3. КАРП В МАЛИНАДЕ
- Это высшая степень безобразия!!! - лицо завхоза Ольги Матвеевны пылало, словно июньское солнце.
Июньское солнце, кстати, тоже пылало. А Михаил Павлович оказался меж двух этих огней. Стоял недалеко от пруда и запекался в собственном соку. Или уже подгорал, как глазунья, забытая на раскалённой сковороде. Ещё и рубашка, хоть с расстёгнутой верхней пуговицей, но с длинным рукавом, как положено руководителю. А брюки, хоть и светлые, но брюки. Жа-арко.
- Ёжики-подковы, что тут происходит? - спросил директор у разъярённой заведующей.
- О-о-о! Этот ваш Который! Он не подчиняется установленным правилам! Но это ещё ерунда. Он… Он… Вот! - Ольга Матвеевна схватила Михаила Павловича за руку и потянула в сторону крутого спуска к пруду. - Смотрите!
Завхоз указала на столб, торчащий из зарослей караганы. Сперва директор не понял, что именно должен тут увидеть, но потом…
- Ох, - сказал он, рассматривая большую табличку, накрепко прикрученную к столбу.
Надпись на ней когда-то гласила:
“НЕ
КУПАТЬСЯ!
ШТРАФ 5 000 РУБЛЕЙ”.
Михаил Павлович точно помнил это, поскольку лично согласовывал множество таких штрафных табличек несколько лет назад. В рамках работы по наведению порядка на вверенной территории.
Теперь же тут вместо “НЕ” виднелись лишь следы от чьих-то когтистых лап. А запретительный текст стал абсурдно-понудительным:
“/ / /
КУПАТЬСЯ!
ШТРАФ 5 000 РУБЛЕЙ”.
- И это?.. - начал Михаил Павлович.
- Да! Это сделал Который! И не только тут. ВСЕ таблички прошерстил, пока я вам дозванивалась, - сказала Ольга Матвеевна. - У нас теперь бардак кругом. “БЕГАТЬ!”, “ШУМЕТЬ!”, “КУПАТЬСЯ!”, “РЫЧАТЬ!”... А в противном случае - штрафы!
- Постойте, постойте, - замотал головой директор. - А у нас что же, была табличка с надписью “НЕ РЫЧАТЬ”?
- Ну да. Вы сами в позапрошлом году согласовали. На случай, если мимо надписи “С СОБАКАМИ НЕ ВХОДИТЬ!”, кто-то вдруг с собакой всё же пройдёт, - ответила завхоз.
- Ну, кстати говоря, это… Это… хорошо, - неожиданно выдал Михаил Павлович, рассматривая повреждённую табличку.
- Что именно? - опешила Ольга Матвеевна. - Рычать? Тьфу ты, не рычать - хорошо?
- Нет. Я про поведение нашего мохнатого гостя, которого вы зовёте Который, - задумчиво проговорил директор. - Пусть портит государственное имущество, мы потом новые таблички закажем. Поярче. Чтобы прямо красными буквами - у-ух! А вы вот этот погром на фото фиксируйте. Есть у вас камера в телефоне? Тут на каждом столбе отпечатки его лап. Теперь уже не отвертится! Придётся участковому его забирать!
Кто именно не отвертится - медведь или участковый - Михаил Павлович пояснять не стал. А завхоз тут же включила видеозапись на телефоне и, направляя камеру на исцарапанную табличку, загробным голосом произнесла:
- Двадцатое июня две тысячи двадцать четвёртого года. Фиксация правонарушения, допущенного медведеобразным существом под кодовым именем Который. Вашему вниманию предоставляется испорченная табличка… Запись завершена в четырнадцать ноль семь.
Михаил Павлович молча восхитился дотошности и исполнительности своей подчинённой. А как только она опустила телефон, спросил:
- Так, а куда остальные делись? И где этот - Который?
- Ой, они за ним побежали вдоль пруда. Который заорал, что купаться собирается. С этого всё и началось. Мы ему на таблички указали. Мол, нельзя. А он давай в ответ драть надписи лапами… А теперь… Теперь, наверное, уже и купается? - словно у самой себя спросила Ольга Матвеевна.
Михаил Павлович оглядел пруд, но не заметил в нём никого, кроме уток. Они, впрочем, не плавали по водной глади как обычно, а сгрудились у берега, возле зарослей камыша. Словно у них там проходило собрание членов ТСЖ “Пруд”.
Присмотревшись внимательнее, директор санатория заметил на противоположном берегу остальных участников специальной группы внутреннего реагирования. Помощник повара и охранник о чём-то оживлённо спорили, издали не было слышно ни слова. А разнорабочий Николай как заворожённый смотрел куда-то в середину пруда.
- Что-то я не… - начал Михаил Павлович, но осёкся. - Ёжики-пельмешки!
Пруд в центре забурлил, будто туда забросили гигантский кипятильник. Затем вода стала вздыматься, и вскоре из неё вырвалось мохнатое бурое тело. В пасти медведя трепыхался здоровенный цветной карп кои.
- Эй! Ты! Который! А ну-ка выплюнь! Плюй, кому говорят?! - замахал кулаком директор.
Медведь будто его не слышал, хотя Михаил Павлович опрометчиво повысил голос, привлекая внимание постояльцев.
- Ты знаешь, сколько мы денег ввалили, чтобы этих рыбок развести в пруду? Эй, ты! Ау! - продолжал негодовать Михаил Павлович.
Тем временем медведь спокойно плыл с рыбиной в пасти к берегу, туда, где находилась его переносная берлога. Выбравшись из воды, он бросил цветастого карпа на траву.
- ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! - налетел на медведя директор.
- Р-р-р-рыбалка, - спокойно ответил тот.
- Р-р-рыбалка? - передразнил его Михаил Павлович. - Р-р-рыбалка? Да это же декоративные р-р-рыбы! Знаешь что это такое? Декоративные!
- Рыба - это рыба, - сказал медведь, отряхиваясь. - Рыба - это еда. В курсе, какой голод после спячки просыпается? Дикий! Я что, должен тут с голоду помирать?
С этими словами медведь подхватил лапой карпа и понёс его к шалашу. Михаил Павлович пошёл следом, недоумевая, о какой такой спячке говорит Который. Поглощённый этими мыслями он чуть не врезался в охранника Степанова и помощника повара Сашку, успевших обогнуть пруд пешком. Они громко обсуждали улов Которого.
- Говорил же, выловит! - радовался Степанов.
- Ну выловил, выловил… - отозвался Сашка, что-то протягивая собеседнику.
Директор перехватил его руку. В ней оказалась купюра в сто рублей.
- Вы тут что, азартные игры устраиваете, вместо того, чтобы проблему решать?! - грозно проговорил Михаил Павлович помощнику повара. - Сотку свою назад в карман суй и бегом марш на помощь к Ольге Матвеевне! Чтобы каждую испорченную табличку зафиксировали!
Затем он переключился на охранника, отправив его разгонять зевак, собравшихся поглазеть на необычную рыбалку.
- Тоже мне, тотализатор на ножках, - буркнул Михаил Павлович вслед Степанову.
А после этого достал смартфон и набрал сообщение завхозу в мессенджере: “Напомните сделать отдельную табличку про запрет рыбной ловли в пруду!”
Хотя было время обеда, зевак вокруг собралось достаточно - человек десять, не меньше. И это только взрослых. Плюс дети. Охранник, по указке директора, разгонял собравшуюся поглазеть на Которого толпу заранее согласованным текстом: “Просьба отойти на шестьдесят метров от зверя. Он совершенно не представляет опасности, но, не исключено, может загрызть. Для вашей же безопасности соблюдайте зону оцепления”.
Медведь тоже не сидел без дела. Он успел развести костёр возле шалаша, что, конечно, было строго запрещено на территории санатория. А свежевыловленный здоровенный карп уже лежал в кастрюле, залитый каким-то розовым маринадом. Из яркой смеси торчал только хвост рыбины.
- Официально уведомляю о том, что разведение костра… - начал Михаил Павлович.
- Да-да-да. Всё здесь у вас запрещено! Слушай, умник, а ходить тут разрешается? А? - прервал его Который.
- Нет. То есть, да. То есть, разрешается, но не всем. Нарушителям - запрещается, - ответил директор, косясь на кастрюлю с карпом. - Ты что с рыбой сделал, мохнатое нечто?
- Замалиновал, конечно! - ответил медведь. - Никогда не ел малинованного карпа, что ли? Это ж няма - когти оближешь!
С этими словами Который макнул коготь в необычный маринад и действительно облизал его, довольно щурясь.
- Рыба в малине, запечённая на костре? М-м-м, интересный вкус, наверное, - раздалось за спиной Михаила Павловича.
От неожиданности директор подпрыгнул на месте. Оказалось, что это незаметно подкрался разнорабочий Николай. Он с интересом смотрел на кулинарный эксперимент медведя.
- А вы, гхм… Николай, кто у нас? Разнорабочий, так ведь? Ну так идите, разные работы выполняйте, - погнал подчинённого Михаил Павлович, а после обратился к Которому. - Слушай, за порчу государственного имущества, за нарушение всех мыслимых правил нашего режимного лечебного объекта я могу тебя упечь в изолятор. Или в клетку зоопарка, уж не знаю, куда заберут и как повезёт. Хотя есть ещё один вариант…
- Какой же? - перешёл на заговорщический шёпот медведь.
- Ты. Отсюда. Убираешься, - отчеканил Михаил Павлович. - Хочешь, вместе с переносной избушкой своей, хочешь - без неё. Я отворачиваюсь сейчас, а ты - вжух.
Директор отвернулся, закрыл глаза и снова повторил, разводя руками в стороны, как волшебник: “Вжух”. Но через секунду услышал возле уха шёпот Которого:
- Нет, ну я же жрать хочу. Куда я вжух-то?
Конечно, директор не возлагал большие надежды на эту жалкую попытку избавиться от болтливого медведя. Однако беспомощность снова вызвала приступ ярости. Он повернулся к Которому, теперь спокойно подбрасывающему ветки в костёр и тут заметил за его спиной въезжающего на территорию санатория молодого мужчину на электросамокате.
Мужчина был в наушниках, потому не слышал подоспевшего к пропускному пункту охранника Степанова, который просил его спешиться. Хотя на улице было невыносимо жарко, гость был одет в комбинезон синего цвета, закрывающий ноги, и синюю же рубашку с длинным рукавом. Он довольно быстро ехал по дорожке, ведущей мимо шалаша Которого вглубь санатория.
Медведь проследил за взглядом директора, покосился назад, а затем отошёл от костра ближе к Михаилу Павловичу и сказал:
- Знаешь, кого я терпеть не могу больше, чем шипы на кустах малины? И даже больше этих надоедливых, жуж-ж-жащих пчёл в их проклятых ульях? Я тебе скажу. Я ненавижу ЧЁРТОВЫХ САМОКАТЕРОВ!
С этими словами Который резко развёл лапы в стороны, делая вид, что потягивается. Как раз подоспевший синий комбинезон на полном ходу влетел в мохнатую лапищу и опрокинулся на землю. При этом мощное тело медведя даже не содрогнулось от удара. А электросамокат, вылетевший из под водителя, с грохотом рухнул на асфальт и, омерзительно скрежеща, ещё немного проехал по дорожке плашмя.
Всё это произошло за мгновение, но для Михаила Павловича выглядело как экшен-сцена, запущенная в слоумо. Так что он успел испытать весь спектр эмоций - от ужаса до гнева.
- Ой, - Который с притворным удивлением приложил лапу к пасти и посмотрел на шокированного владельца синего комбинезона, оказавшегося на земле. - Ну надо же, самокатер. Простите-простите, не заметил вас. А вы разве не видели табличку на входе: “ПРОЕЗД НА САМОКАТАХ, ВЕЛОСИПЕДАХ, ЛОШАДЯХ И ПРОЧЕМ - ЗАПРЕЩАЕТСЯ”?
К пострадавшему тут же подлетел Михаил Павлович. Он помог мужчине подняться на ноги, отряхивая его одежду от дорожной пыли и справляясь, не болит ли у того что-нибудь после падения.
- Знаете, я - директор санатория. Официально приношу вам извинения за произошедшее. Я был свидетелем этого преступления, - затараторил Михаил Павлович, протягивая синему комбинезону поднятые с земли наушники. - Сейчас мы вызовем полицию и спецназ, чтобы этого опасного дебошира забрали.
Директор с изумлением посмотрел на Которого. Тот как ни в чём не бывало насаживал на шампур карпа, напевая что-то себе под нос.
- Ох, нет. Не надо спецназ, - смущённо отозвался синий комбинезон, подняв с земли и установив на подножку электросамокат. - Это же случайность. Тем более я сам виноват - не обратил внимания на то, что на самокате тут запрещено…
- Да как же не надо?! - воскликнул Михаил Павлович. - Это же общественно опасное преступление! Один раз с лап сойдёт и он пустится во все тяжкие!
Но синий комбинезон словно бы его не слушал. Он снял со спины рюкзак, поставил рядом с собой на дорожке, раскрыл и вынул из него сложенный пополам лист бумаги.
- Вы сказали, что вы - директор санатория… Значит… М-м-м, где же… А, вот! Зверев эм пэ? - прочёл мужчина, развернув лист.
- Эм пэ, да. То есть, Михаил Павлович я, - ответил Михаил Павлович. - А что?
- Значит я к вам. Я из “Службы Домашнего Спасения”. Коротко - СДС, - в подтверждение своих слов синий комбинезон продемонстрировал освобождённую от рюкзака спину.
На костюме сзади были выведены три большие буквы: СДС.
- Служба чего? - переспросил Михаил Павлович.
- Спасения. Домашнего. Вы сегодня беседовали с моим коллегой - Алексеем - и подтвердили обращение по поводу ремонта кондиционера и холодильника. У меня отмечено, что клиент просит работника прибыть по адресу, ммм… Ах, вот: санаторий “Октябрьское ущелье”, корпус номер 1.
- Это какая-то ошибка, - ответил директор, вспоминая про звонок назойливого бота. - Может не ту кнопку нажал во время беседы с этим вашим… Эмм… Алексеем. Но я ничего не подтверждал. И поломка у меня не здесь произошла, а дома. Зачем мне сюда мастера вызывать?
Тут Михаил Павлович увидел, что Который, приладив шампур с рыбиной возле пламени костра, решительно направился к гостю.
- Эй, мохнатый! Не приближайся к пострадавшему! - выкрикнул директор.
- Спокойненько! Просто хочу помочь гостю собраться в дорогу, раз уж выяснилось, что никто ничего не подтверждал и никого не ожидал, - проговорил медведь, подхватывая с земли рюкзак синего комбинезона. - Помочь надеть?
В тот же миг лямка в лапе Которого перекрутилась, и из открытого рюкзака на землю посыпались вещи: несколько отвёрток, блокнот, коробочки различного размера…
- Что-то я сегодня жутко неловкий! - проговорил медведь и, словно случайно, дёрнул лапой, хорошенько встряхнув перевёрнутый рюкзак.
Оттуда выпали ещё несколько предметов, в том числе - небольшая бутылочка, наполненная прозрачной жидкостью. Который, наконец, вернул рюкзак в нормальное положение и протянул синему комбинезону.
- Вы уж простите, я недавно только проснулся, лапы вялые, - сказал он совершенно не виноватым тоном. - Давайте помогу собрать.
Однако как только медведь наклонился над вещами, он тут же издал резкий рык и отскочил назад. При этом едва не сбив с ног Михаила Павловича, тоже спешившего на помощь.
- Я же говорю - неадекват, - пробурчал директор санатория, укладывая отвёртки и прочее имущество в рюкзак, который прижал к животу ошарашенный мужчина в синем комбинезоне. - Может, всё-таки спецназ, а?
Но сотрудник “Службы Домашнего Спасения” снова отрицательно закрутил головой. Чувствуя себя виноватым за произошедшее, Михаил Павлович всё же согласился воспользоваться навязанными услугами его компании. Синий комбинезон, не скрывая радости, запрыгнул на свой электросамокат и уехал в офис - дожидаться назначенного времени, к которому директор санатория обещал убежать с работы домой. А Михаил Павлович в очередной раз набросился на медведя.
- Ты что вытворяешь? Хочешь сказать, что не видел, как он на самокате ехал?!
- Неа, - зевнул медведь. - Не хочу ничего такого сказать. Конечно видел. Я ж говорю, ненавижу самокатеров.
- И что это была за дурь с рюкзаком? - не отставал Михаил Павлович.
- Ничего такого. Ты всё равно не поймёшь, - Который вернулся к своему карпу, шипящему над костром. - Но я бы не советовал тебе иметь какие-то дела с ЭТИМ.
Он махнул мордой в сторону ворот санатория, за которыми уже скрылся синий комбинезон.
- Ты наркотики у него в рюкзаке унюхал, что ли? - усмехнулся директор.
- Хуже. Берёзовый сок, - прошептал медведь так, будто речь шла о чём-то очень важном и секретном одновременно.
Такой серьёзный тон в отношении бутылочки берёзового сока вызвал у Михаила Павловича неподдельный смех.
- А вот зря смеёшься, - нахмурился Который. - Ты хоть знаешь, какие страдания берёзам приносят эти маньяки? Распарывают их тело, трубки туда вставляют и все соки выкачивают. В прямом смысле. Жуть же!
На секунду директор представил себе эту картину. Действительно жуть какая-то. А потом посмотрел на довольную морду медведя, склонившегося над шампуром.
- Ага, а декоративного карпа в малине обвалять и над костром зажарить - это не жуть, да? - парировал Михаил Павлович.
- Это др-р-ругое, - усмехнулся Который.
- Всё с тобой понятно, защитничек берёзовый, - сказал Михаил Павлович. - Сегодня же вечером буду с этим страшным человеком ремонтировать кондиционер и пить берёзовый сок, а-ха-ха. Вот такое тебе др-р-ругое.
Директор взглянул на Которого, в надежде на то, что последние слова его задели. Но медведь только пускал слюнки на запечённого карпа кои.
- Пока-пока, увидимся не скоро, - помахал рукой Михаил Павлович и направился в сторону административного корпуса.
- Посмотрим… Посмотрим, - проговорил себе под нос медведь, а затем одним махом стащил с шампура здоровенную рыбину и слопал её. - Кажется, дождик собирается…
(продолжение - глава 4. ХИТРАЯ ВОДА)
