами. Генофонд вырождается и скоро мы не сможем противостоять самым элементарным заболеваниям. Каждая третья супружеская пара неспособна зачать ребенка. Растет число психически больных, которые разрушают жизнь здоровых. Лишь 16 процентов российских школьников можно признать психически здоровыми. Каждое новое поколение слабее предыдущего. Происходит антиакселерация – дети мельчают против своих родителей. Эксперты отмечают, что каждый третий ребёнок в России уже при рождении имеет отклонения здоровья от нормы. Заболеваемость детей до 14 лет увеличилась за последние 20 лет на 50 процентов».
В связи с лавинообразным отрицательным естественным отбором Здоровяк предложил истреблять слабых. Для этого он сформировал небольшие бригады по два-четыре человека, которые ежедневно совершают рейды по улицам, расстреливая слабаков на месте. Их метод был до примитивности прост. Встречному прохожему говорили: «Сейчас ты будешь убит. Кайся в грехах перед смертью». Если человек начинал умолять о пощаде, причитать что он никому не сделал ничего плохого, ползать на коленях перед убийцами или пуще того, обделывался в штаны, приговор тут же приводился в исполнение. Времени у последователей теории чистоты генов было мало, им надлежало очистить планету от всех слабых элементов, поэтому они просто стреляли жертве в лоб и шли дальше в поисках следующей. Но если встречный после угрозы быть убитым смотрел прямо в глаза убийцам, а на его лице не дрожал ни один мускул, его отпускали со словами: «Ладно, живи!»   
 
19. На мясо хищникам!
 
Человек ненасытен для власти; он инфантилен в своих желаниях и всегда недоволен тем, что имеет, любит только то, чего не имеет. Люди жалуются на деспотизм князей; они должны жаловаться на деспотизм человека.
                                                                              Жозеф Де Местр
 
К идейным относились и защитники животных от козней людей. И вот они то, как ни удивительно для непосвященных это звучит, получили поддержку в народе. Среди защитников «меньших братьев» выделилось несколько направлений.
Так, члены движения «Поохотимся на охотников!» объезжали на джипах леса, выслеживая охотников. Те, будучи хорошо вооруженными, разумеется, просто так сдаваться не собирались. Завязывалась бойня, в которой благодаря преимуществу в количестве стволов чаще побеждали первые. С жертвами они расправлялись на месте, затем забирали оружие, машину и прочую технику.
Свои действия охотники за охотниками объясняли тем, что в стародавние времена, когда людей было мало, а животных много, охота была одним из средств выжить. Сейчас же, когда людей развелось несметное полчище, а животные остались в единичных экземплярах в зоопарках и резервациях, убивать их кощунство. А с учетом того, что в настоящее время для выживания охотиться вовсе не требуется, охотники – самые настоящие убийцы. А с убийцами не принято церемониться.
Один из лидеров движения – житель Ярославля Петр Хвостов – был зоозащитником до мозга костей. В городе он больше всего был известен своими радикальными взглядами, часто ругался с идейными противниками, несколько раз даже подрался, имел приводы в полицию, пару раз судился, был оштрафован за хулиганские действия. Даже коллеги-зоозащитники старались с ним не водиться, чтобы не портить репутацию всему движению.
По этим причинам Петр был постоянно зол и раздражителен. Но с началом новой войны его настроение резко улучшилось. Наконец-то его радикальные взгляды получили свободный выход из глубин души, где порядком застоялись. Его идея-фикс состояла в том, чтобы сколотить боевую бригаду из молодых парней с садистскими наклонностями и развернуть охоту на живодёров и охотников.
Как это не покажется странным, но таких молодых людей он нашел в среде зеков. Хвостов был немало удивлен, когда узнал, что даже отсидевшие за тяжкие преступления проявляют заботу и нежные чувства по отношению к животным.
Перво-наперво Петр решил казнить бизнесмена Елистратова, жившего в элитном доме напротив него, который каждые выходные выезжал на своём джипе на охоту. Любитель пострелять в живые души был укомплектован целым арсеналом орудий смерти: винтовкой с оптическим прицелом, новейшими капканами, морским биноклем, арбалетом с оптическим прицелом и какой-то специальной электроникой, названия которой Хвостов не знал.
Охотник был отслежен и пойман на месте преступления. Его раздели догола, привязали к дереву и нанесли рану, чтобы запах крови привлекал хищников. На дереве напротив укрепили видеокамеру, которая сняла, как две лисицы, барсук и кабаны слопали и обглодали врага животного мира до гладких костей. Камеру затем привезли в город и с большим удовольствием посмотрели на большом экране.  
Однажды боевые товарищи принесли Хвостову пособие об охоте на волков со снегоходов, написанное неким Дамиром Ильясовым. Тогда Петр решил, что не сможет нормально жить, есть и спать, пока не уничтожит негодяя.
На книге значилось издательство «Книги – в массы» и его адрес. Хвостов с группой боевиков направился туда. Издательство располагалось в цокольном этаже детского сада, который по понятным причинам не работал. Но дверь издательства, как ни странно, была открыта. В нем охотники за охотниками обнаружили тщедушного и очень бледного мужчину лет пятидесяти.
– Кем будешь, любезный? – спросил Петр.
– Я директор издательства, – пролепетал мужчина.  
– Это хорошо, коли не врешь. А где твои сотрудники?
– Я один остался, – грустно пожал он плечами.
– А что печатаешь?
– Поздравительные открытки. Люди еще поздравляют друг друга с днем рождения и праздниками.
– Это твоя работа? – Хвостов сунул книгу охотника на волков под нос директору.
– Да.
– А тебе не известно, что охота со снегоходов запрещена законом?
– Не-ет, – дрожащим голосом ответил мужчина. Но осмелился спросить – А разве сейчас законы действуют?
– Мы и явились сюда потому, что следим за выполнением этого закона, – жестко отчеканил Петр.
И без того бледное лицо директора издательства стало совсем белым. Он молчал, ожидая решения своей участи.
– У тебя ведь остался договор с автором этой книжонки, не так ли? И в нем есть его адрес. Я правильно говорю?
Не говоря ни слова, мужчина принялся искать договор и найдя дрожащей рукой протянул Хвостову.
Тот сфотографировал последнюю страницу а адресами и продолжил.
– Однако вляпался ты брат. Будем тебя судить. Но учитывая твое неважное состояние, на первый раз приговор будет мягким. Сколько экземпляров книги у тебя осталось?
– Только два. Автор забрал весь тираж.
– Ладно. Тащи их сюда. Значит так: ты должен съесть эти книжки, усек?
– Но я не смогу разгрызть переплет, он очень твердый, а у меня с зубами не очень – взмолился директор. – Вы разрешите порезать книги на мелкие куски?
– Ладно. Цени мою доброту.
После того, как две книги с очень твердым переплетом превратились в подобие лапши, нарушитель закона вскипятил чайник и с выражением отчаяния и полной безысходности приступил к «трапезе». С непривычки она продлилась с остановками и передыхами целый час.
– Правосудие свершилось, – подвел итог Петр. – И имей в виду: еще что-нибудь подобное напечатаешь, хотя бы даже открытки «С днем охотника!», так легко не отделаешься. Применим высшую меру наказания.
С этими словами он извлек из кармана флешку, вставил в компьютер и заставил владельца издательства посмотреть видеозапись казни бизнесмена Елистратова.
Покинув издательство, охотники за охотниками поехали по адресу Ильясова. Тот проживал в загородном коттедже, окруженном высоким забором. Хвостов оставил подельников в машине за углом и позвонил в домофон у входной двери.
– Вы к кому? – раздался мужской голос.
– Здравствуйте! Я к Дамиру Ильясову.
– Что вы хотели?
– Меня зовут Петр. Я с большим интересом прочитал вашу книгу об охоте на волков со снегоходов. Хочу приобрести ее себе и своим приятелям охотникам. Деньгами не обижу. А ваш адрес мне дали в издательстве. Надеюсь, не откажете в просьбе?
– Подождите пять минут, – ответили в домофоне.
Вскоре дверь приоткрылась и Хвостов сразу узнал автора книги по фотографии на ее задней обложке.
– Мне бы штук десять. Можно? – спросил он хозяина.
– Можно, – Ильясов стал доставать книги из сумки.
В этот момент Петр пнул его ногой в пах, а подоспевшие помощники отключили ударом биты по голове. Жертву связали и положили в багажник тут же подоспевшей машины. Поехали в сторону леса. Там охотники за охотниками заранее присмотрели муравейник в половину человеческого роста, раздели Ильясова догола, вновь связали и положили в непосредственной близости от муравейника.
– Правосудие свершилось! – торжественно объявил Хвостов.
 
Еще более опасным по отношению к людям стало движение хомофобов, лидер которого – житель Новосибирска, назвавший себя «Благородный Волк», – проповедовал целую идеологию ненависти к себе подобным. Свой пост в соцсетях он озаглавил: «Страшному суду быть!»
«Нынешняя война – это одно из многих следствий извращенной самооценки, которую люди дали сами себе, – писал Благородный Волк. – Что представляет из себя хваленый и перехваленный «венец творения», «центр Вселенной», «созданный по образу и подобию Божьему», если руководствоваться не высокопарными цитатами неадекватных гуманистов, а результатами практической деятельности? Сказать варвара будет очень мягким вердиктом.
Разруха, как известно, начинается в голове. А затем переходит в окружающее пространство. Окружение человечества – это наша несчастная планета, которой так страшно не повезло, что на ней появилось это демоническое существо, провозгласившее себя венцом природы. По прогнозам учёных нашей цивилизации и скорее всего всей высокоразвитой жизни на Земле осталось несколько десятков лет, после чего произойдёт глобальная экологическая катастрофа и погребёт некогда цветущий Эдем в Тартарары. Климат неуклонно теплеет, арктические льды стремительно тают, что не может не привести к всемирному потопу. Озоновые дыры в атмосфере разрастаются, что грозит уничтожением земной жизни космической радиацией. Пустынь становится больше и больше, в полумёртвом океане – целые острова мусора.
В этой связи некоторые честные авторы называют человечество раковой опухолью планеты. Что же получается – высокоразвитый ум, который по общему мнению и есть основное отличие человека от прочих животных – это плохо? Думаю, что наш хвалёный высокий интеллект – это всего лишь потенция, которая должна проявиться. Но по факту она проявилась только у пяти процентов населения. Согласно Теории пяти процентов, только эта жалкая кучка от числа всех людей выполняет человеческую работу, а именно творит и созидает. Творит науку, технику, литературу, искусство, рождает бесценные глубокие мысли, показывает образцы высоких чувств и стремлений. Именно благодаря этим пяти процентам и только им наша цивилизация состоялась.
Рядовой обыватель неспособен изобрести ни холодильник, ни автомобиль. Для этого надо, чтобы в голове присутствовало нечто принципиально отличное от наполнения его черепной коробки. Любознательность учёного и изобретателя – это нечто противоположное любопытству подглядывания в замочную скважину соседей. Первое есть у пяти процентов настоящего человечества, второе – у большинства остальных.
Представьте себе, если б не было пяти процентов настоящих людей, мы до сих пор жили бы в пещерах, ибо ни на что не способны, кроме отправления физиологических потребностей и самых грубых и низменных желаний.
Ну, хорошо, среди основной массы не творцов есть просто честные и добрые люди. Никто до меня не задавался целью подсчитать их точное количество, поэтому можно рассчитывать только на имеющийся личный и чужой опыт. Остановимся на приблизительной цифре в десять процентов. Эти люди тоже нужны нашей планете, ведь кроме мозгов нужны и рабочие руки. Кто же будет претворять в жизнь грандиозные проекты творцов?
А что представляют собой оставшиеся восемьдесят пять процентов? Думаю, ни для кого не секрет, что это злодеи всех мастей и чудовищная масса обывателей. Последних называют по разному – чернь, толпа, быдло, средний класс… Но как ни назови, смысл не меняется: этих, кроме собственной задницы ничего не волнует. Вот и возникает вопрос: а почему нас (точнее нашу планету) должна волновать их задница?   
 Однако титанических усилий лучшей части человечества явно недостаточны. Властная и коварная верхушка вместе с несметными полчищами обывателей использовала гениальные достижения в своих сугубо корыстных и низменных интересах. Великие достижения лучших послужили обогащению худших и разрушению нашей прекрасной планеты.
            Откройте глаза все те, в ком еще жива совесть! Нет никакого светоча разума, нет самого высокоинтеллектуального существа, а есть только его проекция. Воплотилась эта проекция в тех самых пяти процентах от числа всего человечества, которые, увы, не в силах сделать человеческий мир разумным, справедливым и гуманным. Восемьдесят пять процентов оказались куда как сильнее, они опошлили и извратили великие открытия, приспособив их под свои низменные потребности. Подумать только! – восемьдесят пять процентов людей! – только жрет и гадит, только гребет все под себя, только сеет злобу, только уничтожает и разрушает! Подобие Чёрта объявило себя подобием Бога, а все свои проделки приписало Дьяволу, которого, скорее всего, само и придумало, чтобы было на кого валить все грехи.
Разум нашего вида сильно переоценён представителями нашего же вида. Только пять процентов от всего человечества можно с полным основанием назвать людьми. Все возвышенные эпитеты, что мудрецы и поэты веками пели о человеке, относятся только к этому абсолютному меньшинству. Основная же биомасса людей – по существу паразиты. Они паразитируют не только на настоящих полноценных людях, достижения которых присвоили и используют, но и на теле нашей планеты, которую стремительно уничтожают. Эти паразиты ещё более безмозглы, чем аскариды. Те, убив жертву, переселятся на другую, а людям, уничтожив собственную планету и переселяться некуда.
Стало быть, нет никаких оснований для переделки планеты под цели извращённой цивилизации с геноцидом всего живого. А есть основания для глобального мирового суда над Homo sapiens, который должен стать похлеще Нюрнбергского процесса. И люди чести и совести, которые, к счастью, сохранились кое где в штучных экземплярах, должны этого суда добиться. Не стоит уповать на Страшный суд, который нам пообещала Библия – он в компетенции исключительно Небес. А мы должны сами осознать свои преступления и сами совершить Земной суд по совести и справедливости.
Итак, в чем же состоит наша задача? Все, кто по зову сердца встал в ряды хомофобов, своей жизненной миссией считают низведение бесполезной части человечества (тех самых восьмидесяти пяти процентов) в могилу. И это будет самая благородная миссия, когда-либо выпавшая во всей мировой истории, потому что только так можно спасти нашу планету.
Но я не призываю, вооружившись пулеметами, косить всех без разбора, как это делали и продолжают делать разного рода террористы. Нет, мы подойдем к решению вопроса индивидуально. Людишек будем доставлять в допросный кабинет для прохождения теста. Кто пройдет его успешно, будет отпущен, кто не пройдет, будет убит, разрублен на куски и скормлен хищным животным».
Допросный кабинет Благородный Волк разместил в здании бывшего ЖЭУ. При этом никаких табличек менять не стал, так что жильцы думали, что их ЖЭУ продолжает работать, просто в нем поменялся штат сотрудников. Жильцов вызывали якобы для переписи населения. Собравшимся в коридоре жителям окрестных домов предлагалось заполнить анкету и затем по одному заходить для беседы в кабинет начальника ЖЭУ.
Там располагалась комиссия из семи человек. Допрашиваемого после знакомства с анкетой усаживали напротив и задавали десять специально разработанных вопросов.
Начинали всегда с мышей и крыс, потому что  именно они пользуются, мягко выражаясь, наименьшей любовью в народе и, стало быть, позволяют быстро определить, кто есть кто. К этой мысли Благородного Волка подвел один бывший сотрудник по работе еще в мирное время. Он аккуратно выполнял все свои обязанности, никогда не опаздывал, не пил, не курил и вообще производил приятное впечатление. Но однажды в личной беседе он сообщил Благородному Волку (известному тогда под настоящей фамилией), что видел прямо в офисе мышку и смог ее убить. 
– И тебе не жалко было ее убивать? – спросил Волк. – Вот я бы, если б ее увидел, то чем-нибудь покормил.
– Ты чего! – вытаращил глаза напарник. – Этих мышей травить надо. Они же вредители.
– Никакого вреда от них нет, – возразил защитник меньших братьев. – Более безобидное существо даже представить сложно. Не разбрасывай крошки от еды где попало, они и не будут лезть в офис.
Напарник посмотрел на него как на неадекватного человека и на следующий день принес специальную отраву и так называемую «давилку» – страшное орудие пытки, придуманное не иначе каким-то извращенцем. С полным сознанием выполненного долга он разместил все это по углам рабочего кабинета. Заметив такое, Благородный Волк ни слова не говоря, собрал все в пакет и отнес на ближайшую стройку, где выбросил в дыру временного уличного туалета.
После организации движения хомофобов, Волк пытался найти того бывшего напарника, чтобы призвать к ответу, но не смог – очевидно тот вовремя сбежал, почуяв опасность.
Первым допрашиваемым оказался некто Герасимов, грузчик продовольственного супермаркета.
– Гражданин Герасимов, – обратился к нему председатель комиссии. – Что вы станете делать, если в вашем подъезде обнаружите мышку или крысу?
Не ожидая подобного вопроса, тот почесал голову и брякнул первое, что пришло в его плохо тренированный мозг:
– Пришибу, наверное.
– Пришибете? А зачем?
– Ну как зачем? А на кой ляд они нужны!
Второго вопроса Герасимову задавать не стали. Председателю поступили бумаги с вердиктом членов комиссии: «Быдло».
– Понятно. А сейчас, гражданин Герасимов, пройдите в кабинет фотографа, – распорядился председатель. 
Грузчик вошел к фотографу и присел на стоящий перед белым полотном стул.
– Внимание! На счет «три» снимаю, – сообщил ему фотограф, стоявший напротив за штативом с фотоаппаратом.
Герасимов достал из кармана захваченную на всякий случай расческу, причесался, поправил воротник рубашки и замер.
– Три! – скомандовал фотограф, и в этот момент из круглого отверстия в потолке, расположенного как раз над стулом, выпала двухпудовая гиря прямо на голову теперь уже бывшему грузчику.
Тут же вошедшие из другой двери двое сотрудников оттащили труп и спустили его в подвальное помещение, где другие работники принялись рубить его на части, а куски сложили в большой промышленный холодильник. Гирю в комнате для фотографирования, в ожидании следующей жертвы, на цепи подняли на прежнее место, где ее не было видно.
Комиссия между тем продолжала свою работу. Следующим допрашиваемым был Самошин – молодой мужчина лет тридцати. В отличие от предыдущего он вел себя самоуверенно и несколько развязно.
На первый вопрос о мышке или крысе в подъезде, он с ухмылкой ответил так:
– Очевидно, пройду мимо. Пусть грызунами занимаются те, кому положено по должности.
– Так вы позвоните в эту службу и сообщите о грызунах? Мы правильно вас поняли?
– Еще чего! Мне заняться больше нечем?! – с вызовом бросил допрашиваемый.
Поступил второй вопрос:
– Гражданин Самошин, вы держите домашних животных?
Тут в черепной коробке допрашиваемого мелькнула мысль, что эти странные вопросы вокруг животных задаются неспроста, и он соврал:
– Да. Кошку и собаку.
Председатель комиссии заглянул в анкету Самошина и заметил, что тот живет в одном подъезде с бабкой Селиверстовной, которая известна всей округе тем, что подкармливает уличных кошек и собак. На всякий случай ее пригласили сюда для помощи в уточнении данных соседей.. Только находилась она в соседней комнате, наблюдая допрос по монитору.
– Селиверстовна, что вам известно о Самошине, который живет в вашем подъезде? Он держит кошку и собаку? – спросил сотрудник, находившийся рядом.
– Никогда не держал. Чего он врет?
– А чем он вообще занимается?
– Да черт его знает. Живет один, нигде не работает. На что живет, вообще непонятно. Сам весь из себя. Девок домой таскает…
Председателю комиссии поступил вердикт: «Асоциальный элемент». Самошину также предложили пройти к фотографу со всеми последующими событиями. 
Третьим допрашиваемым была женщина предпенсионного возраста по фамилии Никифорова. На вопрос о мышке в подъезде она ответила совсем не так, как предыдущие.
– Я думаю, мышке или крысе не совсем уютно и небезопасно находиться на лестничной клетке. Надо каким-тио образом переместить ее в подвал. Я бы, например, погнала ее вниз по лестнице и открыла входную дверь, чтобы она оказалась на улице. А там она сориентируется, где лучше укрыться.  
– Понятно. А что если за этим занятием вас застанут соседи, которые ненавидят мышей и крыс и станут вас выговаривать и позорить? Что вы им ответите?
– Скажу, что все мы под Богом ходим, и животные хотят жить не меньше нас. И если Бог их создал, значит, для чего-то они нужны.
На стол председателя комиссии поступила записка с вердиктом: «Благородная женщина».
– Гражданка Никифорова, - сказал председатель, –  мы благодарим вас за ответы, а сейчас вам нужно пройти к секретарю.
Когда женщина вошла в кабинет секретаря, ее радушно встретили две молодые девушки, передали пакет с продуктами и пообещали впредь дарить подобные наборы каждый месяц,
 Таким способом хомофобы очищали землю от нечисти, как сами выражались, оставляя лишь благородных людей. Но что они делали с нарубленными на куски трупами? – возникнет резонный вопрос. Но и он был успешно решен.
После начала работы своей организации, Благородный Волк первым делом решил взяться за зверофермы, где в целях бизнеса на «мягком золоте» (как называли меха) содержали пушных зверей. Все сотрудники подобных заведений были порублены на куски и скормлены содержащимся в тесных клетках четвероногим постояльцам. А их места заняли добрые сострадательные люди, задачей которых стало кормить и ухаживать за животными. Это было единственное разумное решение, поскольку родившиеся и проведшие все отведенное время в клетках, пушные животные были совершенно не способными к жизни в дикой природе.
Вот на такие зверофермы и доставлялись порубленные на куски бывшие неправильные люди. А по дороге мясо разбрасывали уличным собакам и лесным животным.
Параллельно хомофобы разгромили существовавшие с незапамятных времен организации по уничтожению мышей и крыс. Бывших сотрудников нашли по рабочим журналам, пригласили якобы для выдачи каких-то премиальных, а затем заставили съесть их же отраву. Трупы же (поскольку они были отравлены) залили бетоном в фундамент строящегося до начала войны здания. 
 
20. Брехман и Ку-клукс-клан

       Картина человеческой истории написана реальной братоубийственной кровью и никак не просыхает от все новых и новых мазков многочисленных художников – как «любителей», так и «профессионалов».

                                            Борис Диденко. Цивилизация каннибалов                               

Утро в офисе редакции «Вестника апокалипсиса начиналось как обычно. Поздняк изучал новости по монитору, попивая кофе, а часа через два появился заспанный Середа с банкой пива в руке. Бухнувшись в кресло, он, зевая, спросил:
–  Ну, что нового на белом свете?
– Есть две новости, одна хорошая, другая плохая, – доложил коллега. –.С какой начнем?
– Давай с плохой, – Стас не стал оригинальничать.
– Ну так вот: наши внештатники костерят нас на чем свет стоит. Требуют немедленно оплатить их труды. А иначе…
– И что же иначе? Что они смогут сделать?
– Действительно, что? – согласился Артем. – Но, как бы то ни было, а двенадцать человек наотрез отказались с нами работать.
– Да уж… – только и молвил Середа, прикончив банку пива. – Ну, а хорошая новость?
            – Это то, что мы любим: пришел заказ на рекламу.
            – О! Давно бы так! – читай.
«Мясная империя «Мяско и сыновья» приглашает в свои закусочные: «Пельменные», «Беляшные» и «Шашлычные». С ними от голода не умрешь!»
                  – Ну вот, – у Стаса сразу поднялось настроение. – Звоню Федотычу.
 Тут на экране монитора возникли слова: «Чрезвычайное сообщение!»
 – Это Брехман, – сказал Поздняк.
Но на экране вместо привычного лица с микрофоном появилось изображение жилой комнаты.
       Журналисты уселись перед монитором и увидели такую картину. Видеокамера была установлена в квартире уфимского корреспондента и направлена в сторону лоджии. Было видно, как три ку-клукс-клановца спустились на тросах с крыши дома, выбили стекла лоджии и проникли в квартиру. Включенный на максимальную громкость диктофон позволял разобрать все, о чем говорили осажденные и нападавшие.
     – Дверь не открывается, – дрожащим голосом сообщила жена Брехмана. – Они что-то сделали с замком. Неужели это конец?   
       Вот балконную дверь выбили ногами и ку-клукс-клановцы проникли в зал.
                  – Еврей Брехман? – крикнул самый высокий из них. – Ты приговариваешься к смертной казни. Приговор будет осуществлен немедленно.
       Он тут же достал меч из под балахона, и голова журналиста, оторвавшись от туловища, упала на пол. Раздался страшный женский визг и детский плач. Ку-клукс-клановец, заметив установленную на треноге видеокамеру, наколол голову на меч и, подняв ее над собой, встал перед объективом и с пафосом произнес:
     – Я Богдан Касьян, последователь учения великого Адольфа Алоизовича Гитлера. То, чего не сделал мой учитель, совершу я.
       – Нашел себе кумира, тоже мне герой, – сквозь рыдания произнесла супруга журналиста.
       – Ты хочешь сказать, что не боишься нас? Как тебя зовут, заблудшая овца?
       – Тебе не все равно?
       – Маму зовут Оксана Кондратенко, – пролепетал перепуганный детский голос.
       – Оксана Кондратенко? Ты украинка?
       – Да, а что?
       – Я тоже украинец. Считай, тебе крупно повезло. Только чего ж ты за еврея-то замуж вышла?
       – Да какой он еврей, рожа ты фашистская! Ни одного еврейского слова не знал, мать русская, волосы светлые, глаза светлые…
     – Я вижу и дочки ваши, не знал бы, подумал – истинные арийки. Значит, за фамилию пострадал твой муженек. Как назвался, за то и получил. Надо ведь думать, какую фамилию берешь. Вот ты же его фамилию не взяла, а то бы сейчас за ним отправилась. Ладно, не горюй, война штука серьезная, никого не щадит. Адью!
       Убийцы вышли на лоджию и, перемахнув через перила, стали спускаться на тросах вниз.
       Тогда Оксана, до этой минуты, что называется, и мухи не обидевшая, схватила большой кухонный нож, который муж накануне на всякий случай хорошо наточил, выскочила на лоджию и успела перерезать один из тросов. Убийца стремительно полетел вниз, громко ударившись об асфальт.
  – Война никого не щадит, – повторил свое высказывание Касьян, глядя на замолкшее тело подельника, и, подняв меч с насаженной головой поверженного врага, с видом человека, сделавшего нужное дело, направился к стоявшей неподалеку машине.
       – Придется написать некролог, – предложил Поздняк. – Хороший был журналист. Трудяга.
       – А я вот о чем подумал. Зачем нам журналисты?
       – Ты о чем? – вскинул брови Артем.
       – Надо выйти на прямых участников событий, а не их бездарных пересказчиков. Ты видел этого ку-клукс-клановца? Вот от таких нужно получать информацию. И платить им не надо, в отличие от этих барыг.          
       – Хм, гениально! Ай да Стас!
      – Давай, напиши некролог и тут же объявление. Дескать, в связи с убийством нашего корреспондента мы прекращаем сотрудничество с журналистами для их же безопасности. А в соцсетях пусти рекламу о том, что будем публиковать сообщения о творящихся событиях от их непосредственных исполнителей.
        Поздняк воспринял это решение с плохо скрываемым удовлетворением. Его, с самого детства захваленного родителями, родственниками и учителями, уверовавшего в то, что он гений, который непременно войдет в историю, до зубовного скрежета угнетало то, что какие-то инородцы-провинциалы (Брехман и Ли) легко, походя, делают такие репортажи, за которые он не только получал бы самые большие гонорары, но и вполне вероятно стал бы лауреатом премии «Журналист года».
       Он не стал долго ломать голову и поискал в соцсетях Богдана Касьяна. Поиски сразу дали результат. Тот уже успел выложить в сети свой подвиг и повсюду красовался с наколотой на меч головой Брехмана.
     Это вдохновило Артема и он тут же дал два объявления:
       «В связи с убийством нашего лучшего корреспондента, «Вестник апокалипсиса» прекращает сотрудничество с профессиональными журналистами в целях их безопасности».
       «Вестник апокалипсиса» ищет добровольных корреспондентов на безвозмездной основе. Ждем сообщения о последних новостях. Фото и видео приветствуется».
       Журналистов тут же как ветром сдуло. Зато соцсети заполнили жалобы из серии «Осторожно, мошенники!». Бывшие корреспонденты на все лады расписывали, как подло с ними поступила редакция «Вестника апокалипсиса», что заправилы газеты самые обыкновенные кидалы и жулики, Что эта газета – очередная пирамида и все в таком духе.
     Однако скандальная слава лишь подогрела интерес к газете. Добровольцы же рассудили, что они все равно, отправляя свой пост, ни на что не рассчитывают, кроме самой публикации, стало быть, ничего и не потеряют.
       В результате такой рокировки, газета нисколько не пострадала. Количество убийственных репортажей возросло раз в десять. Единственным минусом стало то, что присланные тексты приходилось редактировать, но Стас и Артем сочли, что это лучше бесконечных вопросов «когда же мы получим гонорар?»